Дмитрий Аморов
Разложение, или Катабасис в пещеру Платона

Разложение, или Катабасис в пещеру Платона
Дмитрий Аморов

Давид потерял любимую женщину, хорошую работу и всякое желание жить. Разгадывая тайну смерти жены, он постигнет семь кругов ада, наполненных пороками и надеждами, заблудшими душами и несчастными глупцами. Одиссей, Вергилий, Адам с Евой и другие несчастливцы, спрятавшись под масками обывателей, раскроют ему своих демонов. Здесь нет сложных интриг и захватывающего экшена: сюжет пожертвован в пользу размышлений, образов и символичности; в пользу попытки мифотворчества на костях Данте, Софокла и других гениев. А разложению подвергнутся и душа, и тело героя.Содержит нецензурную брань.

В оформлении обложки использована фотография автора cea + «[ E ] James Ensor – Maska (1897)» с https://www.flickr.com/ по лицензии CC-BY-2.0

Преддверие

– Давид! – Хорошо знакомый женский голос донесся с улицы сквозь открытое окно, помешав ему читать. – Если ты прямо сейчас не спустишься и не отвезешь меня на озеро, то, обещаю, я сама тебя потом в нем утоплю!

Его рассмешили эти шутливые угрозы. Точнее, рассмешило его то, с какой серьезностью она их говорит. Не желая испытывать терпение Агаты, он убрал книгу в стол и поспешил спуститься на улицу. Выходя из кабинета, Давид обратил взор на валяющиеся повсюду бумаги, документы и мусор, но так как времени на уборку не было, он оставил все как есть и хлопнул дверью, по привычке закрыв кабинет на ключ. Он бегом миновал скрипучую круговую лестницу, оглядел начищенную до блеска гостиную и, вздохнув, вышел на улицу.

Они жили в старом загородном доме его отца. Давид с Агатой в шутку называли его особняком, увидев такое наименование в документе о собственности недвижимости. На деле же это был старенький уютный домик с небольшим земельным участком. Его малая площадь компенсировалась двумя этажами, просторным балконом и превосходным видом из окна. Поскольку дом был построен черт знает когда, им не раз приходилось ремонтировать его после переезда. Порой Давид хотел спросить отца, зачем он подарил ему эту развалину, но такой возможности у него не было.

– Когда ты успела прибраться? – С ходу спросил он у жены.

Агата поставила корзину с вещами на багажник и перебирала их, пока не увидела, что Давид вышел из дома и обратился к ней. Она была в светлой футболке до колен и коротких шортах, несмотря на первые порывы холодного ветра и скорое приближение осени. Ее аккуратно уложенные темно-каштановые волосы периодически разлетались в стороны, а светлые глаза доброжелательно взирали на мужа.

– Пока ты сидишь в своем кабинете, не только прибраться успеешь. – Ее возмущение было слишком добродушным.

Давид, не ответив, лишь по-доброму ее передразнил.

– Чего так долго-то?

– Вакансии смотрел, как обычно. Ты готова? – он дождался утвердительного кивка и подошел к машине. – Поехали.

***

Вода была мертвенно спокойной. Стоило засмотреться, как казалось, что это вовсе не вода, а темно-синяя твердь, по которой легко можно пройти. Давид стоял у машины и смотрел на Агату, которая разбирала вещи и стелила на землю покрывало.

– Не верю, что мы действительно здесь.

Он расставил руки и подтянулся.

– Я тоже. Наконец-то у тебя кончились отмазки, – Агата посмотрела на него с добродушным ехидством.

Давид понимал, что она говорит не всерьез, но тем не менее решил оправдаться.

– Так не в отмазках дело. Просто постоянно не было времени из-за этой работы, ты сама знаешь.

– Знаю. – Она закончила разбирать вещи и принялась раздеваться. – С этой, как ты выразился, работой у тебя вообще ни на что времени не было.

– Но теперь-то мы все-таки здесь! – утешил ее Давид и тоже начал раздеваться.

Агата усмехнулась.

– Ага, спустя два года после переезда… – она разочарованно вздохнула.

Давид, стянув с себя рубашку, подошел к ней и приобнял.

– Ты так говоришь, будто я сам не хотел отвлечься и отдохнуть. Это же все обстоятельства… Каждый день, когда я ездил на работу и смотрел на это чертово озеро, я обещал себе, что уж на этих-то выходных мы точно сюда приедем. А потом всякие непредвиденности все обламывали.

Агата улыбнулась и опустила голову ему на плечо.

– Кстати, заметил, что погода сегодня – точь-в-точь как в тот день, когда мы приехали сюда впервые? – Он вопросительно посмотрел на нее. – Когда ты получил наследство и мы в первый раз поехали смотреть дом… По пути увидели эту красоту, припарковались на этом же самом месте и с полчаса наслаждались видом.

– Честно говоря, нет, – виновато ответил Давид. – Не помню.

Агата убрала его руку с плеч и направилась в сторону воды.

– Тогда ты и мне пообещал, что мы будем ездить сюда как минимум каждую неделю.

Справившись со страхом, она резко окунулась с головой. Спустя секунду ее мокрое лицо вновь появилось из-под воды. Давид все еще стоял на берегу, не сдвинувшись с места.

– Но сегодня мы все-таки здесь! – крикнул он ей. – Запоминай: с этого момента мы начинаем жить сегодняшнем днем.

Агата рассмеялась.

– Труп нашего сегодняшнего дня уже давным-давно гниет в какой-нибудь канаве. – Она брызнула в мужа водой. – Мне долго еще тебя ждать?

***

Двое нагих, преисполненных радости людей брызгались в воде и казались совершенно беззаботными. Озеро окружал большой хвойный лес, полный звучных ручейков и поющих птиц. Все, что было на его территории в пределах десятков километров – это дом Давида, автомобильная трасса, ведущая к городу, деревня и это озеро. Хотя сейчас Давиду и Агате казалось, что во всем мире кроме их двоих нет совершенно никого.

– Эй! А ну лети отсюда!

Пока они срастались в поцелуе посреди воды, на их сэндвичи покусилась ворона. Давид подобрал со дна озера камень и с размаху кинул им в непрошеную гостью.

– Чертова птица. Что ей от нас надо?

– Вероятно, она оценила мои сэндвичи лучше, чем ты, милый, – Агата интонациями вычищала из голоса любой намек на негатив.

– Ха-ха. Очень смешно. Пойду прогоню эту воровку и с достоинством оценю твои сэндвичи. Если она, конечно, мне что-нибудь оставила.

Он вышел из воды, прогнал птицу и уселся загорать на берегу. Следующие минуты он молча лежал и смотрел на плавающую жену, искренне радуясь наконец обретенной гармонии.

– Тебе надо в кино сниматься! – кричал он с берега Агате, когда она в тысячный раз делала вид, что тонет. – Из тебя бы вышла хорошая актриса, но я, увы, не верю.

– Вот те раз! А если бы я реально тонула? Ты даже спасать меня не станешь?

– Нет, не стану. Сама виновата будешь, театралочка.

– Ну-ну!

Поднимался туман. Довольно странно было видеть его вкупе со светящим солнцем, но зрелище было неописуемым. На ровной поверхности спокойной воды клубился пар; солнечные блики отражались в ней и придавали пейзажу яркости. Дополнял и довершал картину образ плавающей, нагой и прекрасной, точно русалка, девушки – единственной живой души, нарушающей покой этого места.

Давида усыплял этот вид. Агата продолжала играть в тонущую, спрятавшись от него под водой, пока он поражался красотой этого места. «Боже, каким же идиотом надо быть, чтобы иметь под носом такое и осознанно игнорировать это!» – думал он. Его глаза слипались. Сознание тонуло в безмятежности. Давид покидал явь и погружался в бесконечную череду невнятных образов и сновидений.

Он поднимался по лестнице на чердак. Ворона снова залетела туда, на этот раз ее точно нужно прогнать. Когда Давид поднимался по скрипучим ступенькам, его ноги становились ватными, и если бы не поддержка поручней, он бы давно упал. Но, ведомый желанием прогнать проклятую птицу, он прикладывал все усилия. С каждой пройденной ступенькой в его глаза все сильнее бил яркий свет, идущий с чердака. Там не было ламп, а зажигать свечи было некому, поэтому его шаг ускорило еще и появившееся любопытство.