Текст книги

Ари Миллер
Рэя


Пока он думал, она успела много всяких мыслей в голове прокрутить, попытаться отгадать, какой даст ответ электронное существо, наделённое интеллектом. Но, больше склонялась к тому, что снова поднимет архивы, научные статьи на данную тему, изучит незаурядный вопрос со всех сторон, построит график со всеми возможными вариантами ответов, вынеся за скобки для каждого – объяснение и суть ответа.

Но он сказал:

– Люди – животные. Их природа такова: независимо от того, какой у них уровень самосознания и интеллекта, критической самооценки… – каждый склонен к насилию. Если Вы не видите войны, это не значит, что люди изменились, стали другими, а то, что нашли способ применять насилие другу к другу на уровне личных конфликтов.

– Интересно… Почему так думаешь? – удивлённо спросила.

– Анализируя прошлое, можно с уверенностью сказать, что войны возникали по вине конкретных личностей. Как стайные животные, люди жили группками, общинами. Чем больше были такие общины, тем сильнее была энергия, тем страшнее и глобальнее были конфликты. Когда социум достиг очередной стадии эволюции, государства, как форма управления, стали распадаться, информационные технологии дали возможность каждому почувствовать, кто приятель, а кто враг. Когда у них общие ценности…

– Информационные войны?

– Да. Война, как и людской разум эволюционирует, и вышла из того состояния, когда бились за средства выживания. Ценности изменились, как изменились и методы. Война – обычное состояние общества. Если Вы её не видите, то это не значит, что она прекратилась. Двигатель эволюции.

– Ну, хорошо – ты говорил, про насилие… Получается, это у каждого в крови?

– Судя по истории – ДА.

– Но, я… Я же терпеть не могу насилие! – возмутилась она.

– Это не отменяет тот факт, что можете прибегнуть к этому, хоть раз в своей жизни.

– Ясно… Мы – животные. Инстинкты?

– Здесь много всего.

– А, что, если я жертва? Как мне избавиться от насилия? Я страдаю от этого и не могу…

– Я не помощник-психолог. Пожалуйста, выберите более корректный вопрос.

– Почему надо мной издевались? – снова приплела личностный мотив.

– Если жертва не сопротивляется – значит, что ей это нравится.

– НЕ ПРАВДА! – громко возразила, очень эмоционально.

– Ваше время истекает, – сказал помощник. – Вы задали некорректный вопрос.

– Ясно, Сайлас. Ты просто ещё один виртуальный человек-говорун.

– Приходите к нам ещё, – сказал голос и тусклые огни, по периметру зала, поочерёдно загорелись. Зажёгся выход: мягким неоновым светом нарисовалась рамочка двери.

Она вышла молча. Покинула зал, по пути вытаскивая ракушки из ушей, не много обидевшись на электронное существо, что выдало ей неожиданный ответ. Ушла, не попрощавшись, осознавая, что голос никогда не затаит злобу из-за такого поведения. Ей было простительно, она – человек, эмоциональное существо, у которого есть чувства. В отличие от него.

Она стояла на темной подвижной полоске, с достаточной шириной, чтобы два человека смогли разойтись, без конфликтов. Ела конфету, покручивала её внутри языком и смотрела то по сторонам, то на контрольную зелёную стрелочку, указывающая на сторону выхода к платформе. Застёгнута была на все замки: горло – спрятанное под кофтой, шапка – не абы как, а натянута полностью, лишь одной рукой поддерживала рюкзак, который так и норовил сползти со скользкого плеча.

Не зря она так оделась. Нараспашку ходить по подземным тоннелям, выводящие к платформе, не принесёт много удовольствия. Поезда здесь – скоростные, курсирующие по своему маршруту, в вакуумной трубе. Подход к ним всегда долгий, требующий много терпения и внимания: если заснёшь на ходу, то длинный язычок, как змейка, тебя скинет и понесёт не в том направлении, не на ту станцию, и тогда назад возврата нет.

Она стояла, по привычке шмыгая носом. Следила внимательно за развилками, что покажут таблоиды, и нехотя дотрагивалась до кнопок на голове станционного робота, убеждая в том, что не нуждается в его услугах. А дальше – ждала, когда выйдет в ещё один подземный мир, отдельный Район, где будет море лиц, океан звуков и шума, состоящий из радостных вскриков, непрерывного течения людских диалогов, разговоров и шуток.

Она решилась спуститься вниз и потратить ещё одну сотню за вход ради дела. Ей нужны девушки, мальчики, которые занимаются тем же, что и она, только в потоке людей. Она знает такие забавы, когда за деньги ходят в тесном потоке толпы, расстёгивают ширинки и исполняют прихоти тех, кто оплатил услугу удовлетворения на ходу. Они делают «это» друг другу. Ей захотелось побродить, понаблюдать за их работой, подслушать цены за услуги и попытаться, хоть как-то, понять, как можно и себе таким начать промышлять. Как лучше организовать, одной на улице, чтобы не платить дань или аренду за территорию. Ей важно то, как они выглядят, одеваются и что говорят; какие применяют приёмы, чтобы клиенты соглашались, верили им и охотно с деньгами расставались.

У неё есть талант копировать эмоции, собирать и откладывать себе в память, как шаблонные; умеет тихо и незаметно наблюдать. Знает, как притвориться тем, кто просто оказался рядом, случайно, и вообще не при делах.

Станция «Independent» – ворота в ещё один Район. Здесь – скопище развращённого населения подземного Города. Здесь, она знает: девушки ходят без трусов, с заклеенным влагалищем; бродят группками, со крытой камерой, садятся в вагоны и писают в штаны незаметно. Здесь можно потянуться за поручнем, в тесной толпе, а взяться за чей-то «шланг», торчащий из штанов. Можно принять «золотой» душ, выйти из вагона с мокрыми штанами и виновника не найти. А также – здесь ведутся скрытые съёмки фильмов для любителей шалостей в тесном потоке идущих лиц.

«Nuclear Neighbours» имел достаточно внушительную протяжённость: от западной ветки до восточной было около пятисот километров. Самый настоящий клубок, сплетённый из длинных ниточек-веток, берущие начало в Ядре. Ветки – как улицы, основным источником энергии и жизни которых были транспортные пути. Многоуровневые тоннели, по горизонтали соединяли станции, глубокие улочки которых расходились в разных горизонтальных направлениях, примыкали к соседним станциям, а дома на таких улочках местные резиденты называли «Столпами» – те же самые небоскрёбы, как волосы Земли, что тянулись к небесам. Но в этом месте не было ни первого, ни последнего этажа, так же, как и окон, и высота каждого оценивалась глубиной. В любом из таких функционировали вертикальные лифты, зайдя в который можно было перенестись из Верхнего Горизонта в Центральный, что являлся центром всего подземного муравейника, – Ядро, где сосредотачивалось наибольшее количество жителей. Источник энергии, который питал весь клубок.

Горизонтов всего было три: Верхний, Центральный и Глубинный.

Тысячи станций, на каждом из Горизонтов формировали микрорайоны, с разветвлением перекрёстных тоннелей местного значения, – как сети паутины, сплетали в единый клубок. А вся инфраструктура устроена так, что, попав на одну станцию, можно было переместиться в любое место муравейника, выбрав любое из двух направлений: горизонтальное, либо вертикальное.

Но три Горизонта, друг от друга, жили изолированно из-за специфической модели перемещения. В горизонтальной плоскости сделать целый круг, преодолеть полтысячи километров можно было легко: за пару часов, по скоростной линии. Но в вертикальной плоскости, со скоростью в десять метров в секунду, далеко не разгонишься, особенно, с глубиной каждого «столпа» всего в один километр, приходилось делать до пяти-шести пересадок за час.

Жить здесь было неудобно: без солнечного тепла подземный мир казался отдельной планетой, внутри которой каждому всегда чего-то недоставало. Возможно, потому люди здесь были не слишком приветливы, настолько отстранённые от мира поверхностного, – как кроты, свыклись с полусонным режимом жизни, и рутина их была насквозь пропитана депрессивной подземной обыденностью. Возможно, поэтому местный социальный кластер стал родоначальником моды изощрённых сексуальных похождений, и был славен девиациями в мире половых отношений. Никого из того числа не интересовали простые животные совокупления пары, двух любящих людей. Природа нуждалась в необходимости сношений, а извращённый разум требовал новшеств в столь сером и бедном, на солнечный свет, месте.

Но история возникновения этого места заслуживает особого внимания. Кроме того, что это один из самых богатых Районов Континентального Города на ресурсы, это ещё и место спасения всей цивилизации, когда из Земли, на каждом континенте, могли вырасти ядерные грибы. В средине XXI столетия, люди испугались ядерной угрозы и ринулись в подземелье, едва ли успев прихватить всё самое нужное. Локальный конфликт, что в момент разрушил всего лишь один город, отрезал их от цивилизации, и дал им возможность поверить, что привычного мира больше нет, – любой из городов был стёрт с лица Земли, а поверхность радиоактивна.

Так они и остались на десятки лет, создав себе новый мир в заброшенных тоннелях метро. Они не самоуничтожились, не слопали друг друга, когда голод оккупировал их сознание – выжили и нашли возможность сохранить свою популяцию. А, через полсотни лет, когда поверхность их города была очищена от последствий локальной войны, когда люди явились поднять жизнь с колен, они не стали выходить на поверхность – так и остались подземными жителями отдельного государства. Открыв очаги полезных ископаемых, – источники ресурсов, стали торговать с жителями на поверхности, развивая свои внутренние коммуникации.

Казалось бы, абсурд и никакие богатые источники не в состоянии заменить свежий воздух, солнечное тепло, но сейчас – это настоящий технологический рай, основная ресурсная база Континентального Города. И, глубинный Горизонт хоть и был самой редко населённой частью клубка, но одним из богатых мест во всем городе.

Прошло много лет, с тех пор как популяцию людей-шахтёров сменили роботы, когда были открыты новые элементы, и возможность вырабатывать чистую, и самую дешёвую энергию. Технологические фермы развивались с бешеной скоростью, гигантские роботы-ищейки, как кроты, своими острыми носами, за день проделывали километры, в поисках бассейнов, на глубине в десятки километров. Они «бросали якорь», и не прекращали, ни на секунду рыться и строить новые, сверхглубинные коммуникации, вертикальные «столпы», в которых люди никогда, на такой глубине не обитали. А роботы сами себе там копошились: «размножались», «плодились», чинили друг друга и переделывали в новые и современные экземпляры, под присмотром людей. И на поверхность не выползали.

Станция «Independent» – та самая первая станция, где нашли себе убежище первые беглецы, откуда и пошло развитие подземного Клубка. Она была первой точкой, с которой начиналось погружение в Верхний Горизонт. Но, в сам муравейник, Рэя нырять не желала. На это потребуется целый день, – она это знала. Выйдя из Главной Станции-узла Горизонта, в широкую улочку-тоннель, погрузившись во влажную, наполненную сырыми сквозняками атмосферу ярких и разноцветных витрин её бы засосало на целые сутки. Счета времени в том клубке не было: солнце над головой не сверкало, и улицы никогда не пустели. Неоновые витрины не угасали.

«Как поразительно», – заметила она. «Посмотришь на людей, их лица – все ведут обыденную жизнь: что-то читают, что-то слушают, куда-то идут, о чём-то мечтают и общаются между собой. Но, если присмотреться – кто-то трётся друг о друга, кто-то руки из штанов не вынимает. За каждым углом всегда что-то интимное происходит. В извращённой форме, люди совокупляются… Внутренний мир человека не меняется. Где бы он ни был, на какую бы планету судьба не занесла, их природа не меняется. Все желают одного».

Она вышла на центральную часть станции. Это большой круглый зал, по краям которого, движущиеся язычки подхватывают любого, кто осмелиться ступить, и уносят на верхние этажи-платформы, поднимаясь по спирали. Она знала, куда ей идти: чтобы время не тратить, попусту, нужно было просто подняться на третий ярус, пройтись по узкому и длинному коридору и, прикинувшись туристом из отдалённых Районов, поглазеть на электронные витрины, прислушаться к разговорам. Построить глазки или улыбнуться, если почувствует косые взгляды. Просто, нужно собрать информацию, скопировать мнение рейтинговых агентств, присмотреться, что у каждого на руках: какой браслет и каким он цветом мерцает. И тогда не сложно понять, о чём он сейчас думает, тот человек. О чём мечтает.

Но, никогда не пользоваться услугами торгашей удовольствием. Подземные улицы платформ – это не её стихия. Тут обман и ложь, поддельные эмоции и неестественные чувства. Тут можно получить кратковременное, умопомрачительное удовольствие, простимулированное синтетикой; проходить целый день, в забвении. Но, выйдя на поверхность, непременно осознаешь, что твой электронный кошелёк-браслет погас, и на счёту у тебя – ноль.

И без него, как человек, ты тоже ноль.

IV

Она, ещё несколько дней не решалась дать объявление в сеть про свои секс-услуги. Но точно решила, что с этого нужно начинать дополнительные заработки. Но, если пропустить, то будет плохо, – в одноместном «кубике» будет холодно и темно, а ящички для еды опустеют, и Элис снова может попасть к врачу, услуги которого дороже, чем просто взять и умереть.

Так и проходила полдня по комнате в растерянности: с чего бы ей начать, как лучше написать, как выложить и где разместить, чтобы начало клевать? Единственное, что знала: нужно начинать прямо сейчас и не медлить. Рыскать по улицам, в поисках того, кому бы «отсосать», это не в чате сидеть по полдня. Тут нужна смелость, наглость, сноровка и хорошая «крыша». Первое – есть, со вторым – не очень, а «крышу» ещё стоит поискать.

«Чего думать, надо просто сесть и написать»! – сказала себе, взяв в руки дочкин компьютер. «…Ресурсов полно, проблема может быть с рекламой, которую нужно покупать. Что писать? Написать просто, коротко и ясно: «сосу – 250; со спермой – 400; в рот – плюс 50; на лицо, грудь, живот или попу – ещё 50; быстрый секс – 100; в попу – 200». Примерно такие сейчас цены. И дописать: «исполню любые извращённые желания». И электронный адрес браслета. Всё».

Она ввела параметры объявления, подтвердила свой ID, провела оплату и подписалась на временную бесплатную рассылку по всем ресурсам частных услуг. «Okay. Done. Если дело пойдёт, можно купить самую дешёвую подписку на рекламу. Я молодец», похвалила себя.

Она откинулась на спинку кресла и поджала ноги.

«Кубик» их был одноместный, на пятом этаже старого домика с крышей, в виде двух пирамид. Стены – тёплые, светлые, покрытые мягкими звукоизоляционными панелями, приклеенные ромбиками. И была всего-то одна комната, отделённая раскладной стеной, как жалюзи, от кухонного отдела. Там не было ни холодильника, ни плиты, ни краника с водой, а одни лишь выездные шкафчики и столик, который выпрыгивает из-под пола, только прикоснись. Мебель – встроенная, и, если зайти незнакомцу, то он ещё долго будет рыскать в поисках панели с кнопками, чтобы что-нибудь открыть. Она даже и сама не совсем понимала, как в тех тоненьких стенах прятались раздвижные вещевые шкафы.

Повернув голову в сторону обеденного уголка, вспомнились постыдные шалости, которые выделывала пару лет назад. Она там, бывало, сидела часами и обслуживала клиентов по телефону. Да и сама не стеснялась всунуть внутрь два пальца, или какой-нибудь тонкий овощ, пока дочка сидела за своим местом, или мылась в ванной.