Алексей Пенза
Пурпурное небо

Пурпурное небо
Алексей Пенза

На вершине скалы сидел человек. Лиловые облака сонно плыли на восток, окрашивались в пурпур, причудливо меняли форму. Бросив прощальный взгляд на море, человек поднялся. От моря веяло древностью…

Изумрудные капельки переливались в лучах солнечного света. Элизабет надела изящные зелёные подвески и осмотрела себя с головы до пят. «Образ завершён!» – довольно решила она и задорно подмигнула стройной рыжеволосой девушке в зеркале.

– Красавица! – услышала Элизабет и обернулась.

На пороге комнаты стояла невысокая худая женщина с усталым морщинистым лицом. Глаза её, нежно оглядывающие дочь, светились добротой.

– Ты будешь не хуже невесты!

– Мама! Не смейся надо мной! Я видела репетицию свадьбы… У Эммы такое шикарное платье!

– У тебя тоже будет необыкновенное платье и замечательный муж! Даже не сомневайся!

Элизабет перекинула увесистую чёрную сумку через плечо, поцеловала маму в щёку и, выйдя из дома, окунулась в лето.

Сейчас Элизабет ничуть не жалела, что не успела купить машину и перемещается по родному городку пешком. Ей нравилось ощущать прикосновение солнечных лучей к щеке, щуриться от яркого света и, балансируя на бордюре, размахивать руками… Тёплый ветер подталкивал её в спину, игриво развевал огненные локоны, касался ладоней – в такие моменты Элизабет казалось, что она идёт с ветром за руку.

– Мисс! Купите мороженое!

Элизабет повернула голову и увидела улыбающуюся девчушку в ярко-голубом платье. Она стояла за прилавком маленького живописного фургончика. Мини-магазин был раскрашен всеми цветами радуги и походил на огромный экзотический цветок с продавщицей – Дюймовочкой внутри.

Элизабет подошла поближе и, снимая сумку с плеча, сказала:

– Хорошо! Я куплю у тебя двойную порцию мороженого, но только если ты разрешишь себя сфотографировать! Согласна?

Девочка, улыбаясь, закивала. Элизабет сделала пару снимков, убрала камеру в сумку, и, довольная, с ананасовым мороженым в вафельном хрустящем рожке, отправилась дальше.

Вскоре Элизабет услышала энергичную громкую музыку и заметила большую толпу. Заинтересовавшись, девушка ускорила шаг и подошла к кругу людей. Она, извиняясь, протиснулась в первый ряд и увидела темнокожего паренька в белых брюках и майке, лихо отплясывающего брейк босиком на асфальте. Ему хлопали и подбадривали криками. Тело юноши то изгибалось волной, то становилось угловатым и резко-опасным. Он стоял то на голове, то на одной руке, вращался с бешеной скоростью и постоянно улыбался. Элизабет завороженно смотрела на паренька. Её тело вдруг попросилось потанцевать – тут же, рядом с подвижным юношей на пыльном асфальте. Очарованная Элизабет навела объектив на танцора и сфотографировала его несколько раз. В кадр попал восторженный малыш, показывающий пальцем на талантливого юношу, улыбающаяся беременная женщина, с прозрачными, как летнее небо, глазами. Элизабет машинально взглянула на часы и поняла, что ей нужно спешить, иначе опоздает. Девушка выбралась из толпы и побежала под музыку по тротуару. Она воображала, что бежит с Олимпийским огнём по огромному стадиону, а прохожие в ярких одеждах – это зрители на трибунах, приветствующие её восторженными криками. Элизабет свернула за угол и сразу увидела дом Эммы, невесты, на чьей свадьбе она сегодня будет ловить самые необычные и трогательные моменты с помощью своего верного и пока что безотказного фотоаппарата. Элизабет недавно начала заниматься фотографией, но за два года уже стала известной в городе. Её частенько приглашали на свадьбы и семейные торжества, крестины и важные церемонии. Старый Итон, мастер фотодела, посетив её выставку, долго задумчиво курил, смотря на её фотографию «Веснушки». Выходя из зала, он сказал девушке, смотрящей за порядком: «Это новый Итон в нашем городе!».

Эти слова достигли ушей Элизабет. Она была счастлива.

И сейчас, приближаясь к особняку Эммы, девушка ощущала, как сердце её радостно бьётся. Она обожала свою работу, жить не могла без неё, а ведь это немаловажно для счастья.

Пахло ванилью и цветами. Несмотря на ранний час, дом заполонили гости. Где-то играла торжественная музыка, несколько пар кружились в захватывающем танце. Всюду – смех, букеты, блеск драгоценностей и шёлк переливающихся платьев, приятные баритоны и щёгольские бабочки. По прихожей туда-сюда сновали кудрявые ангелочки в пышных платьицах. «Всё, как всегда!» – вздыхая, подумала Элизабет. Но ей предстояло найти в свадьбе Эммы и Логана нечто особенное, то, что отличало бы их торжество от всех остальных. Девушка сделала несколько снимков гостей, затем вышла во двор через открытую заднюю дверь. Тут она почувствовала себя бабочкой, чьи мечты сбылись, если только бабочки умеют мечтать. Пёстрое душистое цветочное облако окутало её. Огромная клумба благоухала и радовала глаз своей ухоженностью. Она прошлась по бетонной дорожке, любуясь диковинными цветами. Среди моря красок и причудливых форм она вдруг заметила один, который вызвал у неё ассоциацию с Эммой. Белоснежные лепестки, казалось, были сотворены из той самой пены, окутанная которой и вышла на берег сама Афродита. Цветок рос особняком, чуть поодаль от других и возвышаясь над ними. Она решила потом спросить его название, сейчас она искала место, с которого можно сделать уникальный кадр. Элизабет посмотрела по сторонам и, положив сумку на землю, легла на неё спиной. Взглянув в объектив, Элизабет замерла от восторга: голубое бескрайнее небо лежало на хрупком цветке, бутон казался молочным облаком. Тут она заметила, что белая бабочка села на нежные лепестки. Девушка одновременно нажала на кнопку и легонько качнула тонкий стебель. «Эмма и Логан» – назвала в уме фотографию Элизабет. Белоснежный прекрасный цветок и мотылёк рядом с ним. Элизабет встала, спрятала фотоаппарат, поправила сбившуюся причёску и пошла к дому. Теперь наступило время работать.

Эмма облокотилась на подоконник и наблюдала за рыжеволосой девушкой, что так внимательно изучала их клумбу. Она изумилась, когда та легла на спину, но тут же догадалась, что это та самая Элизабет, что была у них на предварительной репетиции свадьбы. Эмма закрыла глаза и глубоко вздохнула. Больше всего ей хотелось сейчас унестись подальше отсюда, на какой-нибудь необитаемый остров. И остаться там наедине с Логаном. Ему нельзя видеть её в подвенечном наряде до свадьбы, но Эмма многое бы сейчас отдала за то, чтобы нарушить это табу. Она посмотрела на клумбу. Фотограф ушла.

Вдруг чёрная макушка Логана оказалась у неё перед глазами.

– Логан! Ты с ума сошёл? Что ты здесь делаешь?

Будущий муж перевалился через подоконник и спрыгнул на пол.

– Я почувствовал, что ты скучаешь по мне, и пришёл! – он обнял невесту и расправил ей фату. – Пойдём, шокируем гостей совместным появлением!

– Нет! Так нельзя! – Эмма улыбнулась, представив себе эту картину: жених спускается со второго этажа, вместо того чтобы ждать невесту в обговорённом заранее месте.

– Тебе придётся уйти тем же путём, что ты проник сюда! Наши родители мечтают об идеальной свадьбе, так что давай постараемся не расстраивать их по мелочам!

Эмма поцеловала жениха и направилась к двери. Логан, обводя влюблённым взглядом её фигуру, заметил на левом предплечье девушки чёрный изящный штрих.

– У тебя из-под платья на левом плече мелочь выглядывает!

Девушка ужаснулась и принялась натягивать платье, чтобы скрыть татуировку. Логан, улыбаясь, подошёл к ней и накинул на плечи лёгкий палантин, который Эмма забыла на кровати.

– После этой церемонии мы с тобой устроим свадьбу на твой вкус – с мотоциклами и ночными трассами… И разрешим всем твоим друзьям прийти в коже и цепях… – сказал Логан.

Задорные искорки вспыхнули в глазах Эммы. Она послала Логану воздушный поцелуй и выбежала из комнаты. За дверью находился её благоухающий неземным парфюмом отец. Гости с нетерпением ждали внизу…

Элизабет облегчённо выдохнула – церемония бракосочетания окончена. Впереди – лучшая часть свадьбы. Гости шли по улице группками, весело переговариваясь, делясь впечатлениями.

Эмма и Логан возглавляли шествие. Встречным прохожим казалось, что одновременно сияют три солнца: то, что на небе, и лица молодожёнов. За ними шли родители невесты. Миссис Инос, облокотившись на руку статного мистера Иноса, то и дело всхлипывала и утирала слёзы радости кружевным платочком. Военный в отставке снисходительно посматривал на жену и прятал улыбку в густых усах.

– Сегодня такой день… такая погода – свадебный подарок от Бога для нашей малышки! Знаешь, мне не верится… Всё, как во сне! Я так рада! Сегодня целый день звонят знакомые, которые не смогли приехать на свадьбу… Звонила даже Наташа из России… Помнишь, я тебе рассказывала о ней? Это редактор женского журнала. Мы познакомились с ней три года назад в Париже… Она как-то узнала о том, что Эмма выходит замуж и поздравила всех нас… Кстати, Наташа приглашает нас к себе в гости!

Мистер Инос усмехнулся:

– К медведям?

Миссис Инос шутливо стукнула маленькой ладошкой мужа по руке.

– Старая и несмешная шутка!

Процессия привлекала к себе внимание – оркестр было слышно за несколько кварталов вперёд. Элизабет шла и представляла, что это она в цветах и кринолине шагает с гордо поднятой головой под руку с новоиспечённым супругом, изящная, как балерина, и хрупкая, как тот цветок в саду у Иносов. Девушка не могла больше сдерживать любопытство.

– Эмма, у вас в саду есть такой красивый цветок, я хочу узнать, как он называется, – проговорила Элизабет, перелистывая снимки в обратном направлении, чтобы показать девушке таинственное растение.

Эмма вспомнила лежащую посреди сада Элизабет и, едва сдерживая смех, сказала:

– Это маргаритка!

Элизабет хлопнула себя по лбу и рассмеялась:

– Я не знала, что кто-то видит меня!

Эмма мягко улыбнулась:

– Своей работы не нужно стесняться! Тем более, такой прекрасной работы, как у тебя! Ты – творческий человек, этим нужно только гордиться!

– А вот мы и пришли! – прервал их разговор Логан.

Приносить цветы к статуе Святой Девы давно стало традицией у новобрачных. Старое каменное изваяние, олицетворяющее собой чистоту, верность и любовь, будто распространяло вокруг себя волны света и спокойствия.

Пока гости фотографировались на фоне маленькой церквушки, что стояла неподалёку, Эмма подошла к Святой Деве и возложила цветы к её ногам.

Логан стоял поодаль, наблюдая за женой. Он влюбился в неё с первого взгляда, когда увидел Эмму, мчащуюся на мотоцикле в компании её друзей, на вид – отчаянных головорезов, но мягких в душе, как плюшевые игрушки. Ему долго пришлось завоёвывать неприступную красавицу, а ещё дольше – доказывать её родителям и друзьям с отнюдь не плюшевыми кулаками, что он достоин их Эммы. И вот – она его жена. Сейчас Эмма казалась ему ещё прекраснее, чем в тот день, когда они познакомились. Девушка что-то шептала каменному изваянию, едва заметно шевеля губами.