Текст книги

Ари Миллер
Рэя


Взбираясь по лестнице, любовалась видами своей вотчины, в которую родители привезли в шесть, повзрослела в двенадцать, а в шестнадцать уехать не смогла. Успела удивиться серо-стальной красоте «блестящих» фасадов домов, синим дорожкам и красненьким пешеходным линиям; и возненавидеть неприступность закрытых «квадратов» буржуев, кто отделялся, с каждым годом, сетями, будто простых смертных, как она, нарочно в клетки загоняли.

Странно, но дверь оказалась открыта. Внутри – лишь несколько холодных комнат, но широких, бетонные стены которых заставлены рядами облицовочного материала, сложенные штабелями. Розовое дерево для пола, едва ли прикрытое шершавой плёнкой; под стеной – большущий матрас, пара кресел-близнецов, смотрящие вдаль, сквозь широкое окно на главные, самые высокие истуканы-небоскрёбы их Района. Лампа на полу, ещё старая, электрическая, со шляпой на голове, а чуть поодаль – ряды разной высоты и форм, бутылок с элитным пойлом. И всей этой прелести, сочетающая в себе простоту, минимализм и брезгливый шарм, ночью не видела. Могла лишь попробовать вспомнить на ощупь ту кожу кремового цвета кресел-гигантов, их грубый треск, напоминающий пердёж…

Но на Землю быстро вернулась её душа. Увидев пыль на креслах, толщиной с палец, сообразила, что после той ночи сюда никто не заходил, а на матрасе не спали. Возможно, тут он заряжался благородными напитками, сидел молча в кресле, смотрел сквозь окна вдаль и мечтал, о жизни размышлял, думал о пошлых пакостях. Возможно, её вспоминал. Сразу пришло на ум: «Как бы его так охмурить, к себе расположить, чтобы и рот не запачкать и лечебный пластырь с «киски» не срывать»? Говорить напористо долго не могла – психолог из неё был никудышный, а излишняя эмоциональность только вредила. Любила открытость, прямоту и верила, что это должно быть самое рабочее качество деловых людей. А он, похоже, один из их числа.

Решила рассказать всю правду о себе.

– …Я с детства чувствую себя не такой, как все. Боль я не люблю, но терпеть я научилась до последнего. Благо, что молодая – здоровье позволяет, да и синяки быстро проходят. А вот унижение – это то, что приходиться чувствовать душой: прикусить губу, закрыть глаза и не смотреть в лицо тому, кто видит перед собой животное, а не девушку, которая доверилась… – она говорила тихо, разборчиво, расставляя правильные акценты, чтобы её слова донесли нужный посыл. Говорила с паузами, проверяя его реакцию. – …Кто готов по полу таскать, избивать, пока не упадёшь к его ногам, и не начнёшь лизать носки, как собака… Но я – никогда. Никогда, как бы больно ни было, как бы не унижали, ни перед кем не преклонялась… – прикусывала «резиновый» член, тихо вопила, и только ждала, когда пройдёт минута, разрешённая Клубом, боль резко отхлынет а лицо умоет тёплая, густая сперма… Они думали всегда, что получаю удовольствие от боли, – я просто закатывала глаза от радости, что пыткам пришёл конец, – завершила тихим, чуть севшим голосом, словно её душу, в этот момент, наполнила боль. Закончила короткий рассказ, краем глаза посмотрев на него.

Прошло не так много времени, как успела допить своё кофе, спрятать пальцы в рукавах и приоткрыть ему дверь в свою жизнь. Сидели оба, всматриваясь в пейзаж за окном. Себе – протёрла пыль, оставив овальное окошечко для резкости, а тот смотрел на свою картину Района, размытая пылью, не желая открывать окошко на трезвый мир.

Она сидела, спустив шапку на лоб, укуталась и застегнула полностью куртку, голову спрятав в капюшоне кофты. Лишь косо пялилась в его сторону, демонстративно вздыхала, громко шмыгала носом и, как ни странно – ему абсолютно доверяла и не ждала, что набросит на шею петлю, потащит в угол, чтобы задушить, где замотает в один из тех рулонов. Наоборот, ломала голову, и не понимала, как к нему найти подход? Простому уже бы давно «отсосала», выплюнула и утёрлась бы салфеткой, потому что большинству ничего другого и не надо, никакой любви и высшей материи. А этот – совершенно другой.

Наконец, он оклемался, осознал смысл её слов и выругался тихо.

– Прости, но ты сама виновата. Ты же не раб… Зачем терпеть? – и посмотрел на неё косо. – Ты себя не уважаешь просто, потому-то ноги и вытирают. Тебе это нравится, иначе зачем там сидеть?

Она не ожидала осуждения. Рассчитывала на снисхождение.

– Это моё дело – не тебе судить, – слегка обиделась. – Уже привыкла, и всё. Мне просто нравится разные роли играть, считать, что я на съёмках кино. И, не забывай, я могу быть хозяйкой кого-то, – взглянула, нехотя, на него. Ожидала увидеть удивление на его лице. – В таких случаях, я просто беспощадна, – караю всех и каждого. Хоть и не на долго хватает… И им это нравится. За это платят деньги! Но меньше, чем ты… Вообще, таких чудаков никогда не видела, чтобы платили по полтысячи за ночь, только лишь поговорить! – хмыкнув, намекнула на его ущербность.

– Я же не виноват, что не терплю насилие.

«Ага, так и поверила. Может, просто привык мастурбировать на картинки мои, а в живую не можешь. Знаю таких», заметила, про себя.

– А если я хочу от тебя не много большего, чем просто секс или трах в жопу?

– Как грубо. Насилие же не любишь, сам признался, только что…

– Нет. Нечто большее, для меня – не выпороть тебя или унизить, а общение, познакомиться поближе.

– Я здесь! Знакомься, узнавай! Только уже полчаса молчишь, пялясь в окно, – Рэя выдала недовольным тоном, и развела руками. На минуту оба замолчали. Она стала свыкаться с мыслью, что дальше сидеть тут бесполезно и внятного ответа ей не получить.

– Я просто искал, с кем поговорить, – тихо произнёс.

Он её слегка шокировал и, в то же время, не смогла сдержать свой смех, вызванный наивными словами.

– Ха! Офигеть, ты что, читать не умеешь? А вроде умный, с виду, мужик. Клуб наш называется: «FemDom».

– И что?

– «Female Domination» – вот что! Это не заведение для чаепития и тех, кому приспичило «поговорить». А клуб, таких себе, мазохистов, и прочих извращенцев.

– Откуда я мог знать? Просто забрёл и увидел тебя.

– Да, я это помню, – мягко сказала. Решила резко сменить тон. – Ты был пьян. Но, знаешь, что? От тебя пахло не дешёвым спиртным, а чем-то ароматным, вкусным и сладким… – подыскала ещё один удачный момент, чтобы, по новой, соблазнить. И даже руку свою холодную выбросила в сторону, чтобы прикоснуться к его телу. Перешла на более сговорчивый тон. – Знаешь, мы бы могли…

Но тот не дал договорить.

– Ты хочешь, чтобы я купил последнюю ночь?

– ДА! И всего-то! – оживилась. «Ну наконец-то проснулся!», подумала следом.

– А если я попрошу кое-что взамен… ты исполнишь?

– КОНЕЧНО! Любую услугу. Проси, что хочешь. Ты самый спокойный из всех, и можешь даже…

– Я не прошу об «отсосе» или потаскать тебя за цепь…

– А что, тогда? – сердце вздрогнуло от этих слов. Руку вытащила из его кармана, которой подыскивала краткий путь к его второму сердцу.

– В обмен на дружбу.

Она, сперва, не поняла: нахмурила брови, и косой кинула взгляд. Но через пару секунд покачала головой, категорично заявив:

– НЕТ. Нет, нет, я не знакомлюсь ни с кем из Клуба – это раз; второе – у меня уже есть кому себя посвятить и ради кого жить. Она у меня всё в этой жизни. Мне одного раза хватило, и теперь…

– Тогда извини, – нагло перебил.

Она снова замолкла и покосилась на него. Кривая улыбка растаяла на лице. Внезапно, стало больно и обидно. Пришло лёгкое прозрение, что её там ждёт то единственное существо, как плод незабвенной любви. И без толку тратить время на пустые разговоры! Раз не хочет, чтобы заглотнула, то наверно он и не мужик.

Она попыталась показать безразличный вид, что ей, как-бы, всё равно. Но, всё же, отвернулась, и, вздохнув тихо, прикрыла рукой лицо. Очень грустно и обидно стало.

– И, вот ещё что… – прошу тебя, возьми. Я бы хотел вам помочь… – тут около трёх тысяч. Всё равно, к утру я их раздам или пропью.

Она, выслушав его короткий монолог, посмотрела с ещё большим омерзением. Когда сверкнули деньги, ей он стал, в одну секунду, противен, жалок и невменяем. Показалось, что не вдолбить в голову мысль, что терпеть не может тех, кто решил добиться дружбы и расположение к ней, за деньги.

– Неужели ты думаешь, раз уж у тебя много денег, тебе всё дозволено…?

– Просто с ними я свободен…

– …Ты думаешь, можешь пьяным врываться ко мне в Клуб? Переспав пару раз, можно и домой заглянуть?

– Я…

Она чуть привстала, развернулась к нему полностью. Заметно вспылила.

– …Знаешь, что никто себе такого не позволял???

– Им всё равно…

– Ты меня до смерти напугал! Испортил репутацию, да так, что задница до сих пор болит… – разошлась, не на шутку, глаза заблестели. – …Меня теперь все ненавидят… Сбил весь мой ритм, и из-за тебя придётся уйти. Я даже понятия не имею, что мне делать, и как дальше жить… – эмоции полезли наружу. Рукавом протёрла мокрую щеку.

– Прости…

– Засунь себе в жопу, вместе с этими деньгами!!! – она выбила пачку денег, сложенную пополам. Те лишь тихо ударили по лицу и посыпались ему под ноги бумажным снегом, а Рэя убежала прочь.

IV