Текст книги

Кира Стрельникова
Бездушная

– Финира – гостья, – спокойно ответил я, и мелькнула мысль, что надо бы попросить экономку поставить Бездушной на дверь защелку.

Я не питал иллюзий насчет Шиарры – с нее станется подстраивать мелкие гадости, если она заметит, что я уделяю Финире внимания больше, чем остальным девушкам. Знала ведь: серьезно наказать не смогу, и выгнать – тоже… Безнадежная ситуация, как ни крути. Мне без Шиарры не обойтись, и она это прекрасно понимает, чем и пытается пользоваться. Услышав мой ответ, она подняла брови; на лице мелькнула озадаченность, а потом оно снова стало замкнутым и настороженным.

– Гостья? Вы редко водите к себе гостей, господин Аллард, – небрежно заметила девушка, снова нервно проведя пальцами по складке на юбке. – Особенно таких.

Ей я сознательно не позволял называть себя просто по имени, не желая сокращать расстояние между нами. Как бы жестоко это ни выглядело со стороны.

– Шиарра, – мягко заговорил я, но с предупреждающими нотками. – Я не обязан отчитываться тебе в своих действиях. И если сочту нужным, я познакомлю тебя с Финирой. Но если узнаю, что ты ей надоедаешь, – прищурился и на мгновение задумался, чем же можно пригрозить упрямой, – ты больше не увидишь меня, кроме тех моментов, когда мне будет требоваться твоя помощь. Ты поняла? – Дождавшись растерянного кивка Шиарры – раньше я сквозь пальцы смотрел на ее мелкие пакости, да и в последнее время она вела себя прилично, поняв, что ни к кому из девушек в моем гареме я не питаю сколь-нибудь серьезных чувств, – я закончил мысль: – А я узнаю, Шиарра. Мы договорились? – Я пристально глянул на нее.

Она опустила глаза на руки и молча кивнула.

– Простите, господин Аллард, мне в самом деле не стоило лезть в ваши дела, – сдавленно пробормотала Шиарра и, поднявшись, поспешно вышла из гостиной.

Посмотрев ей вслед, я нахмурился, в груди завозилось беспокойство. А не сглупил ли, так явно показав особый статус Финиры? Я же толком и не знаю, какая Шиарра, на что она способна всерьез…

Мои размышления прервала появившаяся гостья, и пришлось срочно изгонять с лица хмурое выражение – не хочу, чтобы Финира заметила мою нервозность. А увидев результат усилий портнихи, я, признаться, приятно удивился. Простое шелковое платье с длинными широкими рукавами из полупрозрачной золотистой ткани в тон всему наряду очень шло ей, освежая и придавая особую прозрачность зеленым глазам. Пшеничные локоны свободно лежали на плечах, и, глядя на Финиру, я невольно ожидал, что она вот-вот улыбнется немного смущенно, может, отведет взгляд или как-то еще выразит эмоции.

– Вам нравится, Аллард? – ровным голосом спросила она, сложив руки перед собой и не опустив головы, бесстрастно глядя на меня.

– А тебе? – задал я встречный вопрос, поймав себя на том, что, несмотря на немного неестественное поведение Финиры, все же любуюсь девушкой.

Улыбка ей, несомненно, пойдет.

– Мне? – переспросила она, и я кивком подтвердил правильность моего вопроса:

– Тебе, Финира.

Она оглядела себя, провела ладонями по платью, и на миг на отстраненном лице мелькнула тень задумчивости. Неужели?!

– Мне приятно быть так одетой, – чуть помедлив, все же ответила она, и я возгордился, как юнец, добившийся от своей зазнобы первого робкого поцелуя в щечку.

Уже хорошо, что она понимает хотя бы, что может быть ей приятно, а что нет. На этом тоже можно сыграть, и заодно есть с чего начинать. Все-таки что-то она может если не чувствовать, то ощущать, пусть на уровне таких простых понятий.

– Хорошо. – Я улыбнулся и поднялся, потом подошел к ней. – Тогда пойдем, у нас по плану – прогулка по городу.

Про магазины я сознательно не стал говорить, пусть будет сюрпризом. Посмотрю, как Финира отреагирует на предложение зайти и купить что-нибудь. Остановившись рядом с гостьей, я взял ее изящную кисть и положил себе на локоть, искоса глянув: как поведет себя? Но, видимо, на ближайшее время она исчерпала свой скудный запас чего-то, похожего на отголоски эмоций. Финира смотрела перед собой, ее рука расслабленно лежала на моем предплечье, и со стороны мы, наверное, выглядели очень неплохо. Если бы не бесстрастная маска на красивом лице.

Для прогулки я решил выбрать открытый двухместный экипаж, не зная, умеет ли Финира ездить верхом. Да и удобнее, если мы собираемся еще и за покупками. И хотелось, чтобы она начала привыкать ко мне. Я помог Финире забраться по ступенькам, поднялся следом и сел рядом с ней, постаравшись не помять юбку ее нового платья. А потом, даже не раздумывая о причинах собственного поступка, взял прохладную ладошку и положил на свою, рассматривая красивые длинные пальцы и аккуратно подстриженные ноготки. Почему-то мелькнула мысль о музыкальном инструменте – у Финиры руки, предназначенные для музыки. Арфа, гитара или пианино очень бы ей подошли, как мне кажется. Я медленно провел по изящной кисти и, ни на что особо не надеясь, спросил свою спутницу:

– Финира, ты когда-нибудь играла на музыкальных инструментах, не помнишь?

Она ответила не сразу, словно в самом деле пыталась вспомнить.

– Нет, Аллард, – произнесла она, и я поймал себя на том, что уже почти не вздрагиваю от ее ровного голоса и сам пытаюсь добавить в него эмоций.

Вот здесь, пожалуй, подошла бы задумчивость.

– Прежний хозяин не давал мне никаких инструментов, – добавила Финира.

Руку она не убрала, из чего я заключил, что мои прикосновения не вызывают у нее неприязни. Надеюсь на это. Я продолжил легонько поглаживать бархатистую кожу, обводил чуть выступавшие косточки и ловил себя на том, что мне нравится прикасаться к руке Финиры.

– И что же ты делала, когда… не была занята? – Я чуть запнулся, подбирая слова, чтобы избежать упоминания того, в чем состояла роль моей гостьи в ее прошлой жизни.

Что она убивала, забирая чувства людей, оставляя их опустошенными оболочками без души, не знающими, как дальше жить, и предпочитавшими самый простой выход – смерть. Незачем возвращаться к тому, что уже закончилось и никогда не повторится. Я очень постараюсь, чтобы Финира забыла все, что было с ней раньше, и у нее появились другие воспоминания, хорошие, добрые, светлые.

– Ждала хозяина у себя, – просто ответила Финира, ничуть не смутившись моего вопроса.

– Просто ждала? – удивился я, покосившись на ее отстраненное лицо.

– Да, – подтвердила она.

– Не читала, не рисовала, ничем не занималась? – зачем-то дотошно уточнил я.

– Нет, хозяин не разрешал, – пояснила Финира.

У меня в голове не укладывалось, как можно просто сидеть без дела и ждать, пока тебя позовут или придут к тебе. Это… чудовищно.

– Я понял, – кивнул я и откинулся на спинку сиденья; мой решительный настрой показать Финире другую сторону жизни лишь укрепился.

Обязательно – музыкальный салон. Пусть посмотрит, вдруг что-то вспомнит, вдруг в жизни до Собирателя она все-таки имела дело с инструментами. И предложить ей порисовать, вдруг понравится. Хотелось добавить в ее жизнь ярких красок, во всех смыслах. Между тем мы выехали с территории дворца, и экипаж неторопливо покатился по широким улицам Феира, мощенным светло-желтым булыжником. Мне нравился мой город с его домами из песчаника всех оттенков желтого, от насыщенного янтарного до бледно-золотистого, отполированного до прозрачности. Каменные арки входов, увитые цветущими растениями, ведущие в маленькие дворики перед богатыми особняками, разноцветная плитка и мозаика на стенах, витражи в окнах – все вместе составляло удивительно гармоничный ансамбль. В него вписывались разнообразные запахи пряностей, когда мы проезжали мимо кондитерских и булочных, какао, кофе, благовоний – это уже из маленьких часовен, посвященных кому-нибудь из Чувств, конечно же, тонкий аромат цветов. Феир был похож на разноцветный шелковый ковер с причудливым узором, которым не устаешь любоваться.

Разумеется, на главном проспекте, прямой стрелой начинавшемся от моста, ведущего на остров собора, расположились дома самых влиятельных жителей города и самые дорогие и модные магазины с витринами. Я поглядывал на Финиру, пока мы ехали, по пути рассказывая про Феир, она слушала, но все с тем же отстраненным видом, не проявляя особого интереса. А ее рука так и лежала в моей ладони, уже теплая, согретая моими прикосновениями, живая, мягкая. Мы проехали почти весь проспект, не остановившись ни у одного из магазинов, – не сюда я хотел привести Финиру, не в царство дорогих побрякушек. Почему-то казалось, здесь она ничего не найдет себе по душе, и дальше я попросил возницу свернуть к одному из ремесленных кварталов. В лавках зачастую можно найти удивительные вещички, пусть и не украшенные изумрудами и рубинами, но очень милые и не менее красивые. Мне нравилось там бродить, но, увы, я почти ничего не покупал – дарить некому. Твердо знал: никто из девушек в моем гареме не оценит эти вещи, в лучшем случае вежливо поблагодарят и забудут в дальнем углу на полке. Так что я просто бродил по этим лавочкам и наслаждался созерцанием, иногда радуя себя какой-нибудь покупкой.

Мы свернули на небольшую улочку, я попросил остановиться и повернулся к Финире.

– Ты не против дальше пешком прогуляться? – спросил ее, внимательно глядя в глаза.

– Если вам угодно, Аллард, – ответила она.

Я внутренне поморщился, но понял, что пока бесполезно добиваться большего.

– Если устанешь – скажи, – попросил я, справедливо полагая, что моя гостья не приучена к высказыванию своих желаний и будет молчать, а значит, нужно обозначить, что со мной она может говорить о них свободно.

– Хорошо, – коротко отозвалась Финира, приняв мою протянутую руку и выйдя за мной из экипажа.

Мы неторопливо пошли по тротуару, направляясь к одной из лавок, где продавали разные безделушки для женщин; я все поглядывал на девушку рядом со мной, пытаясь уловить на красивом лице хоть какие-то проблески эмоций, но тщетно. О чем заводить разговор, я тоже пока не знал – разве что о ее прошлом до попадания к Собирателю?

– Ты помнишь, откуда ты? – негромко поинтересовался я, прижимая руку Финиры к себе.

– Нет, Аллард. – Она покачала головой, а потом, к моему удивлению, продолжила: – Только какие-то смутные картинки, которые я даже не знаю, к чему в моей прошлой жизни относятся.

Самая длинная фраза, какую я до сих пор слышал от Финиры.

– Хорошо, я понял. – Я свернул к ближайшей лавке и открыл перед девушкой дверь. – Заходи, – сказал, ничего не объясняя, и моя гостья, ничего не спрашивая, зашла внутрь.

В лавке вкусно пахло деревом, сушеными травами, всюду на стенах висели зеркала разных размеров, яркие коврики, еще всякие мелочи, предназначенные для создания уюта в доме. На полках и нескольких столиках стояли шкатулки, статуэтки, в коробках лежали ленты, заколки, кошельки и прочая мелочевка, расшитая бисером, украшенная тонкими чешуйками перламутра и эмали. За прилавком стояла невысокая худая женщина неопределенных лет с добрым улыбчивым лицом – хозяйка лавки. Все товары делала ее большая семья: она сама, дочери, муж, сыновья. Место, популярное среди жителей этого квартала, зажиточных торговцев, кузнецов, булочников и других респектабельных жителей, честно зарабатывавших свой хлеб.

У порога я придержал Финиру за плечи и наклонился к ее уху: