Алексей Александрович Олейников
Зерна вероятности

Зерна вероятности
Алексей Александрович Олейников

Дженни Далфин и Скрытые Земли #8
Прошло десять лет, с тех пор, как темник Альберт Фреймус напал на Авалон и попытался силой открыть Врата Фейри. Десять лет после того, как небеса вспыхнули и мир раскололся на до и после.

Все сдвинулось с места и пришло в движение – небеса, земля, вода и воздух, целые народы и судьбы отдельных людей. Теперь люди живут совершенно иначе. Теперь они узнали, что планета принадлежит не только им.

В этом новом мире Первые, темники и человечество вынуждены снова устанавливать границы, заново находить общий язык и, значит, снова всем необходим Магус – как посредник между слишком разными.

Сквозь этот дышащий, изменчивый мир движется человек. Он одержим одной целью – узнать первопричину всего. Найти точку отсчета, нулевого пациента, ту, чье имя забыли все.

Он ищет Дженни Далфин.

Зерна вероятности

Глава первая

– И мне туда точно надо? – человек с сомнением посмотрел вниз. Провал, дышащий холодным туманом, дна не видно, как не видно и другой стороны ущелья. Он словно на краю туманного моря.

– Только если ты хочешь получить золото, – пожал плечами Мак Финнеган – не тех Финнеганов, которые из ущелья Зимнего йейла, а из Финнеганов Слоистой долины, хотя вам впрочем, это знать ни к чему.

Кажется, в тумане что-то двигалось.

Человек почесал нос. Нос у него был средний, с небольшой горбинкой на седловине, будто человек долгое время носил очки, но по какому-то случаю их снял. Глаза серые, близорукие и доверчивые.

– Не то, чтобы я не хотел… – протянул он. В легком приступе неуверенности он поправил рыжий кожаный пиджак – пожалуй, слегка ему коротковатый, с чужого плеча. Заплаты синей кожи сверкали глянцевым блеском на локтях – даже в этом тумане они собирали свет этого хворого солнца и порядком раздражали Финнегана.

«Ставить синие заплаты на рыжую замшу – какая наглость» – подумал он и широко улыбнулся. Оскал вышел что надо – во все пятьдесят восемь мелких и острых зубов.

Маменька всегда говаривала, что улыбка – его сильная сторона.

– Не то, чтобы я уговаривал, но это тебе нужны деньги, хомбро?

Человек побледнел – очевидно, пораженный обаянием Финнегана, потом решительно кивнул. Шагнул к обрыву, пристегнул крепежное кольцо к карабину на поясе, но опять остановился:

– Да, но это же твой горшок с золотом. Я никак не пойму – зачем же тебе воровать свое собственное золото?

– Я же объяснял, хомбро, – Финнеган не терял оптимизма. – Чтобы получить страховку.

– Ты застраховал свой горшок с золотом? Разве так можно?

Люди все туповаты, но этот – нечто выдающееся.

– В «Первой магической». Платеж порядочный, но и премия тоже. Срубим на двоих – быстро и без пыли. Ну что, хомбро, компренде?

– А сам почему не заберешь?

Улыбка Финнегана слегка вздрогнула, но продолжала искриться.

– Я лепрекон, – пояснил он. – Лепреконы не забирают свое золото. Они только пополняют запас. Иначе зачем бы я попросил бы твоей помощи, хомбро?

Человек кивнул. Подошел к обрыву.

– Простите, можно еще вопрос.

Финнеган свирепо засопел.

– Ты не отстанешь, да?

Человек смущенно улыбнулся.

– Вы помните, как вернулись…оттуда?

Лепрекон потер длинный нос.

– А ты умеешь удивить, хомбро.

– Я собираю такие истории, – сказал человек. – Хобби. Знаете, это…

– Ну да, вы ведь живете так долго. Надо же чем-то занять время, – заметил лепрекон. – Я знавал человека, который собирал марки.

Лепрекон захохотал – громко, с удовольствием слушая свое эхо.

– Марки! – повторил он, глядя на человека. – Такие кусочки бумаги. Их клеили на конверты, чтобы письмо дошло. Дошло? Бумажные письма, бумажные!

Человек неуверенно кивнул.

Финнеган махнул маленькой ручкой.

– Вернешься, расскажу. Сначала дело.

Юноша закинул рюкзак на плечи, схватился за веревку и осторожно полез вниз.

– Кстати, меня зовут…

– Принеси мое золото, – утомленный болтовней Финнеган вытянул неожиданно длинную руку и царапнул ногтем по лбу человека. Тот вскрикнул и исчез.

Лепрекон с удовлетворением прислушался к удаляющемуся кряхтению, задумчиво облизал ноготь – чешуйки кожи, легкий след крови. Сладкая кровь у этого хомбро.

Натянутый трос дрожал и елозил по камням. Финнеган сел на валун и принялся набивать трубку.

Толстым коричневым ногтем он подцепил комочек волокон табака – спутанный, как нити человеческих судеб и ароматный, как их отчаяние, и затолкал в трубку. Хорошенько примял, щелкнул зажигалкой и потянул дым сквозь длинный мундштук. Трубка его – черный клубок сплетенных корней, из тела мандрагоры с золотым вкладышем, мундштук – из кости левой руки неправедно повешенного.

Дым – нежный и едкий, втек в его легкие, закрутился змеем вечного возвращения, расправил горькие крылья – и вытек двумя струями из ноздрей Финнеганового носа в дымный воздух ущелья.

Финнеган ждал. Воздух вокруг пропитывался табачным смрадом, делал этот день еще более дымным.

Веревка вздрогнула, натянулась как струна и заметалась по камням. Из тумана долетел слабый крик.