Нил Таун Стивенсон
Лавина

У И.В. есть виза в «Белые Колонны». У нее есть виза куда угодно. Виза прямо у нее на груди, в крохотной планке бар-кода. Лазер сканирует планку, когда она во весь опор подлетает ко входу, и иммиграционные ворота распахиваются. Это вычурная кованая штуковина, но у вечно спешащих жителей «Белых Колонн» нет времени бесцельно сидеть у входа в ЖЭК, глядя, как с августейшей медлительностью откатывается в сторону створка ворот, поэтому створка укреплена на электромагнитной «рельсовой пушке».

И вот уже И.В. скользит по шоссе «Белые Колонны», обрамленному рядами деревьев, одна микроплантация сменяет другую, а ведь И.В. все еще идет на остаточной кинетической энергии, порожденной топливом в баке юного Жеребчика.

Мир полон мощностей и энергии, малой толики которых хватит, чтобы ой как далеко добраться!

В окошке на коробке пиццы горит 29:32, и заказавший ее тип – мистер Коротышка и его соседи, кланы Розовые Сердца и Круглозадые – собрались на переднем газоне своей микроплантации, празднуя преждевременную победу. Словно только что купили выигрышный билет в лотерею. От их входной двери открывается отличный вид до самой Оаху-роуд, и они прекрасно видят, что там нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало пиццамобиль «Коза Ностры». Смотрите, кто едет! Чванливый интерес к курьеру с большой квадратной штукой под мышкой: может, портфолио, макет нового рекламного объявления для белого супрематиста от маркетинга с соседней плантации. Но…

Коротышки, Розовые Сердца и Круглозадые, все как один, пялятся на И.В. с отвисшей челюстью. У нее как раз хватает остаточной энергии, чтобы свернуть на их подъездную дорожку. Инерция закатывает ее на самый верх. Остановившись между «акурой» мистера Коротышки и малолитражкой миссис Коротышки, она спрыгивает с доски. Заметив отсутствие И.В., шипы выравниваются, цепляются за наклонную дорожку, не давая доске покатиться назад.

С небес на них обрушивается сноп ослепительного света. «Рыцарское забрало» не дает ей ослепнуть, но клиенты преклоняют колени и втягивают головы в плечи, словно свет ложится на них тяжким грузом. Мужчины закрывают лбы волосатыми локтями, поворачивают из стороны в сторону огромные карикатурные торсы, бормоча друг другу комментарии, краткие теории относительно источника света, так сказать, всецело контролируют неведомый феномен. Женщины ахают и охают. Благодаря магическому действию «Рыцарского забрала» И.В. все еще видит цифры в окошке LED: 29:54. Именно они и светятся, когда она бросает пиццу на руки мистеру Коротышке.

Таинственный свет гаснет.

Остальные все еще слепы, но И.В. через «Рыцарское забрало» смотрит в ночь – на сей раз в инфракрасном свете – и видит источник сияния: на высоте тридцати футов завис над соседским домом черный вертолет «стелс» с двухлопастным пропеллером. У ребят есть стиль: на вертолете никаких прибамбасов или рисунков, это вам не бригада новостей. Впрочем, вон и журналюги: еще один вертолет, по старинке слышимый и весь в ярких оборочках самых новых логотипов, уже гулко ухает и жужжит над воздушным пространством «Белых Колонн», поливая плантации светом собственного прожектора и надеясь первым заполучить эту крутую сенсацию: пицца доставлена с опозданием, полнометражный фильм в одиннадцать; позднее: наш собственный корреспондент строит теории о том, где остановится Дядюшка Энцо, когда совершит свой принудительный вояж в нашу Стандартную Статистическую Область Метрополии. Но черный вертолет висит без огней; он был бы почти невидим, если бы не инфракрасный хвост, вырывающийся из двух реактивных турбин.

Это вертолет мафии, посланный сюда исключительно для того, чтобы заснять сенсацию на видеопленку и лишить мистера Коротышку аргументов в суде, реши он потащить свое дело в «Судопроизводство Судьи Боба» и потребовать бесплатной пиццы.

И еще одно. Сегодня ночью в воздухе полно всего: ветер из Фресно принес, наверное, несколько мегатонн почвы, и, появляясь, лазерный луч на удивление четок. От вертолета к груди И.В. протягивается ровная геометрическая линия, точно миллион ярких красных зерен нанизали на оптоволоконную нить. А потом линия раздвигается, превращаясь в узкий треугольник красного света, основание которого упирается в торс И.В.

На все уходит полсекунды. Они сканируют все бар-коды, закрепленные у нее на груди. Выясняют, кто она такая. Теперь мафия знает об И.В. все: где она живет, чем занимается, цвет ее глаз, состояние банковского счета, генеалогическое древо и группу крови.

Покончив с этим, вертолет кренится, поворачивает и исчезает, точно хоккейная шайба в миске с тушью. Мистер Коротышка отпускает какую-то шуточку о том, как близка была победа, остальные услужливо смеются, но И.В. не слышит слов – все заглушает громовое уханье вертолета журналюг, а затем мир вокруг замирает, как на моментальном снимке, и кристаллизуется – это во двор мистера Коротышки упирается прожектор. В ночном воздухе полно мошкары, теперь И.В. видит всех насекомых, кружащих таинственными боевыми порядками, готовящихся к путешествию на людях и в воздушных потоках. Ей на запястье садится комар, но она не собирается его прихлопывать.

Прожектор на мгновение задерживается. Квадрат коробки с логотипом «Коза Ностра» – безмолвное свидетельство произошедшего. На всякий случай ролик все же снимают.

И.В. становится скучно. Она встает на доску. Расправляясь, округляются колеса. Проведя доску шатким слаломом меж машин, она выезжает на улицу. Луч прожектора следует было за ней, наверное, просто нагоняя метраж. Видеопленка дешева. Никогда не знаешь, что может оказаться полезным, поэтому можно и заснять то, что видишь.

Люди этим на жизнь зарабатывают. Те, кто занят информационным бизнесом. Такие, как Хиро Протагонист. Они много знают или просто ходят и все кругом снимают на пленку. Потом складывают в Библиотеку. Когда кто-то хочет получить то, что знают они, или посмотреть их видеопленки, им платят деньги и сгружают из Библиотеки нужное или просто покупают не глядя. Забавная афера, но сама идея И.В. нравится. Обычно ЦРК не обращает внимания на курьеров. Судя по всему, у Хиро с ними договор. Может, ей удастся договориться с Хиро. Потому что И.В. знает уйму любопытных мелочей.

И одна из них: мафия теперь перед ней в долгу.

5

Подходя к Стриту, Хиро видит, как две молодые пары, вероятно, вышедшие с родительских компьютеров на двойное свидание в Метавселенной, выбираются из Порта Ноль, иными словами, из местного порта входа, он же остановка монорельса.

Разумеется, перед ним не реальные люди. Все это часть анимированной интерактивной картинки, нарисованной его компьютером согласно спецификациям, сгруженным по оптоволоконному кабелю. Люди здесь – программы, называемые «аватары». Этими аудиовизуальными «телами» люди пользуются для общения в Метавселенной. Аватар Хиро тоже сейчас на Стрите, и, если пары, сходящие сейчас с монорельса, посмотрят в его сторону, они его увидят, как видит их он. Они могут говорить: Хиро, сидящий в «Мегакладовке» возле ЛАКСа, и четверо тинейджеров, которые, вероятно, сидят сейчас на диване на окраине Чикаго, каждый с собственным лэптопом на коленях. Но такое едва ли случится: им не о чем здесь разговаривать друг с другом, так же как они не станут разговаривать друг с другом и в Реальности. Эти дети из приличных семей не захотят разговаривать с одиноким полукровкой с отличным, специально под него написанным аватаром с двумя мечами за спиной.

Ваш аватар может выглядеть как угодно, его ограничивают только возможности вашего компьютера. Если вы безобразны, аватар можете сделать красивым. Если вы только что встали с постели, ваш аватар все равно стильно одет и макияж наложен профессионально. В Метавселенной вы можете быть гориллой, драконом или гигантским говорящим пенисом. Погуляйте пять минут по Стриту, и вы все это увидите.

Аватар Хиро выглядит просто как Хиро, за одним исключением: что бы ни носил Хиро в Реальности, его аватар всегда облачен в черное кожаное кимоно. Большинство хакеров чураются слишком броских аватаров, поскольку знают, что для реалистичного отображения человеческого лица требуется гораздо больше таланта и умения, чем для говорящего пениса. Точно так же те, кто действительно знает толк в одежде, смогут оценить мелкие детали, отличающие дешевый серый шерстяной костюм от дорогого, сшитого на заказ серого шерстяного костюма.

В Метавселенной нельзя материализоваться в любом месте по собственному выбору, спустившись по лучу с заоблачных высот, будто Капитан Кирк в «Стартреке». Это сбивало бы окружающих с толку. Это разрушило бы метафору. Материализация из ниоткуда или исчезновение назад в Реальность считаются глубоко личными функциями организма аватара, отправлять которые лучше всего в уединении вашего собственного Дома. Большинство аватаров сегодня прописаны со всеми анатомическими подробностями и в первый раз по написании появляются в чем мать родила, поэтому, прежде чем выйти на Стрит, следует придать себе пристойный вид, если, конечно, вы не эксгибиционист или вам наплевать.

Если вы жалкий работяга, не имеющий своего Дома, к примеру, человек, выходящий с общественного терминала, то материализуетесь в Порту. Вдоль Стрита существует 256 Экспресс-портов, равномерно расположенных с интервалом в 256 километров по окружности сферы. Эти интервалы разделены еще 256 раз на Локальные порты, расстояние между которыми ровно один километр (проницательные ученые, интересующиеся семиотикой хакеров, отметят навязчивое повторение числа 256, которое представляет собой 2 в восьмой степени, и даже 8 выглядит довольно пикантно, поскольку само по себе – сплошная двойка: два в квадрате, умноженное еще на два). Порты функционально аналогичны аэропортам: через них попадаешь в Метавселенную из какого-то иного места. Материализовавшись в Порту, можно пойти по Стриту, прыгнуть в вагон монорельса или еще что-нибудь.

Парочкам, сходящим с монорельса, заказные аватары не по карману, и сами себе такую написать они тоже не умеют. Поэтому аватары у них покупные. У одной из девиц, впрочем, довольно симпатичная. Среди модниц из конструктора она даже считалась бы стильной. Похоже, девчонка купила «Конструкторский набор аватаров» и из различных блоков состряпала себе собственную модель, подогнав ее по своему вкусу. Возможно, она даже отчасти похожа на владелицу. И парень ее неплохо выглядит.

Вторая девчонка – «Брэнди». А ее парень – «Клинт». «Брэнди» и «Клинт» – популярные готовые модели. Собираясь на свидание в Метавселенную, белые школьницы из бедных семей неизменно бегут в отдел компьютерных игр ближайшего универмага и покупают себе копию «Брэнди». Пользователь может выбрать три размера груди: неправдоподобный, невозможный и абсурдный. Репертуар выражений лица у «Брэнди» ограничен: очаровательная и обидчивая, очаровательная и пылкая, очаровательная и мечтательная, дерзкая и любопытная, улыбающаяся и чуткая. Ресницы у нее в полдюйма длиной, но программа настолько дешевая, что отображаются они единой полосой, точно скол эбонита. Когда «Брэнди» хлопает глазками, кажется, вот-вот подует ветер.

«Клинт» – мужской вариант «Брэнди». Грубовато-красивый, а диапазон выражений лица ограничен еще больше.

Хиро праздно спрашивает себя, как вообще оказались вместе эти две пары. Они явно из различных социальных слоев. Может быть, старшая пара и их брат с сестрой? Но вот они спустились с эскалатора и, исчезнув в толпе, влились в Стрит, где «Клинтов» и «Брэнди» хватит, чтобы образовать новую этническую группу.

На Стрите сегодня довольно оживленно. Большинство гуляющих – американцы и азиаты, ведь в Европе еще раннее утро. Из-за преобладания американцев толпа кажется безвкусной и несколько сюрреалистичной. Поскольку у азиатов сейчас середина дня, они расхаживают в темно-синих костюмах. У американцев же время вечеринок, и выглядят они… ну, на что способен их компьютер.

Как только Хиро переступает черту, отделяющую его квартал от Стрита, со всех сторон к нему, словно мухи на сбитого зверька, слетаются разноцветные фигуры. В квартал Хиро анимированной рекламе доступа нет. Но на Стрите дозволено все, что угодно.

Пролетающий мимо штурмовик вспыхивает вдруг ярким пламенем, теряет высоту и, увеличиваясь в размерах, несется прямо на Хиро – со скоростью в два раза большей скорости звука. Пропахав носом Стрит в пятидесяти футах перед Хиро, штурмовик разлетается на части и взрывается, превращаясь в соцветье обломков и проводов, и все это поглощает пламя, которое бежит по мостовой и наконец обволакивает Хиро. Теперь вокруг него сплошь огненные вихри – отличная симуляция и проработка первый сорт.

Потом шоу застывает, и перед Хиро материализуется мужчина. Типичный хакер: высокий, худощавый, пытающийся придать себе веса, натянув объемистую шелковую ветровку с логотипом крупного парка аттракционов в Метавселенной. Хиро знает этого типа: бывало, они то и дело сталкивались на хакерских конах. Вот уже два года он пытается нанять Хиро.

– Хиро, никак не возьму в толк, чего ты упрямишься? Мы же деньги делаем – конгбаксы и йены, понимаешь? И система оплаты у нас гибкая, и с амфетамином проблем не будет. Мы сейчас делаем одну игрушку в духе «меча и магии», и парень с твоими дарованиями нам был бы очень кстати. Приезжай, поговорим, идет?

Хиро шагает прямо сквозь симуляцию, и та исчезает. Парки аттракционов в Метавселенной – просто фантастика, они предлагают большой выбор интерактивных трехмерных фильмов. Но, в конце концов, это всего-навсего видеоигры. Хиро пока еще не настолько опустился, чтобы писать видеоигры для этой компании. Она принадлежит японцам, что не так уж и страшно. Но и управляют ею японцы, а это значит, все программисты обязаны носить белые рубашки, появляться на рабочем месте в восемь утра и сидеть в закутках, а еще ходить на совещания.

Когда Хиро учился писать код, а было это пятнадцать лет назад, хакер мог сам написать программу целиком. Сегодня такое уже невозможно. Программы производят на огромных фабриках, и программисты, кто в большей, кто в меньшей степени, превратились в рабочих у конвейера. Или, хуже того, стали менеджерами, у которых и руки до написания кода не доходят.

Перспектива стать конвейерным рабочим дает Хиро достаточный стимул пойти сегодня на поиски по-настоящему жареной инфы. Он пытается накрутить себя, вырваться из летаргии долгого безделья. Информация – дело, может, и выгодное, если только имеешь нужные знакомства. А уж у него-то связей хоть отбавляй. Нужно взяться за ум. Взяться за ум. Взяться за ум. Но так трудно относиться серьезно к чему бы то ни было.

Он должен мафии новую машину. Веская причина взяться за ум.

Перейдя Стрит под самым монорельсом, он направляется к большому приземистому черному зданию. По меркам Стрита, оно до крайности невыразительное, словно участок, который почему-то забыли освоить. Это приземистая черная пирамида с обрубленной верхушкой. Дверь здесь только одна; поскольку все в Метавселенной воображаемое, нет никаких предписаний, диктующих число запасных выходов. Тут нет ни охраны, ни вывесок, ничего, что помешало бы людям войти, и тем не менее у входа толкутся тысячи аватаров, заглядывая внутрь в надежде хоть что-то увидеть. Эти люди не могут войти, потому что их не пригласили.

Над дверью в стену вплавлена черная полусфера диаметром в метр – единственное архитектурное украшение здания, а под ней – прямо на фасаде, вырезана надпись «ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ».

Ну и пусть это далеко не шедевр архитектуры. Когда Да5ид, Хиро и остальные хакеры создавали «Черное Солнце», у них не было денег на архитекторов или дизайнеров, поэтому они взяли простые геометрические фигуры. Аватарам, толкущимся у входа, похоже, все равно наплевать…

Будь эти аватары реальными людьми на реальной улице, Хиро ни за что бы не добраться до входа. Слишком плотная толпа. Но у компьютерной системы, заведующей Стритом, есть дела поважнее, чем отслеживать каждого отдельного человека из бывающих тут миллионов, пытаясь помешать им столкнуться друг с другом. Компьютер даже не утруждает себя решением этой невероятно сложной задачи. На Стрите люди могут попросту проходить сквозь друг друга.

Поэтому когда Хиро прорезает толпу, он делает это в буквальном смысле слова. Когда в одном месте случается затор, система все упрощает, делая аватары прозрачными, поэтому видишь, куда идешь. Самому себе Хиро кажется плотным, а все остальные – призраками. Через толпу он идет как сквозь туман, ясно видя перед собой усеченную пирамиду «Черного Солнца».

Вот он переступает через границу земельной собственности и оказывается в дверном проеме. В это мгновение его аватар уплотняется и становится видимым для тех, кто топчется у входа. И все аватары разом заходятся криком. Они понятия не имеют, кто он такой, не знают, что перед ними, черт побери, полуголодный стрингер ЦРК, живущий в «Мегакладовке» возле аэропорта. Но во всем мире есть только пара тысяч людей, которые могут переступить черту и войти в «Черное Солнце».

Обернувшись, он смотрит на десять тысяч вопящих неудачников. Теперь, когда он один стоит в дверном проеме, когда он уже не тонет в водовороте аватаров, он с кристальной ясностью видит всех стоящих в первом ряду. Все эти самые буйные и безумные, самые причудливые и вычурные аватары надеются, что Да5ид, владелец и главный хакер «Черного Солнца», пригласит их войти. Они мерцают и сливаются в стену истерии. Поразительно красивые женщины, вылизанные компьютером и отретушированные на семидесяти двух фреймах в секунду, точно ставшие вдруг трехмерными развороты «Плейбоя», – это актрисы, ждущие, чтобы их заметили. Безумные абстракции, торнадо свивающихся спиралями огней – хакеры, мечтающие, что Да5ид заметит их талант, позовет их к себе, даст им работу. Обильная россыпь черно-белых личностей – это те, кто входит в Метавселенную с дешевого общественного терминала и потому отображены подергивающимся черным и белым зерном. Многие из этих черно-белых – заурядные психопаты-фэны, одержимые фантазией заколоть избранную ими на роль жертвы актрису; в Реальности они и на ярд подойти к ней не могут, поэтому входят в Метавселенную, чтобы вдосталь повыслеживать жертву. Есть тут и рок-неудачники в одеждах из лазерного света, будто они только что сошли со сцены после концерта, и аватары японских бизнесменов, изысканно отображенные сложным оборудованием, но в своих костюмах до крайности сдержанные и скучные.

И есть тут один черно-белый, выделяющийся тем, что выше всех остальных. Протокол Стрита определяет, что аватар не может быть выше, чем ее владелец в Реальности. Как еще помешать гигантоманам создавать себе тела-небоскребы? Впрочем, если этот тип вышел с общественного терминала – а судя по качеству изображения, так оно, похоже, и есть, – он не смог бы растянуть аватар. Поэтому он, пусть и довольно скверно, отображает внешность каланчи. Говорить с черно-белым на Стрите – все равно что болтать с человеком, который, уткнувшись лицом в ксерокс, раз за разом нажимает на кнопку «пуск», а ты стоишь у лотка и по одному вынимаешь листы.

У него длинные волосы, разделенные на прямой пробор и открывающие татуировку на лбу. Учитывая скверное разрешение, разобрать ее нет никакой возможности, но она, по-видимому, состоит из слов. Еще у него жидкие висячие усы а-ля Фу Манчу.

Хиро вдруг понимает, что этот тип его заметил и теперь рассматривает с головы до ног, особое внимание уделяя мечам.

По лицу черно-белого расплывается улыбка. Удовлетворенная улыбка. Узнающая улыбка. Улыбка человека, которому известно что-то, чего не знает Хиро. Черно-белый стоит, сложив руки на груди, словно ему скучно, словно он чего-то ждет, а теперь его руки опускаются по швам, свободно висят от плеч – так расслабленно стоят иногда атлеты. Подойдя как можно ближе, он наклоняется вперед; он настолько высок, что за ним не видно ничего, кроме пустого черного неба, разорванного светящимися выхлопами анимированной рекламы.

– Эй, Хиро, – говорит черно-белый, – хочешь попробовать «Лавину»?

Случается, те, кто ошивается перед «Черным Солнцем», болтают самые странные вещи. Их попросту игнорируют. Но эта фраза привлекает внимание Хиро.

Первая странность: черно-белому известно имя Хиро. Впрочем, есть немало способов выудить такую информацию. Это, вероятно, еще ничего не значит.