Текст книги

Ари Миллер
Рэя


– Ну ты не унывай, – подбодрила его. – Я тоже такая, как и ты – «коренной землянин». И, знаешь, что? Я этому даже рада.

– Да неужели? – изменился в лице, и растянулась улыбка.

– Ага. Когда-то, хотела на Марс. Но я экстраверт, по своей природе. Люблю общение, эмоции…, очень люблю людей, хоть и во многом их не понимаю. Мне просто нравится быть среди них, нравится это синее небо, стальные тучи. Я люблю свободное пространство, люблю краски, безумно обожаю тепло. Там – слишком холодно, всё ещё одиноко, серо, тесно и экстремально опасно. И нравится проживать четыре время года. Мне кажется, если все покинут Землю – она одичает без нас, обидится, и назад уже, вернувшись через миллионы лет, нас не примет.

– Может, ты и права, – вдумчиво сказал Джо.

– Кстати, заезжай к нам! У нас очень интересно. Только не забудь взять тёплые вещи – в нашем Районе действуют четыре сезона. У нас сейчас зима.

Сказав это, поблагодарила электронного бармена – прислонив запястье к электронному глазку, расплатилась и, захватив свои вещи, быстро ушла. За тот час, что просидела у окна, она соскучилась по теплу жаркого солнца Района «Southern Bridge». Выйдя на улицу, поморщилась из-за дневного света и пошла в направлении Станции, вздохнув свободно, позволив себе забыть про эпичный провал начала работы уличным торговцем страсти, и про синеву на шее – следы от пальцев злобного дедули.

«Интересно, если бы он знал, что я «сосу» за деньги, продолжил бы со мной разговор»? – спросила себя, по дороге к Станции. «Какое ему дело до меня? У каждого своя игра».

Рэя шла по краю дорожки, на своей полосе, для пешеходов. Под мышкой держала курточку, свёрнутая в трубочку, рубашка – нараспашку, и лёгкий тёплый бриз поддевал её края, показывая прохожим рисунок нательной майки, что была под ней. На груди гордо красовалась рожица существа, с маской вместо рта, с гривой волос вдоль черепа, похожие на иглы дикобраза. Своеобразная чёрная клякса, нарисованная дочерью.

Она шла, всунув руки в карманы, наслаждаясь заботой и теплом дневного солнца. Волосы были темно-коричневого цвета, с черными прожилками, от рождения, и ей не плохо в голову пригревало – перед жаркими лучами кожа была беззащитная и очень быстро сгорала. Но, тем не менее, она шла навстречу солнцу, по прямым улочкам, взбираясь, то на горку, приближаясь к перекрёстку, то спускаясь вниз, к подножию архитектурных холмов.

Не зря жители данного Района отказались от высоких небоскрёбов. Большую часть года солнце поднималось высоко, но стройные блоки были известны своей способностью перехватывать его лучи и отбрасывать холодные тени. Потому, каждые улочки – однотипные, с такими же ничем неприметными кубиками, высотой с пятиэтажное здание. И, прогуливаясь в пешеходной зоне, не покидало чувство, что она – подопытное животное, выпущенное в лабиринт, задание которого найти кратчайший путь к высотной Станции, чтобы завершить игру. А сами домики казались мини-крепостью, к которой не подступиться любому человечку-муравью – с улицы не было ни единой двери, а лишь высокий фундамент пятиметровой высоты, что по периметру опоясывал каждый блок. И окна начинались где-то аж на третьем этаже.

«Очевидно, что под землёй имеются ещё одни коммуникации, дороги местного значения», – думала, шагая по улице, оглядываясь по сторонам. «Давно я тут не была и, похоже, они уже успели тут всё переиначить, перестроить под себя. Хотя, судя по жёлтым отметинам на дорожном полотне возле каждого домика – это могут быть парковочные места. Скорее всего, подъехав к дому, машины проваливаются под землю, и отправляются на нулевой этаж. По крайней мере, это логично. У них мало свободного пространства, чтобы улицы засорять машинами. А домики без дверей – лишь потому, что есть другие пути проникновения внутрь, известные только хозяину. И, ясно, почему отказались от многоуровневых домов – на крыше у каждого свой райский уголок. Без солнечного света и тепла их смысл существования сводится к нулю».

Дорога вела к Станции скоростных составов, расположенная в нескольких километрах. Как только вышла из бара, её увидела издалека, и не могла оставить без внимания ту башенку, что распустила свои сети, как проводки транспортных артерий Города. Её невозможно было не заметить – высотой с двадцатиэтажное здание. Для Района, где преобладали низкорослые и одноуровневые дома – стандартное положение. Башня всегда должна быть на три уровня выше любого строения, чтобы было видно издалека потенциальному пассажиру.

Шея почти не болела, губа перестала кровоточить, в голове заметно посветлело, а в груди – потеплело. Ей повезло, что машина не вышла на большой круг, а дед – выбросил в кармане, выход из которого, проехавшись на вертикальном лифте, был в нескольких минутах ходьбы. Потому-то, она и вышла в южном крыле. А могло бы завершиться всё иначе – выкинул бы, где-нибудь в технической зоне, откуда пришлось бы пилить пешком, с десяток километров. И, с порванным браслетом, без доступа к генетическому ID и электронного кошелька, ей бы пришлось долго выбираться из дебрей Южного Района, что являлся «хвостиком» материковой части континента, края которого омывались двумя морями.

Порванный браслет – это не самое страшное, что могло бы произойти. Его восстановить было не так просто, и только в своём Районе. Подключившись к Системе Города, обратившись к любому из электронных дорожных значков, к вечеру была бы дома, получив временный билет в одну сторону. А могла бы получить по голове, мог бы наручниками связать, штаны содрать и в задницу «отыметь» так, что домой бы на коленях приползла. Она это проходила, но только в Клубе.

«Может, повезло, что машина тесная, сам он – брезгливое животное, не захотел бы насиловать лишь из-за того, что может испачкать салон. Клеёнку постелил. Надо было взять в рот и откусить тот член. Чтобы помучился, когда будут новый пришивать».

Станция была единственная в южном крыле. И, свои сети выбросила в северном направлении не зря – было чрезвычайно важно держаться материка. По жилам текла настоящая кровь, что питала Район жизнью – по транспортным сетям перемещались люди. Ей же, всегда казалось, что каждая Станция стояла, как маяк, притягивая к себе людей, забросив невод. Но стоило ей подняться наверх, став посреди переходных тоннелей, где всегда можно было кинуть взор на весь Район, понимала, что Станция – это настоящий мост, или его составная часть, а транспортные сети – канаты четырёхметровой толщины. И, этот мост – единственная надежда для всего Района не оторваться от континента, цивилизации, и не уйти в открытое плавание всей «косе».

К Станции она добралась быстро, хотя и шла неспешно, по дороге, минуя условные обозначения, и призывы соблюдать правила уличного движения. А могла бы, по старинке – перелезть через сетку, обойти сканер движения и пройти через зелёную зону, что располагалась по периметру, наслаждаясь внутренней атмосферой. Но, это не её Район, она не знала полный пакет свода правил поведения, и шастать повсюду, где захочет, моральным правом не обладала.

Надоело бегать по углам и закоулкам, как подросток. Надо взрослеть и отвечать за свои поступки. Если дорожка ведёт к Станции, то не зря она там расположена, и не стоит бегать напрямую, затаптывать те зелёные коврики. Они и так плохо растут! Всё сделано «для людей», и любой указатель приведёт к пункту назначения. Нужно просто подойти, приложить браслет, не много поделиться с Районным Управлением – стрелочки на табличках оживут, и будут вести только тебя, всю дорогу.

Рэя заняла своё место у окна. В капсуле была тишина – люди, не дождавшись, когда погрузятся во мрак, нырнули первыми в пучину виртуального мира, где, на время поездки, смогут заняться личными делами. Тот самый, который рисует её дочь. Она не могла себе позволить так рано уйти в мир изменённой реальности. Подход к платформе, подготовка и ожидание, когда станционный путеводитель подгонит их состав к свободной вакуумной ветке – самое интересное зрелище. Ещё, её взгляд притягивало полотно Района, расположенное внизу. Было интересно ощущать всем телом вибрацию, улавливать высокочастотный свист, наблюдать за подъёмом на необходимую высоту, а также – как набирают скорость, только что отчалившие, и опускаются вновь прибывшие.

«Тому, кто придумал этот вид транспорта, люди должны быть благодарны. Я благодарю его за то, что к вечеру буду дома с дочкой, что находится в нескольких тысячах километров от этого Района. Хоть он и умер, не дожив до старости, на Земле, а не на Марсе, мы все – его дети. Хоть он и был, всего лишь, энтузиаст, у которого полно денег, но первым понял, что деньги должны построить будущее такое, о котором мечтал. Мне нравятся его фантазии. Там много места для людей, весь их смысл – жизнь и лёгкость передвижения.

В некотором смысле, я согласна с тем, что эти «мосты» со своими транспортными сетями – кровеносная система всего Мега-Сити. Люди – это кровь, основа жизни каждого Района. Мы перемещаемся по скоростным артериям, венозным сетям местного значения, ходим по капиллярам-дорожкам и даём Мега-Сити энергию».

Спустя десять минут, их путеводитель поднял на нужную высоту, на самый верхний Уровень, и весь состав, похожий на ракету с острым носом замер в ожидании, когда автопилот получит разрешение отправиться в путь. Их ветка была самая длинная, полторы тысячи километров протяжённостью, потому и самая высокая платформа. Она специально выбрала такой длины маршрут, без пересадок.

«Нравятся мне такие строения», – посмотрела на блестящее стеклянное тело Станции. «Люди здесь не живут и не работают, но тепло солнечных лучей приносит уют. Я обожаю, когда подымаюсь на лифте, к выходу на платформу. В таких жарких местах, стоя у прозрачной двери, кажется, что лучи пронизывают насквозь, и выжигают всю мою пошлость и грязь. Поручни всегда тёплые, пол – мягкий, никогда на нем не поскользнёшься, и не упадёшь. И зеркала совсем другие: показывают не только твоё истинное лицо. Можно посмотреть погоду или кино, надеть очки, маску на лицо и провалиться в иные миры, которые рисует моя дочь. А можно просто выключить всё и посмотреть в окно. Там вид не хуже».

Пока автопилоту не был дан зелёный свет, она решила кинуть взор на тот Район, на узкие дорожки, по которым шла недавно. Снизу разлёгся тот воображаемый лабиринт, который прошла. Совсем иная картина, наблюдая свысока: стал отчётливо виден волнообразный рельеф, будто посредине, в радиусе ста километров был эпицентр воображаемого «взрыва», и до краёв добралась взрывная волна. Застыв теперь, на многие века, – блочные кубики разошлись прямыми рядами, по вертикали и горизонтали.

Крыши, в отличии от безликих стен, были разодеты в красочные цвета природных насаждений, украшены декоративными кустами, различной высоты и ширины. Из их головы росли мохнатые пальмы, там бродили животные, на деревьях – птицы, пруды и настоящие сады давали их обитателям плоды. Помещённые в стеклянные коробки-аквариумы, со съёмной крышей или без исполняли роль настоящей флоры и фауны.

«Наверняка, тот был из этого Района. Возможно, вон его крыша, с лохматыми пальмами, или та, где под куполом, лежит островок с голубенькой лужей посредине… Я не понимаю… Казалось бы, чем больше у тебя денег – тем больше свободы, больше времени жить для себя. Ты становишься добрее. Или, всё не так? Может, они изолируются от простых, таких, как я, варятся в мире внутреннего разврата, совокупляются, друг с другом. И, как результат – рождаются слабые дети. Их чувства черствеют. Или, просто, презирают всех, кто ниже них, вроде меня?

Может, это он со мной был такой жестокий. А для дома, для своих – у него приготовлены другие слова. Тогда, он просто идиот. Был бы чуточку добрее, я бы закрыла глаза, замкнула бы, на время, свои чувства, и в рот бы взяла. Дала бы ему то, чего так не хватало. Проявив взаимное уважение, друг другу оказав услугу, разошлись бы в разные стороны, молча. Но он применил насилие. Решил склонить, не заплатив, увидев, что слабее».

Она дотронулась пальцем окна. Решив настроить прозрачность, потянула за ползунок до тех пор, пока окно не превратилось в зеркало. За спиной, её попутчик сидел, с очками на глазах и дыхательной маской на лице. Посмотрев в свои зеленоватые глаза, спросила себя мысленно:

«Скажи, зачем ты унижаешься»?

«У меня есть дочь, которую люблю. Ради неё на это иду», – ответила себе.

Свет в капсуле погас, по периметру зажглись жёлтенькие огоньки, а сверху, под потолком проснулась доска навигации – загорелся таймер обратного отсчёта красненькими циферками. Осталась минута, как состав стремительно начнёт движение, набирая скорость. Из спинки переднего сидения вытащила свой комплект безопасного передвижения на сверхзвуковых скоростях. Надела маску и вдохнула воздух.

V

На этот раз, она не стала прихорашиваться, корчить из себя невинную девочку. Так и пошла, надев штаны пепельно-стального цвета, блестящие на вид, будто мокрые, белую кофточку с красными длинными рукавами, под темно-синюю курточку-жакет. И причёску не стала выдумывать. Просто взяла, взъерошила волосы руками, начесала чубчик вверх, и зафиксировала объем, чтобы сами держались.

Она решилась на встречу с любителем мальчиков, похожих на девочек. Согласилась удовлетворить его пошлые желания. «Пусть себе потрогает мою грудь, и кончит себе, на здоровье, если ему это нравится. Главное – деньги», – успокаивала себя. Но тот тип хотел, и грудь потискать, и сперму слизать. А у неё этого не было.

Они прошли по тёмному коридору, спустились по ступенькам и свернули направо. Она пошла первая, чтобы выбрать место, где-бы не сильно воняло, не было грязно, и был хотя бы один настоящий старый унитаз, на который можно было присесть. Руки держала в карманах, был сосредоточенный взгляд, с видом хозяйки, которая будет всем действом управлять. Но кругом, на стенах – одни только вакуумные писсуары, в виде большого яйца с открытым ртом. Пересмотрела всё, и поняла, что с этим местом ей не повезло.

Выбрала тот, что ближе. Он зашёл следом, успев ухватиться за попу.

– Ну, давай… – развернулась к нему лицом. – Начинай.

– Ммм! Ты накрасился, – промычал тот.

– Просто так…, лёгкие тени и губы…

– Класс!

Тот высунул язык и принялся подлизывать шею, подбираясь к лицу. Она зажалась, – притихла, прислушиваясь телом, что он делает, и куда стремится всунуть свой язык. Отвернулась с мыслями: «Только к губам не лезь». Но он приближался ко рту.

– Давай так…, что ты хочешь? – спросила, слегка оттолкнув от себя.

– Секса, как что?

– Нет. Секса не выйдет.

– Чего это? За что я плачу? – возмутился он.

– Я в попу не даю.

– Недотрогу корчишь? – не успев выговорить, снова взялся за старое – полез ко рту. – Люблю таких, капризных.

– Нет! Я не шлюха. Просто, деньги очень нужны, – снова оторвала от себя.

– Ну можно хоть «вдрочну»?

– Делай, сколько влезет, – ответила Рэя.