Зинаида Порохова
Пересечение вселенных. Книга 3. Око Мира

Пересечение вселенных. Книга 3. Око Мира
Зинаида Порохова

Кристалл, преобразующий пространство. Тибетский монах, познавший истину. Космическое Сообщество Цивилизаций, спасающее галактики. Город на Луне и статуи, изучающие космос. Космические и иные бездны. Пути Эволюции. Помощь и помехи инстинкта. Дельфин и его город. Фокусы с миражами и поющие люди-черепахи. Нефелимы и происки спец служб.Это и многое другое – в этом фантастическом романе.

Дочерям

Елене и Марине

Посвящаю

Миры, галактики, вселенные – нет им числа. Кто их создал? Зачем? Разбегаются ли они? Или, наоборот, сбегаются? По каким правилам в них всё вершится и вертится? Какие силы играют ими? И возможно ли избежать участия в этой игре? Нет ответа. Или, может, есть? Но он где-то там, далеко. Впереди. А, может, и в прошлом. А вдруг – все ответы ты уже знаешь, но забыл? Ведь участвовать в играх богов так интересно…

Книга 3

Око мира

«Никто, зажегши свечу, не ставит её в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет. Светильник тела есть око, итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло, а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Если же тело твоё всё светло и не имеет ни одной тёмной части, то будет светло всё так, как бы светильник освещал тебя сиянием»

Евангелие от Луки.

Глава 1. Дельфин Фью

Вчера случилось невероятное – Оуэн снизошёл до общения с дельфином! С дельфином! Вот так-то. А что делать? Одиночество замучило его вконец. Хотелось с кем-то поговорить. Этот всегда был очень настойчив. Остальные дельфины из его стаи уже давно махнули на него… плавником. А этот, самый любопытный и шустрый из группы подростков, не хотел оставлять Оуэна в покое. Он вновь и вновь появлялся у его пещеры, посылая дружелюбные послания-попискивания. Видно, ему был чем-то интересен этот гигантский осьминог, криптит, спрут. Юрий уже три Лунных Танца не выходил с ним на связь. Может, случилось плохое? Но нет, такое Оуэн почувствовал бы. Однако он скучал по Юрию, по их спорам. И этот забавный общительный дельфин немного отвлекал его. Оуэн называл его – Фью. Конечно же, его имя было гораздо сложнее. Имена дельфинов на обычный слух все очень похожи. Но на самом деле все эти 'фью' состоят из невероятных под-оттенков звуков – фьюю, фьюу, фьиую, фиуюю, фиюу, фиююу, фииую, фюйю – в общем, до бесконечности. И не повторяясь ни разу. Да ещё при этом к звучанию добавлялся цвет. И всю эту цветисто-звуковую феерию дельфины легко понимали и запоминали раз и навсегда. Имя этого назойливого дельфина – Фью, звучало сиренево и нежно. Вчера он, как обычно, подплыл к пещере Оуэна и послал ему радостное приветствие:

– Это я – Фью! Я приветствую тебя! – разливался он сиреневым сиянием. – О, этот очередной прекрасный день начался! Рад ли ты? Пусть он будет наполнен для тебя – о, великий спрут – играми и ликованием!

– Эй, Фью! – окликнули издали его товарищи. – Опять ты заигрываешь с этим угрюмым спрутом? Схватит тебя за бок – мало не покажется! Оставь его в покое! – Пошли, погоняем тунца!

– А я видел неподалёку черепаху, ей скучно, давайте составим ей компанию!

– Он безобиден! – отмахнулся Фью. – Разве вы этого не поняли?

– И ты в это веришь? – Как ты его не боишься, Фью? Он огромен, угрюм и недобр. И хотя не ест никого, кроме планктона, но это пока что.

– Если он разозлиться из-за твоих приставаний, запросто может съесть тебя! Или проучить. – Догоняй нас! Мы уходим!

– Я догоню! Потом! – ответил Фью.

– Фью, – не выдержав, отозвался, наконец, Оуэн. – Почему ты теряешь на меня время? Я, действительно, угрюм и не общителен.

– О, великолепный спрут! Наконец! Ты заговорил! И даже по нашему! – несказанно обрадовался Фью. – Но тебе, наверняка, слишком грустно? И скучно? А это неправильно. Я хочу тебе помочь.

– Помочь? Чем? – усмехнулся Оуэн.

– Мы можем прогуляться с тобой вверх по скале. И я покажу тебе отличную пещеру! Она находится там, гораздо ближе к поверхности.

– Зачем, Фью? Мне и эта нравится.

– Там – светло! – с восторгом пояснил Фью. – Там очень красивые растения! И оттуда ближе до поверхности! Легче дышать. Я мог бы там чаще тебя навещать, чтобы ты не грустил. Разве это плохо? Я бы рассказывал тебе – где был, что видел. Океан огромен и мы, дельфины, много путешествуем. Тебе это будет интересно и полезно, великолепный спрут. И, возможно, ты развеселишься. А тут… ой, – вскрикнул дельфин. – Я, кажется, уже остался совсем без воздуха! Мне надо наверх… Я сейчас!

Его голос, утихая, удалился. Оуэн почувствовал, что Фью сейчас задохнётся или катастрофически быстро всплывает. А это опасно – его лёгкие могут пострадать. Поэтому, сосредоточившись, Оуэн попытался уравновесить давление в его теле и мгновенно отправить Фью к поверхности, телепортируя его. Надо спасти этого глупого малыша, заболтавшегося с ним об играх. Оуэн ясно представил себе поверхность океана, покрытую рябью волн и залитую таким непривычно-ярким и иссушивающим кожу солнечным светом… Увидал, как Фью мгновенно всплыл в эту солнечную стихию… вдохнул и… Кажется, он успел… Оуэн усилил связь с Фью и почувствовал, что тот, благополучно достигнув поверхности, сейчас уже дышит, приходя в себя. И, ощутив восторг от своего чудесного спасения, принялся радостно прыгать по волнам, кувыркаясь и вертясь. Само ликование! Сама скорость и радость жизни! Сама беззаботность. Оуэн покачал головой:

«Какой всё же Фью глупый подросток – из всего делает праздник и всюду находит повод для веселья. А ведь мог погибнуть. – И вдруг рассмеялся. – Да, Фью и его друзья, вы правы – я угрюмый и скучный спрут! Домосед, нет – пещеросед, потерявший вкус к жизни. Вечно брюзжу, вечно скучаю. Даже сейчас. Почему бы мне в следующий раз не пообщаться с этим неунывайкой Фью? Неужели так уж необходимо сидеть вот тут день-деньской, страдая от одиночества, и жаловаться на жизнь? Это неправильно. Хотя – таков удел истинного философа. Или, всё же, надо знать жизнь во всём её разнообразии?»

Увлёкшись, Оуэн снова погрузился в дебри философского осмысления жизни. А потом – в безмолвную молитву о мире и его гармонии. Это уносило его в иные, гармоничные пространства, куда-то к свету и покою…

А наутро – о, радость! – он вновь услышал у своей пещеры, вход в которую был перекрыт изрядным куском базальта, веселый голос-посвистывание сиреневого дельфина:

– Это я, Фью! Я приветствую тебя, о, великий спрут! И поздравляю тебя ещё с одним прекрасным днём!

– Это я тебя поздравляю, Фью! – отозвался Оуэн, отодвигая свою дверь и выползая наружу. – Ты вчера едва не погиб из-за собственной неосмотрительности! И, смотри-ка, даже ничуть не расстроился.

– Но я же не погиб! – резонно ответил Фью. И удивлённо воскликнул: А откуда ты знаешь? Ого! Ты такой огромный! Издали казался намного меньше!

– Я всё знаю про твоё вчера! И – тихо! – проговорил Оуэн, всплывая вверх вдоль скалы. – Пойдём скорее в твою пещеру! А то ты опять не успеешь доплыть наверх.

– Но я же успел! – догоняя его, похвастался Фью.

– Это потому что я тебя подтолкнул!

– Как это – подтолкнул? Тебя же не было рядом со мной?! – с сомнением спросил тот. – Я бы увидел такую махину, как ты.

– После объясню. А сейчас – показывай пещеру. Ты и так долго сюда добирался. Какой ты всё-таки ещё ребёнок!

– Я не ребёнок! – гордо возразил дельфин. – Смотри – у меня уже нет на коже волос, как у малышей-дельфинов! И я уже два брачных периода не плаваю рядом с мамой! Я теперь – в мужской компании. Не заметил?

– Да заметил я, заметил твоих друзей-мужчин, Фью, – хмыкнул Оуэн. – Гонятели тунца! Но я сейчас о другом, – ответил на ходу Оуэн. Он уже считал с мыслей дельфина местоположение пещеры и уверенно приближался к ней. – Взрослость особи зависит не от твоих амбиций и состава твоей компании, а от движущих мотивов, управляющих твоими личными поступками.

– Хорошо сказал, великолепный спрут! – восхитился дельфин. – Я бы так не смог. Хотя… да, мои движущие мотивы отличаются от настроя моей компании. Вот! Видишь? И я могу также!

– Всё, я добрался! – проговорил Оуэн, останавливаясь и осматривая место, никак не похожее на вход в пещеру. – Ну и где она? Тут одни актинии и всякие несмышлёныши-мальки.

– Да вон же она, за тем уступом! – подплыв, указал носом Фью. – Давай, заходи!

Оуэн, лишь приблизившись вплотную, увидел узкую, но довольно удобную щель, за которой виднелся вход.

– Замечательно! – восхитился он. – Как ты её нашёл? Ты уверен, что я там помещусь?

– Уверен! – заявил дельфин. – Хоть я и не такой гигант, как ты, но и у меня есть свои преимущества! В моей голове есть природный эхолот, он помогает мне проникнуть в суть всякой вещи и даже – пройти… мыслью через любые стены. Я давно приметил эту пещеру. Она огромная – как раз для тебя, великолепный спрут. И вход неплох – узкий, но довольно удобный. Даже я, постаравшись, мог бы туда пробраться! Только я не решаюсь туда войти. Мы, дельфины, не любим замкнутых пространств.

– Спасибо, Фью! Я пока тут осмотрюсь, – сказал Оуэн. – А ты – давай наверх! После поговорим.

– Ага! До завтра! И, махнув хвостом, дельфин взмыл к поверхности.

А Оуэн отправился на экскурсию по новой пещере. Он легко проник по явно искусственно укреплённому извилистому ходу вглубь горы. Кстати надо будет тут, на поворотах, установить пару каменных передвижных перегородок, да и вход перекрыть. Но вот он добрался до действительно огромной пещеры и замер от удивления.

Пещера была очень и очень необычной. Когда-то, очевидно очень давно, гора, где располагалась пещера, возвышалась над морем. И в ней происходил процесс формирования многоцветных сталактитов и сталагмитов. И теперь всё её пространство занимали колонны, гирлянды и скульптуры. Она была похожа на прекрасный дворец, созданный самой Природой. Пробравшись далее, Оуэн увидел, что её стены украшают древние рисунки. Так что, кроме Природы, её также украшали и древние люди времён палеолита. Рисунки изобиловали сценами успешной охоты на крупную дичь, ритуальных танцев племени и историями о посещении шаманом иных миров и высших богов. А в глубине пещеры, в потаённой нише, Оуэн обнаружил древнее капище с идолами, установленными на возвышении и украшенных примитивными орнаментами. Всюду валялись кости и бусы, резные камни и некие узорные жезлы. Заглянув по временной ветке назад, Оуэн увидел, что здесь происходили жертвоприношения и камлания многих поколений шаманов, оканчивающиеся пророческими прорицаниями. И даже ощутил невероятные полёты Духа Верховного Шамана в иные миры, которых иногда удостаивались некоторые шаманы. И наибольшего успеха всегда достигал один местный шаман – Латунг. Другие шаманы тоже кое-что могли, чаще достигая Нижних миров, чем Верхних. Но по силе они были лишь подмастерьями, а Латунг – о, это был истинный маг, почти полубог. Он видел далеко вперёд и даже мог… да-да – управлять будущим! Конечно, в меру своих ограниченных палеолитических представлений о справедливости и пользе для своего рода этих изменений в будущем. Он знал, где находятся стада… волосатых слонов, а – мамонтов, и великанов-зубров. И какой жертвы хотят получить боги Нижних и Верхних миров за удачную охоту – плодов земли, мяса животных или же красивых девушек и юношей. Знал, когда наступит сезон дождей, несущий его племени голод и болезни. И когда вернётся хороший сезон, дарящий всем жизнь и тепло. А ещё он предвидел, откуда племени грозит опасность. И в какую сторону уйти, чтобы избежать гибели лучших, и чтобы не столкнуться с серьёзной бедой. И вот однажды пришла беда, которую Латунг почувствовал издалека. Однажды во время камлания он увидел, что через несколько лун эту часть земли поглотит вода. Латунг знал, что делать, чтобы спасти своих людей – надо уйти на край земли. И он предусмотрительно увёл племя далеко вглубь материка, основав там сильный город. А эта пещера – когда пришло время ужасного землетрясения – вместе с самыми большими и тяжёлыми идолами, олицетворяющих богов небес, которые племени невозможно было унести с собой – спустя девять сезонов дождей вместе с частью континента ушла под воду, опустившись глубоко на дно океана. Это была серьёзная и невосполнимая потеря для племени. Здесь, в этой пещере, жил Древний Дух их рода, нашедший согласие с Духом Природы и Духом этой местности. Но так хотели боги. Они, самые сильные, остались тут, на этом алтаре… Увидал Оуэн и тени древних животных – саблезубых тигров и гигантских медведей, живущих здесь когда-то, до появления человека. Но они были просты, как и все древние существа, и однажды, наскучив этой планете, вымерли. Он не стал заглядывать дальше. Ничего нового там не было. После полубога Латунга в эту пещеру больше никто из живых существ никогда не входил. Даже крабы и мурены обходили её стороной. Латунг и Духи его рода хорошо защищали своё капище отпугивающими амулетами и сильными нарисованными на стенах знаками силы. Но сейчас, очевидно за давностью, защитное поле ослабело. И любопытный дельфин Фью смог своим эхолотом проникнуть в эту святыню. Фью – добрый малый, Они уступили. Скучно тут, в тишине…

Оуэн, какое-то время посидел на уступе рядом с огромными идолами, проникаясь атмосферой этого таинственного Места. Он сообщил ему о своей лояльности и уважении к теням далёких предков и к духу шамана Латунга. И даже древних медведей и тигров не обошёл вниманием. И вскоре почувствовал, что Место приняло его. Тени в углах как будто уменьшились и перестали выглядеть угрожающими…