Владимир Галактионович Короленко
Книги автора: Владимир Галактионович Короленко
«В нашем городе было несколько хедеров и одно еврейское ремесленное училище. Оно было основано каким-то филантропом, уроженцем города, сделавшим карьеру в других местах, частью даже за границей. Он с сожалением смотрел на ту отсталость, в которой кос…
«В нашем городе было несколько хедеров и одно еврейское ремесленное училище. Оно было основано каким-то филантропом, уроженцем города, сделавшим карьеру в других местах, частью даже за границей. Он с сожалением смотрел на ту отсталость, в которой кос…
«Однажды, когда три добрых старца – Улайя, Дарну и Пурана – сидели у порога общего жилища, к ним подошел юный Кассапа, сын раджи Личави, и сел на завалинке, не говоря ни одного слова. Щеки этого юноши были бледны, глаза потеряли блеск молодости, и в …
«Однажды, когда три добрых старца – Улайя, Дарну и Пурана – сидели у порога общего жилища, к ним подошел юный Кассапа, сын раджи Личави, и сел на завалинке, не говоря ни одного слова. Щеки этого юноши были бледны, глаза потеряли блеск молодости, и в …
«В нашем городе было несколько хедеров и одно еврейское ремесленное училище. Оно было основано каким-то филантропом, уроженцем города, сделавшим карьеру в других местах, частью даже за границей. Он с сожалением смотрел на ту отсталость, в которой кос…
«В нашем городе было несколько хедеров и одно еврейское ремесленное училище. Оно было основано каким-то филантропом, уроженцем города, сделавшим карьеру в других местах, частью даже за границей. Он с сожалением смотрел на ту отсталость, в которой кос…
Владимир Короленко (1853—1921) – выдающийся русский писатель, журналист, публицист и общественный деятель, известный как «совесть России». Он был принципиальным правозащитником, выступавшим против репрессий как царской власти, так и большевиков, подн…
Владимир Короленко (1853—1921) – выдающийся русский писатель, журналист, публицист и общественный деятель, известный как «совесть России». Он был принципиальным правозащитником, выступавшим против репрессий как царской власти, так и большевиков, подн…
«Однажды, когда три добрых старца – Улайя, Дарну и Пурана – сидели у порога общего жилища, к ним подошел юный Кассапа, сын раджи Личави, и сел на завалинке, не говоря ни одного слова. Щеки этого юноши были бледны, глаза потеряли блеск молодости, и в …
«Однажды, когда три добрых старца – Улайя, Дарну и Пурана – сидели у порога общего жилища, к ним подошел юный Кассапа, сын раджи Личави, и сел на завалинке, не говоря ни одного слова. Щеки этого юноши были бледны, глаза потеряли блеск молодости, и в …
«Каждый возраст обладает своим собственным ароматом, который носится кругом, насыщает и переполняет для нас весь мир. В настоящем мы его обыкновенно не замечаем, именно потому, что он составляет постоянную атмосферу нашей души. Но стоит настоящему от…
«Каждый возраст обладает своим собственным ароматом, который носится кругом, насыщает и переполняет для нас весь мир. В настоящем мы его обыкновенно не замечаем, именно потому, что он составляет постоянную атмосферу нашей души. Но стоит настоящему от…
«Он был жулик. Это слово определяло его профессию, а с годами даже стало чем-то вроде официального „звания“. Его имя было Прошка. Но так как на Выселках, где он жил, существовали и другие Прошки, то иногда выходили недоразумения; поэтому обыватели сч…
«Он был жулик. Это слово определяло его профессию, а с годами даже стало чем-то вроде официального „звания“. Его имя было Прошка. Но так как на Выселках, где он жил, существовали и другие Прошки, то иногда выходили недоразумения; поэтому обыватели сч…
«Он быстро взял со стола бумагу. Я невольно залюбовался им: его лицо было теперь повелительно и строго, а движения напоминали красивые и грозные повадки тигра. Теперь все здесь уже понимали друг друга, за исключением, конечно, одного Пушных. Черкес б…
«Он быстро взял со стола бумагу. Я невольно залюбовался им: его лицо было теперь повелительно и строго, а движения напоминали красивые и грозные повадки тигра. Теперь все здесь уже понимали друг друга, за исключением, конечно, одного Пушных. Черкес б…
«Солнце сильно склонилось и совсем исчезло с реки, а лодка все плыла вниз, не встречая на берегу живого существа… Наконец – еще поворот, и она вышла на широкое плёсо. Песчаная коса сильно вдавалась в течение реки. На косе виднелся рыбацкий челнок, а …
«Солнце сильно склонилось и совсем исчезло с реки, а лодка все плыла вниз, не встречая на берегу живого существа… Наконец – еще поворот, и она вышла на широкое плёсо. Песчаная коса сильно вдавалась в течение реки. На косе виднелся рыбацкий челнок, а …
«Продолжительный пароходный свисток. Я просыпаюсь. За тонкою стенкой парохода вода, кинутая колесом на обратном ходу, плещет, стучит и рокочет. Свисток стонет сквозь этот шум будто издалека, жалобно, протяжно и грустно.
Да, я еду смотреть затмение в …
«Продолжительный пароходный свисток. Я просыпаюсь. За тонкою стенкой парохода вода, кинутая колесом на обратном ходу, плещет, стучит и рокочет. Свисток стонет сквозь этот шум будто издалека, жалобно, протяжно и грустно.
Да, я еду смотреть затмение в …
«Это было месяц и два дня спустя после того, как, при громких криках афинского народа, судьи постановили смертный приговор философу Сократу за то, что он разрушал веру в богов. Он был для Афин то же, что овод для коня…»
«Это было месяц и два дня спустя после того, как, при громких криках афинского народа, судьи постановили смертный приговор философу Сократу за то, что он разрушал веру в богов. Он был для Афин то же, что овод для коня…»
«Пешая этапная партия подымалась по трактовой дороге на „возгорок“.
По обе стороны дороги кучки елей и лиственниц взбегали кверху оживленной кудрявой зеленью. На гребне холма они сдвинулись гуще, стали стеной тайги, но на склоне меж дерев и ветвей ви…
«Пешая этапная партия подымалась по трактовой дороге на „возгорок“.
По обе стороны дороги кучки елей и лиственниц взбегали кверху оживленной кудрявой зеленью. На гребне холма они сдвинулись гуще, стали стеной тайги, но на склоне меж дерев и ветвей ви…
Классика детской литературы.
Детство – прекрасная пора, которая навсегда остаётся в памяти каждого человека. Но иногда детство омрачают не зависящие от ребенка обстоятельства. Повесть Владимира Галактионовича Короленко (1853-1921) «В дурном обществе…
Классика детской литературы.
Детство – прекрасная пора, которая навсегда остаётся в памяти каждого человека. Но иногда детство омрачают не зависящие от ребенка обстоятельства. Повесть Владимира Галактионовича Короленко (1853-1921) «В дурном обществе…
Трогательное и глубокое произведение о взрослении, одиночестве и сострадании. Повесть рассказывает о дружбе мальчика из благополучной, но отчужденной судейской семьи с детьми-сиротами, живущими в заброшенной часовне, что полностью меняет его взгляды …
Трогательное и глубокое произведение о взрослении, одиночестве и сострадании. Повесть рассказывает о дружбе мальчика из благополучной, но отчужденной судейской семьи с детьми-сиротами, живущими в заброшенной часовне, что полностью меняет его взгляды …
Предлагаемая вниманию читателей книга В. Г. Короленко (1853-1921) содержит рассказы и очерки, в основу которых легли впечатления писателя от его пребывания в Сибири в годы ссылки.
Предлагаемая вниманию читателей книга В. Г. Короленко (1853-1921) содержит рассказы и очерки, в основу которых легли впечатления писателя от его пребывания в Сибири в годы ссылки.
«Проснувшись, я долго не мог сообразить, где я.
Надо мной расстилалось голубое небо, по которому тихо плыло и таяло сверкающее облако. Закинув несколько голову, я мог видеть в вышине темную деревянную церковку, наивно глядевшую на меня из-за зеленых …
«Проснувшись, я долго не мог сообразить, где я.
Надо мной расстилалось голубое небо, по которому тихо плыло и таяло сверкающее облако. Закинув несколько голову, я мог видеть в вышине темную деревянную церковку, наивно глядевшую на меня из-за зеленых …
В богатой дворянской семье рождается слепой мальчик Петрусь. Его мир – это мир звуков, прикосновений и смутных интуиций, который постепенно раскрывается перед ним благодаря чуткой любви матери и суровому воспитанию дяди-инвалида. Музыка становится дл…
В богатой дворянской семье рождается слепой мальчик Петрусь. Его мир – это мир звуков, прикосновений и смутных интуиций, который постепенно раскрывается перед ним благодаря чуткой любви матери и суровому воспитанию дяди-инвалида. Музыка становится дл…
Сын судьи Вася, растущий в достатке и чувствующий себя одиноким в родном доме, случайно знакомится с детьми, живущими в старом подземелье разрушенной часовни. Эта встреча открывает ему совершенно другой мир – мир нищеты, изгнания и горя. Несмотря на …
Сын судьи Вася, растущий в достатке и чувствующий себя одиноким в родном доме, случайно знакомится с детьми, живущими в старом подземелье разрушенной часовни. Эта встреча открывает ему совершенно другой мир – мир нищеты, изгнания и горя. Несмотря на …