Полли Еленова
В Постели Хамелеона

В Постели Хамелеона
Полли Еленова

Ханна знает, как доставить удовольствие своим клиентам: она может подстроить внешность под вкус любого мужчины. Но всё портит тот, кто хочет видеть её настоящую со всеми недостатками. ВАЖНО: во главе угла стоят сцены 18+, лёгкое чтение. Все герои старше 18.

Содержит нецензурную брань.

Полли Еленова

В Постели Хамелеона

#1. Первый секс был банальным

– Ты не подходишь мне, ну совсем, понимаешь? – тянет Кларк, высокий блондин с истинно-сучьими глазами, на которого Ханна пялилась два года старшей школы, как идиотка. – В смысле, дело не в тебе, просто я только расстался с девушкой, вроде как… И она… была другой, я привык к другому… Ладно?

Он ухмыляется, оглядывая Ханну, но ничего не говорит, благоразумно помня о её вспыльчивости.

А она уже дома, в своей комнате стоит перед зеркалом, отбросив на пол одежду, и плачет. Пока не улавливает красноватое, будто неоновое свечение вокруг себя и не ахает, наблюдая, как наливаются жизнью недавно испорченные краской волосы.

Ханна не чувствует боли. Лишь обновление. Каждая её клетка принимает другой облик. Волосы падают на плечи золотистыми кудрями, глаза становятся миндалевидными, светлыми, такими ясными и чистыми, что хочется плакать. Нос теперь тоньше, губы полнее. Ключицы теперь выступают, соски? меняют цвет и форму, ноги стройнеют…

Ещё несколько минут Ханна любуется новым обликом, а затем начинает ухмыляться, поняв, на кого она похожа.

В таком виде она приходит в школу, и первым же делом заговаривает с Кларком, который едва ли не вывешивает язык, глядя на ложбинку между её грудей, просвечивающих, через кофточку.

– Так, что, давай я тебе всё покажу, хочешь? – ухмыляется он.

И Ханна соглашается. А после того как звенит звонок, заталкивает Кларка в гардеробную и позволяет сделать с собой всё, чего его душа желает.

Он смотрит на неё недоверчивыми, поблескивающими глазами, а затем толкает к стене и усаживает на комод. Целует влажно, мучая губы укусами, запускает подрагивающую руку ей под короткую юбку.

Она задыхается от эмоций, тот самый парень трогает её, сходит с ума, целует, как в последний раз…

Вот только ей не особо нравится, всё как-то… не так.

За всем этим она не успевает заметить момент, когда угасшее возбуждение подхватывает и её лёгкий облик соблазнительной, пышногрудой блондинки с осиной талией.

Унося с собой прочь.

И Кларк начинает кричать.

***

– Да, вопил как резанный! – смеётся она фальшиво, рассказывая очередному клиенту одну и ту же историю про своё прошлое, потому что каждому интересен ответ на вопрос «а как оно было в первый раз?». Точнее, в каком облике она была и для кого. Конечно, их не интересует, как выглядит именно она, и что делали именно с её телом, ну да что уж там. – Ну, просто от шока, конечно. Наверное, подумал, что у него крыша поехала! – для наглядности Ханна крутит пальцем у виска. – Ну, об этой истории услышал Френк, и на следующий день забрал меня к себе. Весело, да?

– Ага… Ты бы это… Я подумал, может, поменяешься? По-другому хочу.

Ханна качает головой.

– А-а-а! – звучит отрицательно. – Я уже начала, деньги не верну.

И она целует, дразня, влажную головку члена.

– Ла-а-адно.

***

Она – Ханна. Королева неона и перевоплощений. Лучший экспонат в «Магнолии». И её уже полчаса дожидается важный гость.

#2. И все мои телеса – твои

Ханна заходит в просторную комнату с огромной кроватью посередине. Всё в тёмных, даже строгих тонах, и только покрывало багрово-красное, растёкшиеся кровавой лужей. Ханне нравится, когда есть место для манёвра, что не всегда заходит клиентам, ради которых приходится заморачиваться: локации менять там, цвет кожи, размер груди. Такое.

Но есть и покладистые мальчики, что потворствуют услащенью её тайной, вообще-то, клаустрофобии. Такие как Жан.

О, прекрасный Жан! Он поднимает Ханне настроение, когда вот так сидит, чуть сгорбившись, без рубашки, сверкая своей бледной кожей, кое-где усыпанной мелкими родинками, словно звёздами. У него вьющиеся тёмные волосы, прямой нос и льдисто-голубые глаза. Так бы она себе представляла любого аристократа из любовных романчиков, если бы вообще читала их.

– Ты снова так выглядишь? – поднимает он на Ханну разочарованные глаза, а она обводит свою поблёскивающую от масла кожу ладонью, очерчивая идеальную, как подумали бы многие, фигуру.

– Ну, сладкий, ты же знаешь, мне нужно время, чтобы настроиться на твой лад… – едва ли не мурча, Ханна подходит к нему и касается горячей кожи, прикрывая веки от удовольствия.

Причина, по которой её до сих пор не связали, чтобы отдавать всем подряд – ей нужно настроиться, возбудиться хоть немного, мужчина должен быть приятный. Без согласия можно. Но тогда без шестого размера и удивительной, затягивающей и влажной узости внизу.

Конечно, многое решают деньги, со временем Ханна научилась ладить с разными мужчинами, какими бы уродами они ни были внешне, возбуждаясь от одной лишь суммы, указанной в чеке.

Но если кто-то из них окажется уродом моральным, это может всё сбить, поэтому любые грубости обговариваются.

Френк потакает своей гусыне, несущей золотые яйца, и «Магнолия» процветает как никогда.

Но с Жаном действительно, приятно, несложно. В конце концов, у него красивый член. Лицо тоже.

Но на лица у Ханны память хуже.

Она сверкает оранжевыми, хамелеоньими глазами – единственным, что не может измениться в её облике с недавних пор, – водит пальцами по сильным плечам и трогает себя за соски?.

– Поговори с ней, – изрекает трагическим голосом.

Ей нравится, что их с Жаном ночи в последнее время оборачиваются спиритическими сеансами.

Ну, только по живым, конечно. Ханна бы не стала спекулировать на чьей-нибудь умершей жёнушке, хотя одна идея у неё на примете есть.

Жан прочищает горло и, всё ещё смущаясь, будто впервые, начинает говорить:

– Агния, прошу простить меня, я жалею всю жизнь, что так ужасно поступил с тобой! Я любил тебя, любил твои формы, твои рыжие волосы… везде. Ты снишься мне так часто, я схожу с ума. Я прихожу сюда к милой Ханне каждый месяц, чтобы… Чтобы вернуть всё хотя бы на одну ночь.

Ханна усмехается, ух ты, он назвал её милой, они уже добрые приятели, получается.

Но… главное – не отвлекаться.

Чем больше Жан говорит, тем гуще становится неоновое свечение, исходящее от её, стремительно набирающего массу тела.