Фёдор Романович Козвонин
Книги автора: Фёдор Романович Козвонин
Простая жизненная история об обычном парне. Экзистенциальная новелла о крушении идеалов пассионарности. Сонет о конце прекрасной эпохи. Пастораль о бессмысленном и беспощадном русском бизнесе. Поэма о переломе очередного потерянного поколения.
Социа…
Простая жизненная история об обычном парне. Экзистенциальная новелла о крушении идеалов пассионарности. Сонет о конце прекрасной эпохи. Пастораль о бессмысленном и беспощадном русском бизнесе. Поэма о переломе очередного потерянного поколения.
Социа…
Простая жизненная история об обычном парне. Экзистенциальная новелла о крушении идеалов пассионарности. Сонет о конце прекрасной эпохи. Пастораль о бессмысленном и беспощадном русском бизнесе. Поэма о переломе очередного потерянного поколения.
Социа…
Простая жизненная история об обычном парне. Экзистенциальная новелла о крушении идеалов пассионарности. Сонет о конце прекрасной эпохи. Пастораль о бессмысленном и беспощадном русском бизнесе. Поэма о переломе очередного потерянного поколения.
Социа…
Что задаёт тон помещению магазина "555"? Как нарисовать рябину под окном? Почему орешник лучше картошки? А хотите тёмного Степана Разина в синем русском стиле? Тогда вот - мой 96-ой.
Что задаёт тон помещению магазина "555"? Как нарисовать рябину под окном? Почему орешник лучше картошки? А хотите тёмного Степана Разина в синем русском стиле? Тогда вот - мой 96-ой.
Самый тёмный час — перед рассветом, а самый страшный год Великой Отечественной — 42-й, накануне Коренного перелома.
Один день Степана Артёмовича — оперативника НКВД на Вятке.
О том, как быть не должно, но о том, как было.
Самый тёмный час — перед рассветом, а самый страшный год Великой Отечественной — 42-й, накануне Коренного перелома.
Один день Степана Артёмовича — оперативника НКВД на Вятке.
О том, как быть не должно, но о том, как было.
Роман места, роман времени. Роман провинции. Роман про оперативника ГПУ, студента-энтузиаста, про школьника, верящего в сказки и безызъятного героя.
Про продавщицу снеди у разрушенного храма, про двух филологинь на перепутье, про учительницу и челно…
Роман места, роман времени. Роман провинции. Роман про оперативника ГПУ, студента-энтузиаста, про школьника, верящего в сказки и безызъятного героя.
Про продавщицу снеди у разрушенного храма, про двух филологинь на перепутье, про учительницу и челно…
Роман места, роман времени. Роман провинции. Роман про оперативника ГПУ, студента-энтузиаста, про школьника, верящего в сказки и безызъятного героя.
Про продавщицу снеди у разрушенного храма, про двух филологинь на перепутье, про учительницу и челно…
Роман места, роман времени. Роман провинции. Роман про оперативника ГПУ, студента-энтузиаста, про школьника, верящего в сказки и безызъятного героя.
Про продавщицу снеди у разрушенного храма, про двух филологинь на перепутье, про учительницу и челно…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Конец эпохи. Эпохи больших надежд, грандиозных мечтаний, т…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Конец эпохи. Эпохи больших надежд, грандиозных мечтаний, т…
Что задаёт тон помещению магазина "555"? Как нарисовать рябину под окном? Почему орешник лучше картошки? А хотите тёмного Степана Разина в синем русском стиле? Тогда вот - мой 96-ой.
Что задаёт тон помещению магазина "555"? Как нарисовать рябину под окном? Почему орешник лучше картошки? А хотите тёмного Степана Разина в синем русском стиле? Тогда вот - мой 96-ой.
Перед вами поэма о необходимых, но ненужных людях. О соли бессолой земли и о надежде, что город-сад всё равно будет. О столице, о провинции; о провинции в столице и о провинциальной столичности. Книга для тех, кто прожил десятые и готов с головой рин…
Перед вами поэма о необходимых, но ненужных людях. О соли бессолой земли и о надежде, что город-сад всё равно будет. О столице, о провинции; о провинции в столице и о провинциальной столичности. Книга для тех, кто прожил десятые и готов с головой рин…









