Александр Валерьевич Волков
Великий пир


Звонок неожиданно прервался. Экран без предупреждений стух – вызов вытянул из аккумулятора последние крупицы заряда, я остался без связи.

Ругнувшись отборным матом, я швырнул телефон и он с грохотом закувыркался. В груди защемило от раздражения, я испуганно задрожал.

Вот же идиот! Импульсивный идиот!

– Вот ты где! – услышал я отдаленный крик Жени.

Какой же я дурак.

Я поместил нож за пояс, коснувшись бедра холодной сталью, а затем рванул по коридору без оглядки. Накатила слабость, я сбавил ход и едва ковылял внезапно обмякшими ногами, прислонился к стене, удерживая равновесие. Возникло чувство тошноты и головокружения. Перед глазами задвоился, мир потерял четкие очертания, но затем картинка стабилизировалась.

Взглянул на рассеченный бок – плохо дело. На рубашке было кровавое пятно приличных размеров, горячая речка крови по ноге стекала на пол, пропитав носки, за мной тянулись следы из кровавых ступней и капель.

Черт!

Я немного постоял, надеясь прийти в себя, но лучше не стало. Подгоняемый страхом, я вяло направился дальше, немощно опираясь на стены, чтобы не свалиться. Сердце медленно сбавляло ритм, давление становилось все слабее, Земля будто стремилась вырваться из-под ног.

– Хороший мой, – протянул Женя. – Ты где?

Совсем близко. Очень близко раздался его голос.

Новая порция адреналина взбодрила, давление повысилось, я заковылял быстрее. В помещении с толстой железной дверью, конечно же, закрытой (я попытался провернуть обруч замка, но он не поддался), бежать было некуда. Сеть смертоносных коридоров сходилась именно здесь, я заторопился к выходу, но дорогу перегородил Женя, черным облаком прошедший сквозь стену. Я удивился так, что глаза вылезли из орбит. Он именно прошел сквозь стену, совершенно непонятным образом. Я раньше думал, что такое возможно только во сне. Я рванул в противоположную сторону, но Женя скользящим движением в один миг встал у меня на пути, слегка толкнул меня, и этого хватило, чтобы я резко рухнул на задницу, ударившись копчиком.

– Волшебная грань, – ухмыльнулся Женя. – Даже частичное присутствие на ней делает тебя призраком, способным ходить сквозь стены. Так что у тебя не было шансов с самого начала. Твоей кровью, к тому же, несет за километр, так еще и носками наследил! Не умеешь ты прятаться, дорогой друг.

– Н-не трогай меня! – крикнул я, запнувшись. – Иди прочь!

– Не нужно было быть идиотом, Володя, – ухмыльнулся Женя. – Это последствия твоего поступка, и ты за все заплатишь. И за доброту свою, и за камень, которым меня огрел, – недобро произнес он, облизнувшись.

Сердце екнуло, застучав так, что едва не выламывало ребра. Дыхание перехватило, у меня кожа побледнела от ужаса, я захотел притвориться мертвым или провалиться сквозь землю. Впрочем, скоро притворяться будет не нужно – я умру и так. Я вскочил, попытавшись убежать в коридоры, но глотку жестко сдавило воротником, Женя схватил меня за шиворот и рванул на себя. Я рухнул на лопатки, в глазах вспыхнуло, в ушах зазвенело. Пока я пытался прийти в себя, прыткий Женя уже сорвал с меня штаны и возбужденно расстегнул ширинку, от чего стало еще страшнее. Быть убитым, быть униженным таким ужасным образом и в таком отвратительном месте.

– Я теперь такое с тобой сделаю, – Женя вцепился в меня хищным взглядом.

Я стиснул рукоятку ножа ладонью, дрожащими зрачками глядя на Женю, у меня затряслись руки. Драться – одно дело. С драками в юности у меня проблем не было, но ударить живое существо ножом, нанести кому-то вред…. Даже тому, кто пытается тебя изнасиловать и убить – оказалось непросто. Сначала я не мог пошевелиться, но когда Женя вынул член, то выбора просто не оставалось.

Либо ты, либо тебя.

Преодолевая моральный барьер и телесную дрожь, я с криком пырнул женю в живот, сталь с легкостью прошла через кожу. Женя взвыл от боли, окаймление раны пузырилось и чернело, испускало пар от неведомого жара, будто клинок был раскален.

– Паскуда! – в ярости крикнул Женя, ударил меня коленом в голову, перед глазам вспыхнуо. – Тварь! Откуда у тебя это?!

Он с протяжным криком вытянул нож из брюха, гневно отбросил, сталь звякнула о бетон. Женя простонал, оценил степень повреждений, а затем посмотрел на меня налитыми кровью глазами, он даже слезу пустил. Похоже, ему впервые дали такой серьезный отпор. Лучше бы не давал, потому что теперь моя участь в разы ухудшилась.

Женя вырвал скрежетнувший блокировочный обруч шлюза, я попытался уклониться, но Женя точно обрушил обруч мне на лоб. Перед глазами посыпались искры. Лицевая кость звучно хрустнула: ее рассекла трещина, голову прострелило такой вспышкой боли, что я заорал, срывая голосовые связки. Я отчетливо почувствовал, как два куска черепа отъехали друг от друга на десятые доли миллиметра, и этого было достаточно, чтобы испытать шок. Я испугался, что голова развалится и схватился за нее. Кровь обильно текла по лицу, глаза больно щипало ею, я будто бы смотрел на все через залитый кровью аквариум.

– Отвали! Оставь меня в покое! – жалобно попросил я. Мне было очень страшно, мне очень хотелось жить.

Я умолял Господа спасти меня всеми правдами и неправдами, обещал исправиться, какой бы грех я в прошлом не совершил. Я вполз в шлюз, любезно открытый передо мной Женей, и оказался в освещенном мистическим тусклым светом бесконечно длинном коридоре.

– Давай, давай. Ползи, ничтожество, – Женя пинал меня – в ребрах вспыхивала боль, я стонал. – Теперь у тебя точно нет шансов выжить.

Женя глядел на меня таким голодным взглядом, будто я бутерброд, попавшийся неделю голодавшему бомжу. Женя не выдержал, устал меня пинать – шее я почувствовал многочисленные уколы, он вцепился в меня острыми клыками, и вдруг стало неожиданно хорошо. Боль исчезла, став безразличным призраком, которого я никогда не увижу. Волшебный свет, тускло заливавший коридор, засветил ярче и приятнее. Он грел меня, переливаясь на блестящих стенах всеми цветами радуги.

Как же это было красиво!

Содрогнувшись в спазме удовольствия, почувствовав прошедшую в груди волну тепла, отдавшись возникшей в мозге вспышке эйфории, я расслабился. Никто и ничто теперь не имело для меня значения – я был предельно счастлив в руках Жени, был предельно рад отдать ему все, что у меня было.

Перед глазами начинало темнеть, я проваливался в приятный, глубокий, бесконечный сон, от которого никогда не буду пробужден, но это меня не пугало. Внезапно акт удовольствия был прерван: раздался далекий, но такой громкий и такой душераздирающий рев, что у меня невольно свело ягодицы, Женя отцепился от меня, глянул в бесконечность коридора.

Радужный свет волной смело со стен, они снова стали серыми и мрачными. Вибрация от очередного рева дрожью прошлась по коридору, перед глазами дрогнуло, мир на доли секунды потерял четкие очертания.

– Ханон здесь…. – голос Жени преобразился, из уверенного превратившись в дрожавший и напуганный. – Ханон здесь….

Кто ханон? Какой ханон?

Пока я формулировал вопросы, Женя выскочил из коридора, хлопнув дверью. Эйфория исезла, вернулся ледяной страх, вернулось ужасное ощущение предстоящей смерти, сердце забилось, перекачивая по жилам остатки крови. Рев напугал, но возвращаться обратно в бункер не было никакого желания, ведь Женя мог поджидать там.

Я пополз в бесконечность коридора, вяло двигая конечностями, и ощущал, как сил становилось чуть меньше, чем нисколько. Кровь стучала в висках, в глазах постепенно темнело. Спина покрылась холодным потом, испуг заставил двигаться активнее и надеяться, что в коридоре будет ожидать нечто спасительное, нечто, что не позволить умереть.

Раздался рев, в этот раз более близкий и громкий. Какая тварь могла издавать подобный звук? Какой монстр? Он был, судя по громкости рева, титанических размеров, не меньше.

Вдруг я увидел в полу трещину. Наткнулся я на нее внезапно, даже не заметив, как она возникла на пути. Из нее бил яркий свет, придававший сил, не позволивший ускользнуть угасавшему сознанию. Еще немного, Вова, еще немного! Давай! Ползи!

Ноги потяжелели, налились свинцом, двигать ими было нереально. Мышцы не реагировали на импульсы, отправляемые мозгом, оставалось тянуть себя тяжелеющими, слабнущими с каждой секундой руками.

Нет, я выживу!

Всегда есть, было, и будет сильнейшее стремление человека – выжить. Именно оно в самый критический момент способно вскрыть незримое, показать тайные способности организма, используемые им только в самое отчаянное время.

Открылось второе дыхание, тело задействовало все энергетические резервы, имеющиеся в распоряжении, руки наполнились силой, позволившей быстро тащить себя к трещине. Я догреб до нее, и провалился, увидев внизу гривы серых облаков.

Меня рвануло к новому источнику тяготения, я сразу же стал задыхаться – дышать на такой высоте было невозможно. Меня обдало мощным потоком набегающего воздуха, на глаза навернулись слезы, я камнем пролетел сквозь облака, оказавшись над бескрайней пустыней, тянувшейся до самого горизонта. Над горизонтом высилось исполинское, напоминавшее огромного голема, создание. Оно издало очередной рев, и почему-то показалось, что адресован рев был именно мне.

Голем грузно зашагал в мою сторону. Каждый шаг исполина громогласно сотрясал воздух, вздергивал густые облака пыли, заставлял землю содрогаться. Мне, если честно, было все равно. Даже если монстр успеет до меня добраться, то я уже, к тому моменту, превращусь в лепешку.

Внезапно я телепортировался, завис в трех метрах над песком. Меня такой поворот событий ошарашил настолько, что я вытаращил глаза. Как так? Я буквально долю секунды назад летел высоко в небе, а теперь находился у самой поверхности. С каждым событием происходящее все больше казалось мне галлюцинацией.

Клыкастые вампиры, огромные големы, трещины в полу, ведущие в пустыню….

Да это же галлюцинаторный бред!

Тягучая боль в боку, раскалывающийся от удара обручем череп, пульсирующая жаром шея напомнили мне, что сон довольно реалистичный, что я могу умереть. Ну, умру. И что? Проснусь себе, да и все.

Правда, я слышал о случаях, когда люди, умирая во сне, умирали и в реальности. Проверять теорию мне как-то не хотелось.

Невидимая сила отпустила меня, я рухнул в песок, тут же закашлявшись от пыли. Песчинки попали в глаза, скрипели на зубах, затрудняли дыхание. Повезло же оказаться в давно заброшенном, судя по пыльным палаткам, лагере. На меня равнодушно смотрели пустыми глазницами скелеты, облаченные в гражданскую одежду, выцветшую, помятую временем и погодой. Рядом с палаткой, на которой краснел большой медицинский крест, лежа скелет санитара в белом халате, прижимавший к груди аптечку. Наглая птица, напоминавшая монстра из фильма ужасов, клевала санитара в череп мощным тройным клювом. Вид у нее был невероятный, до той степени непривычный, что меня парализовало, а по спине пробежались мурашки.

Как бы то ни было, мне нужна аптека.