Татьяна Верясова
Книги автора: Татьяна Верясова
Рассказы о взрослых, когда они еще были не взрослыми, о взрослых, которые хотели бы вспомнить, понять и исправить, помочь кому-то, возможно, хотя бы себе, в первую очередь себе, чтобы получить право помогать другим.
Рассказы о взрослых, когда они еще были не взрослыми, о взрослых, которые хотели бы вспомнить, понять и исправить, помочь кому-то, возможно, хотя бы себе, в первую очередь себе, чтобы получить право помогать другим.
Ты не грусти, тот снеговик был вдохновеньем,
Всего лишь росчерком пурги, луны движеньем,
Он танцевал с метелью твист, чтоб ты смеялся,
Ушел февраль, за ним зима, а он остался.
Ты не грусти, тот снеговик был вдохновеньем,
Всего лишь росчерком пурги, луны движеньем,
Он танцевал с метелью твист, чтоб ты смеялся,
Ушел февраль, за ним зима, а он остался.
Это рассказ о любви, которая родилась нежеланным ребенком. Ей хотелось жить, а её давили и убивали в зародыше. А она сильная оказалась и не умерла. Как выяснилось потом.
Это рассказ о любви, которая родилась нежеланным ребенком. Ей хотелось жить, а её давили и убивали в зародыше. А она сильная оказалась и не умерла. Как выяснилось потом.
Они были.В запахе кофе на утреннем вокзале.В каплях дождя на её ресницах.В тишине, когда они сидели рядом, не говоря ни слова.Они не оставили снимков. Они оставили ощущения.
Они были.В запахе кофе на утреннем вокзале.В каплях дождя на её ресницах.В тишине, когда они сидели рядом, не говоря ни слова.Они не оставили снимков. Они оставили ощущения.
Памяти моей бабушки Свежинкиной Лидии Васильевны. Гимн любви жизни и бесстрашию перед смертью, несгибаемой воле и силе духа моей бабушки.
Памяти моей бабушки Свежинкиной Лидии Васильевны. Гимн любви жизни и бесстрашию перед смертью, несгибаемой воле и силе духа моей бабушки.
История о первой любви. О любви с первого взгляда. О том, как трудно отвоевать право на любовь, когда в тебе видят только ребенка и не доверяют ни одному твоему слову…
История о первой любви. О любви с первого взгляда. О том, как трудно отвоевать право на любовь, когда в тебе видят только ребенка и не доверяют ни одному твоему слову…
На уровне всех солнечных систем,
Всех мыслимых пределов Мирозданья,
Услышат о Любви Его созданья,
И вновь поймут и согласятся с тем,
Что для неё мы в этот мир приходим,
Что зов ее с рождения в крови,
Тела теряя, снова обновим,
Чтоб прозвучать одной и…
На уровне всех солнечных систем,
Всех мыслимых пределов Мирозданья,
Услышат о Любви Его созданья,
И вновь поймут и согласятся с тем,
Что для неё мы в этот мир приходим,
Что зов ее с рождения в крови,
Тела теряя, снова обновим,
Чтоб прозвучать одной и…
Любой поэт, уж если настоящий он поэт,
Любовью к Мирозданию испытан.
К нему протянет нитью всех сердец волшебный свет.
Неважно, что останется забытым.
В его игре, уж если я решусь игрой назвать,
То действие, в котором обратимо,
Из света и теней, обр…
Любой поэт, уж если настоящий он поэт,
Любовью к Мирозданию испытан.
К нему протянет нитью всех сердец волшебный свет.
Неважно, что останется забытым.
В его игре, уж если я решусь игрой назвать,
То действие, в котором обратимо,
Из света и теней, обр…









