Текст книги

Олег Михайлофф
Галактика Надежды


На экране телевизора засияли звезды, потом черная дорожка пробежала, и тут появился он, тот с которым она провела семь тяжелых и непростых лет своей жизни, тот, кто есть отцом ее ребенка, тот, с кем ушла ее юность и она перешла в стадию самостоятельной зрелой женщины.

По коже пробежал мороз, это же он, который с диктаторскими замашками ее неся на руках посадя в авто вез в ротдом. Она вспомнила свои слова: «вон с моего участка, туниядец, транжира и неудачник», и, как она считает, именно по его вине она до сих пор не востребована. Ее веки задергались, слезы, плач.

– Нет, я буду тебя смотреть! Я сильная, я смогу!

На экране нарисовалась большая сцена, рок-группа, а в центре он как всегда в своих черных очках да в своем одеянии из темных тонов. Музыканты начали играть песню «Дождь», ту самую под мотив которой много лет назад он убаюкивал сына, напевая слова вместо колыбельной, а она вместо того, чтобы поддерживать…

Сознание переносит ее в тот небольшой домик, где они жили вместе всей семьей.

– Я придумал песню! Я чувствую, что она классная! – с радостной улыбкой на лице он хочет похвалиться ей, что он что-то может, а в ответ получает: – Да как ты можешь крутить эту ересь, этот бред никому не нужный, ты не поэт и не музыкант!?

– Но как же моя душа, я ведь чувствую, что она, моя песня хорошая, я ведь знаю!

Ребенок уже уснул, посапывая будто сон – дримота и вправду забрал в свои объятия, набросавши снов.

– Прекращай свою крутанину! Да подымись побыстрей, в потолке мыши!

Подорвавшись с кровати, подбежав к подвесному потолку, вытащя составляющий квадрат из прессованной бумаги. На острую вилку одним мгновением нахромил лазающую мышь. Открывши окно, бросив собаке, которая бесцеремонно проглотила ее…

Звуковое оборудование выставлено из комбиков фирмы «Маршал», гамма световых прожекторов через экран телевизора просто слепила ей глаза, которые и так были залиты слезами. Она давно так не ревела. Боль пронзала ее душу, как будто иголка влезла с точностью в какой-то болевой нерв, а глаза податливо реагируя, выдавливали ручей нечеловеческих слез. На сцене гаснет свет, потом световая дорожка «Мошенники большого города, или…» часть вторая. Звучит речитатив из песни Зеленый светофор.

Людей окружают не только дороги, удачи, потери, хорошие дни

Дороги, дороги, как странные люди,

Но выбор за вами, куда вам идти.

Именно она, пойдет не в ту сторону, не по той дороге жизни, поставив не на того человека, изменив и предав мужа, потерявши в его глазах навсегда ее как верную и преданную жену, и как теперь ребенку, которому она внушала много лет, что отец умалишенный шизик, прийдеться объяснять обратное. Завралась, запуталась, лихой, как говорится, попутал.

Отдавшись сожителю внаглую изменив мужу, она надеялась в дальнейшем, что все-таки, выбор сделан ею правильный, именно «этот» выбор и воплотит все ее планы о теплой Киевской квартире в реальность. Но с момента первой измены ничего не поменялось, лишь только проплата за учебу взамен на сексуальные утехи в его постели. А ведь Дымерка Сергей лично тогда говорил: – Вы потерпите чуток, дотянете вместе цех, и ни на какого пидераста не прийдется работать!

– Да, был прав он тогда!

Все цвета радуги перемешались в ее голове, ей действительно стало так плохо, что по сравнению с изменой эту боль нельзя было сравнить.

Балконы большого зала наполнила публика, это были люди высшей категории общества.

На его концерт билеты были проданы в мгновение, несмотря на большую их стоимость и даже у барыг, которые завышали цены в момент продажи один к десяти.

Это «Имя» что-то значило в мире авторов исполнителей. На его концерт приехали мэтры шансонье, роковых направлений и даже сама примадонна русской эстрады уважила его персону, несмотря на проделанный ею путь. Зал был заполнен до отказа. Его песни были популярны для всех возрастных категорий. Что может сравниться с музыкой? Это жизнь наполненная волшебством, божественный дар творца. Под первые аккорды известной песни «Дождь», в ярком свете прожекторов под оглушительные и фантастические крики тинэйджеров, на сцену выскочил их кумир с золотым микрофоном в руке, одетый в яркую рубаху апаш, облегающие черные джинсы фирмы «Ренглер» и темные очки стоимостью как минимум в две с половиной тысячи евро.

Концерт прошел на ура, поклонники бросали к ногам идола охапки роскошных цветов, умоляя повторить на бис его бессмертный шлягер «Зеленый светофор». По окончанию феерического действия, белый лимузин отвез звезду в сопровождении примадонны и его окружения в шикарный ресторан «Голливуд», где до утра отмечали его очередной успех.

Вернувшись в шикарные апартаменты отеля «Редисон Славянский», Олег устало откинулся в кресле, закрывши глаза.

Возьмешь сигарету, затянешь и вспомнишь

То милое детство и юность моя

Память перенесла его в босоногое детство, когда он, будучи ребенком, слушал по вечерам от своей бабки Ольги рассказы о том, как во время войны на оккупированной немцами территории помогала партизанам разведывать дислокацию гарнизонов врага, технику боеприпасы. В результате одного из боев немцев с партизанами, она, будучи ребенком, рискуя жизнью, тащила ящик с боеприпасами, в котором находились гранаты. В ходе ожесточенной схватки ее тяжело ранили в левое плечо, в результате чего рука не полностью сгибалась до конца ее жизни, а осколок, застрявший со времен войны в ее мягких тканях, останется до конца ее дней. Эта боль будет способствовать воспоминаниям о тех страшных событиях. Сама же она в дни войны ютилась со своей семьей в землянке вместе со своим отцом Иваном и матерью Федорой, младшим братом Петиком и бабушкой по материнской линии Лукирией, так как их дом сожгли. Вместе с ними находилась кормилица, корова Машка, которую выводили выпасать только ночью, чтобы ее не резервировали немецкие солдаты.

Когда началась война, дома были разбомбленные тяжелой артиллерией, сожженные до тла и только черные угли лежали на местах, где ранее стояли красивые избы. Возле большого ореха, который единственный уцелел в том ухоженном, уютном дворике после нападение фрицев, Федора с Иваном прикопали в землю неглубоко три мешка пищевой соли. Поздней ночью маленькая Ольга с младшим братом вынуждены были ехать за солью. Немцы в селе детей не трогали. Расстояние между землянкой и домом было около двенадцати километров. Взяв самодельные сани, закутавшись потеплее, дети двинулись в путь. Снежные дороги той зимой давали возможность двигаться им к намеченной цели. Вот уже спереди их появилось на горизонте огромное озеро, перейдя которое, а там рукой подать к ихнему сожженному дому. Маленький брат устал, и Ольга посадила его на санки, везя за собой. По льду санки прошли очень быстро. Большое озеро оставалось позади. Вскоре они увидели место, где еще не так давно все так счастливо жили, и не подозревали, что в один миг все могло так измениться. Возле ореха, накрытое место они отгребли небольшой саперной лопаткой, которая была увязана на санях. Быстро нагрузив два маленьких мешочка, которые им дала мать, Ольга увязала их покрепче к саням. Назад дорога оказалась сложнее, дети уже изрядно вымотались, но усердно продолжали тащить санки домой.

Поднявшись на заснеженную гору, немецкий снайпер засек какое-то движение, и в темноте не смог рассмотреть, что это дети, открыл по ним огонь. Ольга, пытаясь укрыть братишку, и, спасаясь сама, неловко потянула санки, которые перевернулись и покатились вниз. Дети, перепуганные от выстрелов, побежали за санями. Добежав и поднявши их, они обходными дорогами стали возвращаться назад. Намотав при этом еще несколько лишних километров. Притянув с трудом санки к землянке, Ольга почувствовала в левом плече страшную боль, и раздающееся по всей руке непонятное тепло. Родители, осмотрев руку, увидели, что все вещи на дочери пропитаны кровью. При обстреле какой-то осколок угодил все же ей в руку.

Золото-соль использовали для приготовления пищи и подсаливания рыбы, которую ловили в озере. Одного из дней в перекрытие землянки угодил снаряд. Пробивши верхнюю часть крыши, угодив прямо в середину. Землянка представляла собой две небольшие комнаты и длинный коридор, в котором была привязана корова. В этот момент все еще спали. В одной комнате спала вся семья, а во второй бабка Лукирия. Угодивший в другую комнату снаряд, оторвал бабке обе ноги, разбросав куски мяса по всей комнате. Страшный взрыв и дикие вопли старой женщины мгновенно подбросили всех спящих. Куски свежего мяса с оторванных ног вместе с кровью полетели в разные уголки землянки. Землянка стала похожа на свежеобразовавшуюся руину, воронка в одном отсеке, клубы дыма и пыли, а над этой воронкой будто висело изуродованное окровавленное тело, без обеих ног. Напуганные люди через разбросанные балки пробрались к бабке Лукирии и вытащив ее неружу. Потеряв много крови, страшно было смотреть на искалеченное ее тело. Прожила она лишь несколько часов, в страшных муках покинув нас. Маленькие дети плакали, обнимая свою дорогую бабку, не хотели с ней расставаться. Родители никак не могли оттянуть их от бездыханного тела. Похоронили бабку Лукирию в воронке, которую выбил снаряд недалеко от их землянки.

Рука у Ольги совсем плохо выглядела. Она слягла с горячкой и родители уже даже и не надеялись, что удасться ей поправится. Ребенок пролежал в бреду около двух недель. Федора отпаивала ее отварами из целебных трав, которые она еще с лета насобирав, и бережно хранила в мешочке. Чудом эти травки действительно помогли поставить дочь на ноги. Правда это ранение навсегда оставит о себе след, ведь рука дочери так и не начала полноценно работать как раньше.

Однажды Ольга с братиком шли в свое родное село, чтобы посмотреть, на месте ли еще их соль. Раздался голос. Обернувшись их, позвал немец. Ольга так и не поняла, чего он от них хотел, но по детской наивности все же остановилась. Немец долго пытался им что-то рассказать, а дети только пожав плечами, не знали что ответить. Жестикулируя руками и чтото крича, указав им остаться на месте. Отойдя в сторону, немец очень быстро вернулся, принеся небольшой мешочек с сахаром, несколько конфет, и небольшой кусочек парашютной ткани. Все это он протянул Ольге и показал на дырки в ее старом платье. Ольга поняла, он хотел, что бы у нее появилось новое платье из этого отрезка, и молча приняла дар.

Дети продолжили путь.

Беда приходит не одна! После смерти горячо любимой бабки Лукирии, маленький Петик, простудился и начал сильно болеть. Как не пыталась Федора спасти сына, отпаивая всевозможными снадобьями, которые были в ее маленьком мешочке, он все-таки болел около полугода. Ранней весной, так и не дождавшись окончания войны, умер от той болезни. Ольга очень тяжело переживала смерть родного единственного брата, ведь они всегда были вместе, а сегодня его больше нет. Федора тоже никак не могла прийти в себя после смерти сына, и надолго слегла. Ольга как могла, ухаживала за мамой, и та все же пошла на поправку. В скорости Федора понемножку начала приходить в себя, но боль этой утраты не отпускала ее до конца жизни.

По окончанию войны, в 1945 году, бабе Ольге исполнилось восемь лет. Когда ей исполнилось четырнадцать лет, она познакомилась с Иваном, жителем села Пилява, Чернобыльского района. Их романтические отношения переросли в любовь. Не смотря на расстояние между селами, влюбленные могли преодолевать пешком расстояние в десять километров, чтобы увидеть друг друга. Ольга была тогда очень молода и наивна, чем и воспользовался Иван.

В 1951 году у них родилась дочь Тома, но к тому времени Иван познакомился с комсомолкой, активисткой Прасковьей, агрономом, присланной с Донбаса.

Оказавшись негодяем и карьеристом, Иван, бросив Ольгу с недавно рожденной дочерью, и ушел к Прасковье.

1946 и 1947 годы были голодными. Страна тяжело поднималась из руин, после тяжелой кровопролитной войны. Только благодаря тому, что отца Ященко Ивана, инвалида войны, орденоносца, жители села выбрали председателем колхоза, что помогло молодой маме Ольге и дочери Томе выжить в тяжелое время.

В то время, занимая эту должность, он имел возможность, к себе, в собственный сарай, привозить на подводе неучтенные килограммы колхозного зерна, для того, чтобы спасти свою семью от голода.

Однако жизнь отца Ольги Ивана с матерью Ольги Федорой не заладилась. В скором времени он переехал жить в соседнее село Грини, создав себе новую семью.

Ольга осталась жить с маленьким ребенком на руках и со своей матерью.

Воспоминание Олега прервал стук в дверь его фешенебельного номера. Это была его продюсер Нелли. Присев на спинку шикарного кресла, обнажив при этом круглые коленки роскошных ног, она взлохматила рукой его пышную шевелюру.

– Нас приглашают на корпоративную вечеринку к местному олигарху. За час выступления платят большие деньги, – проворковала быстро она.

Олегу была очень знакома патологическая жадность Нелли к деньгам. Часто забывая, что для Олега главным принципом было не выступление перед пьющими и жующими пышными, отъевшимися рожами кретинов, под тосты бредовых идей с хрустальным звоном бокалов, и не выступления в ночных клубах скудных забегаловок, а с первого дня его сольной карьеры, мечтой было выступать на больших концертах в огромных залах европейских столиц.

– Дорогая, ты забыла о моем принципе. На очередную норковую шубу ты сегодня уже заработала, иди, отдыхай, детка, а мне еще надо составить программу для выступления в Грант Опера в Париже.

Оставшись недовольной его ответом, Нелли грациозной походкой вышла из номера. Жадность Нелли вернула его в воспоминание о его семье.

Его прабабка Федора была старой скупердяйкой из купецкой семьи, и была такой жадной, что отбирала сметану и сливки от детей, экономив, заработала себе рак желудка, да и, в последствии померла.

Проживая и воспитывая одна свою трехлетнюю дочь, Ольга встретила своего будущего мужа Чкалова Петра Антоновича. Он был с бедной крестьянской семьи и проживал в семье Губино. Во время войны Петру было двенадцать лет, на его глазах немцы расстреляли его отца Антона, в саду под яблоней, где в последствии, на месте гибели отца, он посадил роскошный дуб.

Антон имел свою пассику. Вломившись к ульям, пьяные немцы начали искать мед. Розъяренный рой пчел вылетя наружу недовольствуя напал, кусая солдат. С перекошенными рожами закусанные немцы озверели, бежав в рассыпную.

В день расстрела немецкий староста, русский дезертир, перешедший на сторону немцев, сообщил о связи Антона и его сына с партизанами.

Антон со своей женой Марусей, дочерью Мелашкой и сыном Петром, находились в погребе. Немцы вытащили Антона с сыном с погреба и потащили на расстрел. Немец, видно вспомнив о своей семье и детях, оставшихся далеко от него в Германии. Взглянул Петру в глаза крикнув что-то на немецком, толкнувши Петра дулом автомата в спину. Дрожь, страх, пробрали тело его. Не меньжуясь, понял, что немец сказал: «Беги!». Ноги сами рванули с места.
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск