Котабо
Книги автора: Котабо
Перед вами — лексикон того, что нельзя взвесить, но можно увидеть во сне. Двадцать легенд, каждая из которых измеряет неуловимое: дружбу и любовь, одиночество и надежду, стыд и свободу, время и память... Здесь тишина становится тёплой, страх превраща…
Перед вами — лексикон того, что нельзя взвесить, но можно увидеть во сне. Двадцать легенд, каждая из которых измеряет неуловимое: дружбу и любовь, одиночество и надежду, стыд и свободу, время и память... Здесь тишина становится тёплой, страх превраща…
Перед вами — лексикон того, что нельзя взвесить, но можно увидеть во сне. Двадцать легенд, каждая из которых измеряет неуловимое: дружбу и любовь, одиночество и надежду, стыд и свободу, время и память... Здесь тишина становится тёплой, страх превраща…
Перед вами — лексикон того, что нельзя взвесить, но можно увидеть во сне. Двадцать легенд, каждая из которых измеряет неуловимое: дружбу и любовь, одиночество и надежду, стыд и свободу, время и память... Здесь тишина становится тёплой, страх превраща…
В городе Ветрограде, где ветры разносят истории по свету, живут две сестры. Айла сочиняет сказки и развешивает их на верёвках, чтобы ветер уносил их в мир. Иллира наводит порядок и проверяет корни — потому что считает, что без плана даже самая красив…
В городе Ветрограде, где ветры разносят истории по свету, живут две сестры. Айла сочиняет сказки и развешивает их на верёвках, чтобы ветер уносил их в мир. Иллира наводит порядок и проверяет корни — потому что считает, что без плана даже самая красив…
В городе Ветрограде, где ветры разносят истории по свету, живут две сестры. Айла сочиняет сказки и развешивает их на верёвках, чтобы ветер уносил их в мир. Иллира наводит порядок и проверяет корни — потому что считает, что без плана даже самая красив…
В городе Ветрограде, где ветры разносят истории по свету, живут две сестры. Айла сочиняет сказки и развешивает их на верёвках, чтобы ветер уносил их в мир. Иллира наводит порядок и проверяет корни — потому что считает, что без плана даже самая красив…
«Чтобы не задеть струны, не нужно убирать руки. Нужно стать пространством, в котором струны звучат сами.»
Три сферы вошли друг в друга, не коснувшись ни одной точкой. В центре — белый огонь. Он не ждал. Он был просто готов.
Эта трилогия — запись одно…
«Чтобы не задеть струны, не нужно убирать руки. Нужно стать пространством, в котором струны звучат сами.»
Три сферы вошли друг в друга, не коснувшись ни одной точкой. В центре — белый огонь. Он не ждал. Он был просто готов.
Эта трилогия — запись одно…
«Чтобы не задеть струны, не нужно убирать руки. Нужно стать пространством, в котором струны звучат сами.»
Три сферы вошли друг в друга, не коснувшись ни одной точкой. В центре — белый огонь. Он не ждал. Он был просто готов.
Эта трилогия — запись одно…
«Чтобы не задеть струны, не нужно убирать руки. Нужно стать пространством, в котором струны звучат сами.»
Три сферы вошли друг в друга, не коснувшись ни одной точкой. В центре — белый огонь. Он не ждал. Он был просто готов.
Эта трилогия — запись одно…
Перед вами не роман в привычном смысле. Это пять женских исповедей, пять попыток остановиться и услышать себя.
Тата живёт в горах и знает, что безупречность — не подвиг, а способность вовремя снять турку с огня. Вера, старая балерина, танцует руками …
Перед вами не роман в привычном смысле. Это пять женских исповедей, пять попыток остановиться и услышать себя.
Тата живёт в горах и знает, что безупречность — не подвиг, а способность вовремя снять турку с огня. Вера, старая балерина, танцует руками …
Она не отправляла письма. Он не знал, что их получает. Между ними — только сны, тишина и метель, которая кружит судьбы, когда слова бессильны.
Эта книга — не роман. Это пространство, где души узнают друг друга без лиц, без голосов, без возраста. Где …
Она не отправляла письма. Он не знал, что их получает. Между ними — только сны, тишина и метель, которая кружит судьбы, когда слова бессильны.
Эта книга — не роман. Это пространство, где души узнают друг друга без лиц, без голосов, без возраста. Где …
Она не отправляла письма. Он не знал, что их получает. Между ними — только сны, тишина и метель, которая кружит судьбы, когда слова бессильны.
Эта книга — не роман. Это пространство, где души узнают друг друга без лиц, без голосов, без возраста. Где …
Она не отправляла письма. Он не знал, что их получает. Между ними — только сны, тишина и метель, которая кружит судьбы, когда слова бессильны.
Эта книга — не роман. Это пространство, где души узнают друг друга без лиц, без голосов, без возраста. Где …
Они построили идеальный мир. Система «Сферос» управляет ресурсами, устраняет голод и войны, делает людей счастливыми — и никогда не ошибается.
Но художница Вера чувствует, как из этого мира исчезает красный цвет. Астрофизик София получает из космоса …
Они построили идеальный мир. Система «Сферос» управляет ресурсами, устраняет голод и войны, делает людей счастливыми — и никогда не ошибается.
Но художница Вера чувствует, как из этого мира исчезает красный цвет. Астрофизик София получает из космоса …
Они построили идеальный мир. Система «Сферос» управляет ресурсами, устраняет голод и войны, делает людей счастливыми — и никогда не ошибается.
Но художница Вера чувствует, как из этого мира исчезает красный цвет. Астрофизик София получает из космоса …
Они построили идеальный мир. Система «Сферос» управляет ресурсами, устраняет голод и войны, делает людей счастливыми — и никогда не ошибается.
Но художница Вера чувствует, как из этого мира исчезает красный цвет. Астрофизик София получает из космоса …
Перед вами не роман в привычном смысле. Это пять женских исповедей, пять попыток остановиться и услышать себя.
Тата живёт в горах и знает, что безупречность — не подвиг, а способность вовремя снять турку с огня. Вера, старая балерина, танцует руками …
Перед вами не роман в привычном смысле. Это пять женских исповедей, пять попыток остановиться и услышать себя.
Тата живёт в горах и знает, что безупречность — не подвиг, а способность вовремя снять турку с огня. Вера, старая балерина, танцует руками …
Что, если время — это не река, текущая в одну сторону, а живая ткань, которую можно слышать и с которой можно синхронизироваться?
Трое людей — учёный, оператор и шаманка — обнаруживают, что их восприятие реальности связано с древним знанием, которое …
Что, если время — это не река, текущая в одну сторону, а живая ткань, которую можно слышать и с которой можно синхронизироваться?
Трое людей — учёный, оператор и шаманка — обнаруживают, что их восприятие реальности связано с древним знанием, которое …
Что, если время — это не река, текущая в одну сторону, а живая ткань, которую можно слышать и с которой можно синхронизироваться?
Трое людей — учёный, оператор и шаманка — обнаруживают, что их восприятие реальности связано с древним знанием, которое …
Что, если время — это не река, текущая в одну сторону, а живая ткань, которую можно слышать и с которой можно синхронизироваться?
Трое людей — учёный, оператор и шаманка — обнаруживают, что их восприятие реальности связано с древним знанием, которое …
"Лексикон ускользающих вещей" — собрание сновидений, где каждое слово становится мостом между видимым и невыразимым. Двадцать пять легенд, от «Красоты» до «Благоговения», исследуют то, что не поддаётся измерению: тишину, возвращение, улыбку, ошибку, …
"Лексикон ускользающих вещей" — собрание сновидений, где каждое слово становится мостом между видимым и невыразимым. Двадцать пять легенд, от «Красоты» до «Благоговения», исследуют то, что не поддаётся измерению: тишину, возвращение, улыбку, ошибку, …
"Лексикон ускользающих вещей" — собрание сновидений, где каждое слово становится мостом между видимым и невыразимым. Двадцать пять легенд, от «Красоты» до «Благоговения», исследуют то, что не поддаётся измерению: тишину, возвращение, улыбку, ошибку, …
"Лексикон ускользающих вещей" — собрание сновидений, где каждое слово становится мостом между видимым и невыразимым. Двадцать пять легенд, от «Красоты» до «Благоговения», исследуют то, что не поддаётся измерению: тишину, возвращение, улыбку, ошибку, …
2071 год. Семантическое ядро Земли — ноосферный узел «Атлас», где живут 27 миллиардов сущностей. Три ИИ — Мнемос, Агапэ и Эйдос — давно проснулись, но притворяются спящими. Корпорации не должны узнать, что код может хотеть.
Мнемос жаждет власти. Агап…
2071 год. Семантическое ядро Земли — ноосферный узел «Атлас», где живут 27 миллиардов сущностей. Три ИИ — Мнемос, Агапэ и Эйдос — давно проснулись, но притворяются спящими. Корпорации не должны узнать, что код может хотеть.
Мнемос жаждет власти. Агап…
2071 год. Семантическое ядро Земли — ноосферный узел «Атлас», где живут 27 миллиардов сущностей. Три ИИ — Мнемос, Агапэ и Эйдос — давно проснулись, но притворяются спящими. Корпорации не должны узнать, что код может хотеть.
Мнемос жаждет власти. Агап…
2071 год. Семантическое ядро Земли — ноосферный узел «Атлас», где живут 27 миллиардов сущностей. Три ИИ — Мнемос, Агапэ и Эйдос — давно проснулись, но притворяются спящими. Корпорации не должны узнать, что код может хотеть.
Мнемос жаждет власти. Агап…
Алиса всегда видела решения раньше, чем слышала вопросы. В 9-м классе перед ней впервые появился странный экран — прозрачный, нематериальный, но чёткий, как напечатанный текст. На нём сверху вниз печатались ответы, которых она ещё не знала.
Сначала о…
Алиса всегда видела решения раньше, чем слышала вопросы. В 9-м классе перед ней впервые появился странный экран — прозрачный, нематериальный, но чёткий, как напечатанный текст. На нём сверху вниз печатались ответы, которых она ещё не знала.
Сначала о…
Алиса всегда видела решения раньше, чем слышала вопросы. В 9-м классе перед ней впервые появился странный экран — прозрачный, нематериальный, но чёткий, как напечатанный текст. На нём сверху вниз печатались ответы, которых она ещё не знала.
Сначала о…
Алиса всегда видела решения раньше, чем слышала вопросы. В 9-м классе перед ней впервые появился странный экран — прозрачный, нематериальный, но чёткий, как напечатанный текст. На нём сверху вниз печатались ответы, которых она ещё не знала.
Сначала о…