Амалия Ригер
Книги автора: Амалия Ригер
Меня часто спрашивают одно и то же.
— Откуда ты знаешь, что там?
Эта книга написана не по чужим
свидетельствам. Не по научным исследованиям. Не по религиозным текстам, хотя я
уважаю их всех.
Она написана по тому, что я видела, слышала
и чувствовала …
Меня часто спрашивают одно и то же.
— Откуда ты знаешь, что там?
Эта книга написана не по чужим
свидетельствам. Не по научным исследованиям. Не по религиозным текстам, хотя я
уважаю их всех.
Она написана по тому, что я видела, слышала
и чувствовала …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.В человеке есть место, куда он не может смотреть прямо. У …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.В человеке есть место, куда он не может смотреть прямо. У …
Ни одна традиция в истории человечества не сказала — смерть это конец. Ни одна.Эта книга собирает всё, что знало человечество о смерти — от египетских папирусов до современной нейронауки — и говорит об этом одним голосом.Моим голосом…
Ни одна традиция в истории человечества не сказала — смерть это конец. Ни одна.Эта книга собирает всё, что знало человечество о смерти — от египетских папирусов до современной нейронауки — и говорит об этом одним голосом.Моим голосом…
Я работаю не первый год. Я знаю, как выглядит
настоящая порча — и именно поэтому я говорю вам прямо: это редкость. Гораздо более редкая, чем принято думать в среде, где порчу находят у каждого второго и снимают за соответствующую плату. Настоящее маг…
Я работаю не первый год. Я знаю, как выглядит
настоящая порча — и именно поэтому я говорю вам прямо: это редкость. Гораздо более редкая, чем принято думать в среде, где порчу находят у каждого второго и снимают за соответствующую плату. Настоящее маг…
Эта книга — не мемуары. Не исповедь. Это портретная галерея. Люди, которые приходили и уходили, которых я не выбирала — а они всё равно стали частью меня. Каждая глава этой книги — один человек. Несколько страниц. Портрет, написанный памятью. Я не на…
Эта книга — не мемуары. Не исповедь. Это портретная галерея. Люди, которые приходили и уходили, которых я не выбирала — а они всё равно стали частью меня. Каждая глава этой книги — один человек. Несколько страниц. Портрет, написанный памятью. Я не на…
Смерть — не событие, а переход. И именно поэтому она пугает.
Когда утрата входит в дом, человек теряется: что правильно, чему верить, где традиция, а где суеверие?
Эта книга — о ясности. О границе между Мёртвым и Живым. О том, как провожать без пани…
Смерть — не событие, а переход. И именно поэтому она пугает.
Когда утрата входит в дом, человек теряется: что правильно, чему верить, где традиция, а где суеверие?
Эта книга — о ясности. О границе между Мёртвым и Живым. О том, как провожать без пани…
«Осторожнее с тем, чего ты хочешь, — а то ты можешь это и получить». Есть люди, которым дано больше, чем они просили. Это не награда.
«Осторожнее с тем, чего ты хочешь, — а то ты можешь это и получить». Есть люди, которым дано больше, чем они просили. Это не награда.
Обострённое чувство справедливости — это не добродетель. Это не выбор. Это устройство. Как абсолютный слух у музыканта — он не может не слышать фальшь. Даже когда все вокруг говорят: всё звучит нормально.Мне не звучало нормально. Никогда.
Обострённое чувство справедливости — это не добродетель. Это не выбор. Это устройство. Как абсолютный слух у музыканта — он не может не слышать фальшь. Даже когда все вокруг говорят: всё звучит нормально.Мне не звучало нормально. Никогда.
Эта книга — о том, что происходит на границе, и о том, чему это учит живых. Первая часть — явления, которые наука фиксирует, но не объясняет. Вторая — пять уроков, которые умирающие преподают снова и снова — тем, кто успевает их услышать.Я написала м…
Эта книга — о том, что происходит на границе, и о том, чему это учит живых. Первая часть — явления, которые наука фиксирует, но не объясняет. Вторая — пять уроков, которые умирающие преподают снова и снова — тем, кто успевает их услышать.Я написала м…
Вы держите в руках не просто книгу. Вы держите ключ. Ключ к миру, который всегда был рядом, но который большинство предпочитает не замечать в суете будней. Миру, который прячется в шепоте листвы за окном, в промежутке между вдохом и выдохом, в той са…
Вы держите в руках не просто книгу. Вы держите ключ. Ключ к миру, который всегда был рядом, но который большинство предпочитает не замечать в суете будней. Миру, который прячется в шепоте листвы за окном, в промежутке между вдохом и выдохом, в той са…
Тем, кто прочитает это и решит, что речь не о нём.Тем, кто узнает свою подпись на последней странице — и захлопнет книгу раньше.Подпись не становится чужой оттого, что ты её не помнишь.
Тем, кто прочитает это и решит, что речь не о нём.Тем, кто узнает свою подпись на последней странице — и захлопнет книгу раньше.Подпись не становится чужой оттого, что ты её не помнишь.
Есть имя. Его дают при рождении, оно записано в документах, и оно не про тебя — оно просто есть.Эта книга тем, кто до сих пор отзывается на чужое имя.Тем, кто всю жизнь доказывает, что он не такой.
Есть имя. Его дают при рождении, оно записано в документах, и оно не про тебя — оно просто есть.Эта книга тем, кто до сих пор отзывается на чужое имя.Тем, кто всю жизнь доказывает, что он не такой.
Ты сейчас подумал, что тебе особенно нечего прятать.Так думают все. И это первое, что придётся с себя снять.Я не про секреты. Секреты человек знает: он помнит, что скрывает, и от кого, и почему. Секрет — вещь честная, с ним всё понятно.Я про другое. …
Ты сейчас подумал, что тебе особенно нечего прятать.Так думают все. И это первое, что придётся с себя снять.Я не про секреты. Секреты человек знает: он помнит, что скрывает, и от кого, и почему. Секрет — вещь честная, с ним всё понятно.Я про другое. …














