Дмитрий Сергеевич Золотарев
Книги автора: Дмитрий Сергеевич Золотарев
В мире, где эльфы забыли о красоте, а бессмертие стало проклятием, специалист по решению деликатных проблем берётся за простое, на первый взгляд, дело — найти пропавшую невесту тучного графа. Расследование приведёт его в сердце разлагающегося замка, …
В мире, где эльфы забыли о красоте, а бессмертие стало проклятием, специалист по решению деликатных проблем берётся за простое, на первый взгляд, дело — найти пропавшую невесту тучного графа. Расследование приведёт его в сердце разлагающегося замка, …
Это история в жанре имперского фэнтэзи, исследующая природу тоталитарной системы, где магия и боги подчинены законам бюрократии и эксплуатации. История разворачивается в сердце Луксора — живого города-империи, пожирающего другие царства, и в Сейдите …
Это история в жанре имперского фэнтэзи, исследующая природу тоталитарной системы, где магия и боги подчинены законам бюрократии и эксплуатации. История разворачивается в сердце Луксора — живого города-империи, пожирающего другие царства, и в Сейдите …
Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. По весне они проросли сквозь снег — и были пожраны козам…
Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. По весне они проросли сквозь снег — и были пожраны козам…
Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. По весне они проросли сквозь снег — и были пожраны козам…
Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. По весне они проросли сквозь снег — и были пожраны козам…
Это история о людях, что встретились слишком поздно и слишком неправильно.
Мира — психолог, умеющая вскрывать чужие травмы, но не способная справиться со своими. Александр — мужчина, которого оправдали, но клевета нравится людям больше. Они держатся …
Это история о людях, что встретились слишком поздно и слишком неправильно.
Мира — психолог, умеющая вскрывать чужие травмы, но не способная справиться со своими. Александр — мужчина, которого оправдали, но клевета нравится людям больше. Они держатся …
Сборник рассказов, пригодный для:
– растопки в костре, где вы сжигаете остатки вкуса;
– подарка человеку, которого ненавидите, но боитесь сказать;
– чтения в состоянии, близком к депривации, похмелью или духовной эрозии.
По консистенции — как текст н…
Сборник рассказов, пригодный для:
– растопки в костре, где вы сжигаете остатки вкуса;
– подарка человеку, которого ненавидите, но боитесь сказать;
– чтения в состоянии, близком к депривации, похмелью или духовной эрозии.
По консистенции — как текст н…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
— Алло. Это Хемингуэй?
— Да. А кто спрашивает?
— Ты меня н…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
— Алло. Это Хемингуэй?
— Да. А кто спрашивает?
— Ты меня н…
Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место это я не любил, но ничего поделать с этим не мог. Мне …
Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место это я не любил, но ничего поделать с этим не мог. Мне …
Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие?
Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы.
Но однажды всё вокруг становится… слишком правильным.
Коллеги — вежливые. Сос…
Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие?
Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы.
Но однажды всё вокруг становится… слишком правильным.
Коллеги — вежливые. Сос…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Сборник рассказов, пригодный для:
– растопки в костре, где…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Сборник рассказов, пригодный для:
– растопки в костре, где…
Это не текст. Это тухлый шмат мяса, забытый в подвале. Это не стоит читать, не стоит даже касаться — достаточно взгляда, чтобы понять: перед вами падаль. Класс — «Безыдейность». Марка — «Бездарность». Клеймо стоит прямо на жире, подобно надписи на щи…
Это не текст. Это тухлый шмат мяса, забытый в подвале. Это не стоит читать, не стоит даже касаться — достаточно взгляда, чтобы понять: перед вами падаль. Класс — «Безыдейность». Марка — «Бездарность». Клеймо стоит прямо на жире, подобно надписи на щи…
Жизнь, кажется, подошла к концу. Поэтому самое время простись чёрт знает куда. Например, к вратам ржавой Изнанки, чтобы, ну скажем, совокупиться с кем-то покарсивше.
Жизнь, кажется, подошла к концу. Поэтому самое время простись чёрт знает куда. Например, к вратам ржавой Изнанки, чтобы, ну скажем, совокупиться с кем-то покарсивше.
Что, если память — не дар, а проклятие? Главный герой с рождения помнит всё: каждую боль, каждую тень, каждое движение того самого существа, которое преследует его из зеркал, углов и сна. Он пытался бороться. Пытался забыть, убежать, передать проклят…
Что, если память — не дар, а проклятие? Главный герой с рождения помнит всё: каждую боль, каждую тень, каждое движение того самого существа, которое преследует его из зеркал, углов и сна. Он пытался бороться. Пытался забыть, убежать, передать проклят…
Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие?
Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы.
Но однажды всё вокруг становится… слишком правильным.
Коллеги — вежливые. Сос…
Что, если хоррор — это не крики? А их отсутствие?
Макс — технарь, одиночка, привыкший жить в шуме. В ошибках, сбоях. Он не верит в мистику. Только в логику. Только в схемы.
Но однажды всё вокруг становится… слишком правильным.
Коллеги — вежливые. Сос…
Калейдоскоп. Сонм чужих страданий. Осколки механизма осыпаются на мир, ломая привычный уклад жизни. Классы, навыки. Неизменны лишь боль и смерть. Остаётся только «Принять» и погрузиться в этот привычный, но такой инаковый мир.
Калейдоскоп. Сонм чужих страданий. Осколки механизма осыпаются на мир, ломая привычный уклад жизни. Классы, навыки. Неизменны лишь боль и смерть. Остаётся только «Принять» и погрузиться в этот привычный, но такой инаковый мир.
Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место это я не любил, но ничего поделать с этим не мог. Мне …
Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место это я не любил, но ничего поделать с этим не мог. Мне …
Главный инженер Илья Корсаков обнаруживает, что спутник Циолковский-5, заглушенный и обесточенный четырнадцать лет назад, передает на Землю мощный сигнал. Реактор объекта самопроизвольно вышел из критического состояния, а бортовая система работает в …
Главный инженер Илья Корсаков обнаруживает, что спутник Циолковский-5, заглушенный и обесточенный четырнадцать лет назад, передает на Землю мощный сигнал. Реактор объекта самопроизвольно вышел из критического состояния, а бортовая система работает в …
Если быстро переключать каналы поймёшь, что смотреть нечего. Если слегка замедлиться, итог будет тем же. Просто потратишь чуть больше времени. Не информативно. Знаю. Только зачем тратить силы на то, что даже не будет прочитано? А вот тут мне ответит…
Если быстро переключать каналы поймёшь, что смотреть нечего. Если слегка замедлиться, итог будет тем же. Просто потратишь чуть больше времени. Не информативно. Знаю. Только зачем тратить силы на то, что даже не будет прочитано? А вот тут мне ответит…