Сергей Васильевич Лукьяненко
Очаг

– Девушка, милая, давайте сделаем так: я пока посижу, как мне удобно, а если пассажирам вашего летающего корыта срочно потребуется эвакуация, я немедленно выполню ваши требования.

– Я вам не девушка. И тем более – не милая.

– Да уж, я это заметил, – против своей воли огрызнулся я.

– Поговорим после посадки, – зловеще пообещала мне вторая стюардесса и вместе со своей напарницей скрылась за занавеской, отделявшей служебный отсек от пассажирского салона.

За пререканиями я и не заметил, как под крыло «Боинга» неторопливо заползла рваная полоса побережья, и грязно-серая гладь Балтики сменилась не менее грязной желтой равниной, расчерченной бурыми квадратами еще не вспаханных полей и тонкими линиями дорог. С высоты эта панорама напоминала марсианскую поверхность, снятую камерой автоматического межпланетного зонда. Где-то под потолком мелодично звякнуло, и ожившие динамики прогнусавили о готовности к посадке, напомнив о необходимости пристегнуть ремни. Самолет заложил пологий вираж и, чуть помедлив, гулко застучал колесами по стыкам взлетной полосы.

– Вам придется задержаться, – обратилась ко мне невесть откуда возникшая стюардесса.

– Это еще зачем?

– Все вопросы будете задавать потом, – невозмутимо заявила она.

– Ну, это уж слишком, – произнес я, поднимаясь на негнущихся коленях. – Я требую уважительного отношения и соблюдения моих прав!

– Немедленно сядьте на место! – взвизгнула бортпроводница. – Займите свое кресло и не покидайте его до остановки самолета у терминала, иначе я вызову полицию!

– Да вызывайте хоть американский спецназ, – отозвался я, – а еще лучше позовите сюда капитана.

– Делать капитану больше нечего, кроме как время на вас тратить, – бросила мне стюардесса и гордо застучала каблучками в сторону кабины. Навстречу ей уже спешила Лора.

– Ты чего буянишь? – спросила она, очутившись рядом. – Неприятностей захотел?

– Да весь этот полет – одна сплошная неприятность, – мрачно ответил я.

Тем временем «Боинг» замедлил свой бег и остановился на краю стоянки, шум двигателей заметно стих. В иллюминаторах уже угадывался бело-оранжевый фасад аэропорта Храброво.

– Гражданин! – грозно донеслось откуда-то из-за моей спины. – Пр-р-ройдемте!

Я оглянулся. В хвостовой части салона топтались, мешая друг другу, четверо полицейских в сопровождении напарницы моей недавней собеседницы. Несколько пассажиров в предвкушении бесплатного представления тут же достали мобильные телефоны и приготовились снимать.

– Вот он, этот негодяй, – обратилась девушка к стражам правопорядка, показывая на меня пальцем, – выставлял ноги в проход, нарушал правила безопасности и требовал этого самого… Как его… Уважения и соблюдения каких-то прав!

Толстощекий полицейский в сержантских погонах решительно шагнул в мою сторону.

– А ну-ка быстренько встал и повернулся ко мне спиной!

В его руках тускло блеснули наручники.

В следующее мгновение в проходе между рядами кресел беззвучно вспыхнуло и заклубилось разноцветное облако. Кто-то испуганно вскрикнул. Лора ухватила меня за локоть, больно сжав тонкие пальцы, и толкнула вперед, прямо в густое радужное марево. Хороший у нее портал, широкий и стабильный, можно пройти практически не нагибаясь. Я невольно улыбнулся, представив себе, как прямо на глазах у изумленной публики мы растаяли в воздухе, скрывшись в медлительном водовороте открывшихся Врат. Теперь уж точно вопреки своему желанию мы сделаемся звездами «ютьюба». Долго будут потом обсуждать двух бесследно растворившихся в воздухе пассажиров пользователи интернета.

А еще через миг густая мгла рассеялась, и мне в лицо ударил холодный ветер Центрума.

Глава 3

– Придурок!

Лора даже не пыталась сдерживать свои эмоции.

– Идиот! Вот чего тебе стоило просто не лезть на рожон?

– Не люблю, когда со мной так обращаются, – сказал я.

– Не любит он… – Лора в сердцах сплюнула сквозь зубы и пнула подвернувшийся под ногу камень. – Зато теперь все наши шмотки там остались, в багаже. Деньги, теплая одежда, спальник…

– Куртка замшевая, три, – в тон ей добавил я.

Лора непонимающе уставилась на меня, а потом в сердцах выругалась.

– Ты вообще можешь думать хоть на пару шагов вперед? Или тебя только собственные амбиции беспокоят? Что отвернулся? Я с тобой разговариваю!

Я с ненавистью посмотрел на нее, но она спокойно выдержала мой взгляд.

– Из-за тебя вся наша затея может накрыться медным тазом! Мы тут остались с голой жопой, понимаешь ты это? А тебе насрать!

– Угомонись, не истери, – раздраженно проворчал я. Эта излишне эмоциональная отповедь жутко действовала мне на нервы, и потому я принялся с независимым видом оглядывать окрестности.

Перед нами, докуда хватало глаз, расстилалась холмистая заснеженная равнина. Меж холмов петляла узкая дорога с укатанной колеей, укрытая рыхлым снежным покрывалом. Далеко на севере в сгущающихся сумерках тускло мерцали огни – по всей видимости, там располагалась столица. Воздух был холодным, красновато-розовый закат золотил последними отблесками заходящего солнца вершины гор у самого горизонта. Краймар – северная страна, и климат здесь куда прохладнее, чем в континентальном Клондале или Сургане. Потому несколько свитеров, надетых друг на друга еще в московском аэропорту, пришлись сейчас как нельзя кстати. Насмерть точно не замерзнем. Осталось только решить, как теперь быть со средствами к существованию – небольшой кожаный бумажник с некоторым количеством имеющих хождение в Центруме серебряных монет и вправду остался в багаже. А бесплатно тут, как и в любом другом относительно цивилизованном мире, можно получить разве что в морду, да и то не везде. По крайней мере столица Краймара – город Венальд считался среди выходцев с Земли местом не только культурным, но по совместительству – весьма дорогим.

– Блин, как я теперь назад-то попаду? – продолжала тем временем бушевать Лора.

Вопрос был отнюдь не риторическим: любому проводнику доподлинно известно, что открыть портал из Центрума можно только в то же самое место, откуда ты покинул Землю. Следовательно, если ей вдруг захочется домой, она непременно окажется посреди калининградского летного поля, на охраняемой территории, куда посторонним вход воспрещен.

– Вернешься с другим проводником, только и всего, – пожал плечами я.

– А если срочно драпать придется?

– Скажешь охране, что ходила пописать и заблудилась. Ну или спрячешься в багаже и перелезешь через забор, дело нехитрое. У нас сейчас другая проблема.

– И я даже знаю, как ее зовут, – фыркнула вздорная девица.

– Видишь огни? – протянул я руку, стараясь не обращать внимания на ее ехидные реплики. – По моим прикидкам, до Венальда отсюда километров пять, не меньше. То есть примерно час ходу. Если поспешим, успеем до темноты.

– А дальше?

– Будем искать убежище. Лично я в сугробе ночевать не собираюсь, а ты как хочешь.

С этими словами я развернулся и захрустел снегом по направлению к далекому городу, стараясь держаться колеи. Чуть помявшись, Лора поспешила за мной. Сняв повязанный вокруг шеи платок, она намотала его на голову на манер банданы, прикрыв разноцветную шевелюру, а высокий воротник и длинные рукава джемпера удачно маскировали татуировки. В результате этих нехитрых манипуляций девушка стала выглядеть почти как среднестатистический ничем не примечательный иномирец, коих в Центруме обитало во множестве и к которым все уже давным-давно привыкли. Появилась робкая надежда, что ее экзотическая внешность не будет привлекать к себе излишнего внимания.

К окраинам Венальда мы подошли уже после заката, когда на иссиня-черном небе высыпали крупные и колкие звезды. Предместья выглядели совсем не по-столичному: невысокие одноэтажные дома, стыдливо прячущиеся за каменными оградами, узкие улочки под скользкой коркой плотно утоптанного наста и почти полное отсутствие фонарей. Спрятавшееся за горизонт светило унесло с собой последние остатки тепла: резкие порывы ветра обжигали кожу ледяным дыханием и время от времени бросали в лицо пригоршни ледяного крошева. Я начал замерзать даже под двумя свитерами и теплой паркой, а пальцы ног в устойчивых к условиям Центрума кожаных башмаках так и вовсе превратились в сосульки.

В окнах некоторых домов теплился свет, но попроситься на ночлег казалось мне не слишком удачной идеей: к незнакомым путникам, да еще явившимся в Центрум откуда-то издалека, обитатели хижин наверняка отнесутся с опаской, а поскольку на дворе ночь – так и вовсе не откроют дверь. Нужно искать убежище, только вот в густеющей тьме разглядеть что-то совсем непросто. Немного помогал снег: его белое покрывало отражало скудные отблески света, чуть рассеивая мглу.

– Сюда, – прохрипел я севшим от мороза голосом и, шагнув в сторону от дороги, чуть не провалился в сугроб по пояс. Лора сопела где-то позади, стараясь ступать по моим следам.

Невысокие, занесенные снегом холмики, которые я заприметил еще с дорожной насыпи, оказались продуктовыми погребами, как я и рассчитывал. Сколоченные из грубых досок двери ближайших двух были заперты на ржавые амбарные замки, у соседнего рухнул свод, обнажив неровную каменную кладку, а вот дальний оказался открыт, хоть и выглядел совершенно заброшенным. Чтобы отворить покосившуюся дверцу, пришлось сгрести в сторону целую груду снега, завалившего вход. В черное чрево погреба вела узкая каменная лестница, упиравшаяся в другую полуоткрытую дверь. Пошарив среди груды тряпья, что валялась на прибитой к стене кривой полке, я обнаружил огарок свечи в надтреснутой глиняной плошке и полупустой короб с фосфорными спичками. Запалить фитиль удалось далеко не сразу: спички отсырели и ломались в замерзших пальцах. Получилось только с третьей попытки. Освещая себе путь потрескивающим и дрожащим пламенем свечи, мы спустились вниз.