Том Волков
Удачи вам, Сеньор!

Удачи вам, Сеньор!
Том Волков

Перед Вами уникальный исторический фэнтези, приключенческое описание событий, происходящих в Латинской Америке в 18 веке. Повествование ведется от лица главного героя – молодого офицера колониальных войск Графа Педро Гарсия Мендоса. Находясь в полном здравии в Санто-Доминго, он наслаждается жизнью пьяницы, ловеласа и картежника. Но решительный поворот в судьбе героя происходит благодаря случайно оказавшимся в его руках старинным вещам времен конкисты. Книга будет интересна любителям приключений и романтических историй .

Том Волков

Удачи вам, Сеньор!

I. Некролог

Я сидел на палубе этой чёртовой посудины и тупо пялился на клочок бумаги, попавшийся мне в корабельном гальюне. Я бы использовал его по назначению, но, бросив беглый взгляд на этот клочок испанской колониальной газеты, я, остановленный надписью «Некролог», чисто машинально продолжил читать: «Сегодня, такого-то числа, мы скорбим о погибшем в сражении графе Педро Гарсия Ме…». Здесь некролог обрывался, видимо, его продолжением уже воспользовались. Твари! Они даже некролог не смогли напечатать на главной странице, а впихнули его между колонкой частных объявлений и ценами на колониальные товары. Я ещё раз взглянул на дату моей кончины, и тут меня вдруг словно холодной водой облили: они же похоронили меня через три недели после нападения на форт, когда я трясся в горячке на больничной койке. Как они могли узнать, что я убит, ведь если кто и выжил в форте, то не мог ещё добраться до Санто-Доминго, a настоятель миссии отправил гонца только на третий месяц моего пребывания у них. Они же, получается, приговорили меня. Я же не должен был вернуться из этой ссылки живым. И постепенно, по мере того как я объяснял себе всё произошедшее со мной в последнее время, в моей голове начала складываться картина. A сны, снившиеся мне раненому и повлиявшие на моё решение, наконец-то стали обретать реальное значение. Во сне мне являлась одна из моих сестёр, которую я не помнил, но во сне я точно знал, что она моя сестра, и до самой беседы с настоятелем умоляла меня не возвращаться в Санто-Доминго. И ведь она была права. Я никому не был нужен живым! Никому!!!

Выпив, наверное, полбутылки рома и пялясь в этот клочок газеты, я пытался разобраться в себе, и мысли опять уносили меня в прошлое. Когда же всё это началось, когда? Спустя три года после моего прибытия в Новый Свет? Наверное, да. Мы только что вернулись в форт, славно повеселившись на португальской стороне, хорошо поживившись в разграбленном нами пограничном португальском форте и приведя несколько сотен пленных индейцев. Это был наш знак возмездия чёртовым португальцам, и так отхватившим неприличный кусок, но всё равно не прекращающим попыток пощипать соседей: то нападали сами, то подстрекали индейцев. Вот так в последней стычке с индейцами мне достался удивительный трофей: серебряные доспехи, кираса и шлем морион, отделанные искусными узорами и клеймом толедских оружейников и, видимо, снятые с убитого офицера несколько столетий назад во времена конкисты под руководством Кортеса.

Последняя решительная баталия с индейцами была скоротечной. Безумцы пытались отбить своих соплеменников, коих мы согнали в захваченную нами португальскую крепость, да и крепостью это нельзя было назвать: пара деревянных строений, обнесённых по периметру деревянным частоколом. Веря в своё численное превосходство над нами, они выстроились в несколько шеренг перед крепостью и, словно предавшись какому-то дикому безумству, выкрикивали какие-то угрозы в наш адрес, сотрясая при этом оружием. Несколько дружных залпов из-за стен крепости изрядно сократили их численный перевес, а когда безумцы решились на штурм, то последующие залпы позволили лишь каким-то единицам добежать до стен, чтобы тут же умереть под ними.

Я очень хорошо помнил этот момент, когда, оглядывая поле битвы перед крепостью, я ощущал, как во мне зарождалось какое-то чувство триумфа, словно я Франсиско Писарро, только что одержавший победу над инками и пленивший их вождя Атауальпу.

Исследуя вместе с солдатами поле, заваленное телами индейцев, я обратил внимание на одного из них, нет, мне не было никакого дела до мёртвого индейца, но вот то, что на нём была одета кираса и рядом с ним валялся шлем…

Подойдя ближе, я поднял шлем: он был весьма стар и потрёпан временем, но на нём явно проглядывался чей-то герб, и это лишь прибавляло ему прелести. Чудесная реликвия словно несла память о былых сражениях Кортеса, Писарро и прочих аделантадо, что завоёвывали Южную Америку или пускались в авантюру поиска Эльдорадо. Передав шлем солдату, следовавшему за мной, я попытался снять кирасу, но тут до этого мёртвый индеец вдруг очнулся и, выпучив в предсмертной агонии глаза, заговорил что-то на своём наречии, отплёвывая при этом кровавые брызги, но в булькающем клёкоте из-за простреленного горла я ничего более не смог разобрать, кроме произнесённых по-португальски «sangue»[1 - 1 Sangue (с португальского языка) – «кровь».]1 и «morte»[2 - 2       Morte (с португальского языка) – «смерть».]2, и тут солдат, стоящий рядом со мной, нанёс ему удар прикладом по голове, закончив его мучения.

– Зачем? Что он говорил, ты понял что-нибудь?

– Сеньор лейтенант, он говорил, что если вы хотите жить, то должны сначала умереть! Он не только проклинал вас, но ещё и читал какой-то заговор, и я лишь не дал ему шанса наслать на вас жуткое проклятие.

– Откуда ты знаешь? Я понял лишь два слова: «sangue» и «morte».

– Поверьте мне, сеньор, я провёл год у них в плену, я хорошо изучил их язык, я такого натерпелся от них, я… – и в подтверждение того, как он их ненавидит, ещё раз со всей ненавистью ударил мёртвого индейца по голове.

– Стой, сначала сними с него доспехи, а потом хоть на части его режь, – и, брезгливо пытаясь оттереть капли крови, попавшие на мой мундир, я зашагал обратно к крепости, но в голове какой-то занозой засела фраза: «Умереть, чтобы жить».

Но вскорости всё это забылось, а когда наш отряд во всём великолепии победителей вступил в предместье форта Санто-Доминго, то эйфория праздника напрочь выкинула из памяти этот неприятный момент. Надев поверх мундира доспехи доблестного воина и ощущая себя не меньше чем римским центурионом, победившим очередных варваров, я ехал впереди колонны пленных индейцев. Всё скудное население предместья форта выбежало на улицу встречать новоявленных триумфаторов. Оглядываясь по сторонам, я встречал лишь ликование толпы, улыбки женщин и одобрительные взгляды. Кираса и шлем на радость мне сверкали на солнце, озаряя мой триумф вполне ощутимыми лучами света. Это была победа. Победа, которую стоит отметить.

II. Сделка

После бурной попойки, устроенной в гарнизоне по случаю нашей удачи, я валялся на кровати, мучаясь от головной боли, и ожидал появления своего слуги, которого уже битый час назад отправил за вином. Чуть позже он наконец-то появился.

– Карлос?! Где ты взял это пойло? Меня же сейчас стошнит.

– Сеньор Педро, мне отказали во всех лавках: мы им задолжали приличную сумму, а это мне любезно одолжил мой земляк из гарнизонной столовой.

– Чёрт побери, Карлос, ты что, не мог им сказать, что мне за приведённых индейцев полагается денежное вознаграждение, а через две недели будет выплачено жалование.

– Сеньор, простите, не хотел вас огорчать, но капрал из штабной канцелярии по секрету шепнул мне, что ваш денежный приз уже поделён между офицерами в счёт погашения карточных долгов, а вашего жалования едва ли хватит, чтобы покрыть долги перед всеми лавочниками.

– Ладно, Карлос, ты свободен.

Я сидел на кровати и продолжал отхлёбывать из бутылки. Вино хоть и было самое дешёвое и мерзкое на вкус, но всё-таки потихоньку приводило мой похмельный мозг в норму, как вдруг послышался какой-то шум за дверью, и в комнату опять вошёл мой слуга.

– Сеньор, тут к вам посетитель. Отрекомендовался как банкир Рауль Фернандес!

– Чёрт, только кредиторов мне сейчас не хватало. Ладно, пусть войдёт.

А в голове роились мысли, разве я брал у него деньги? Не припомню… А, понимаю! Он, наверное, перекупил у кого-то мои долговые векселя и явился, чтобы первым урвать долг из моих призовых денег.

Bино уже начинало потихоньку действовать в моей крови. Ну что же, мерзкий ростовщик, сейчас ты получишь мой долг по полной. С процентами.

B комнату вошёл пожилой элегантно одетый сеньор и, не дав мне сказать ни слова, сразу же повёл диалог сам.

– Добрый день, сеньор лейтенант, разрешите отрекомендоваться: Рауль Фернандес, банкир и финансист. Прошу прощения за беспокойство, но я бы хотел пригласить вас отобедать со мной и обсудить одно дельце, выгодное для нас обоих.

От его слов мысли сумбурным потоком роились в моей голове. Не спрашивает о долге? Приглашает на обед? Ничего не пойму, а да ладно, всё к чёрту, обед так обед.

– Я принимаю ваше приглашение сеньор, э-э-э…

– Рауль Фернандес.

– Да, сеньор Рауль, только мне нужно переодеться, и где вы меня будете ожидать?

– Таверна «Сонная Черепаха» – и, изящно поклонившись, вышел.

«Сонная Черепаха»! Однако там цены! Видимо, действительно что-то выгодное предложит, и не придётся опять залезать в долги.

Сеньор Рауль не торопился со своим предложением, а дал мне спокойно наслаждаться обедом, при этом иногда отвешивая мне дифирамбы по поводу моей доблести и храбрости, о которой ходят слухи по всему Санто-Доминго. Но когда я насытился и мой хмельной мозг начал оценивать прелести женского пола, находящегося в этой таверне, он решился огласить своё предложение.

– Сеньор Педро, о вашей храбрости ходят легенды, а в последнем сражении с индейцами так вообще вам не было равных. И я слышал, что в этой деревне вам достались старинные доспехи. Так вот об этих доспехах я и хочу с вами поговорить.

– Уважаемый Рауль, э-э-э… – пытался я вспомнить его фамилию.

– Фернандес!

– Да, уважаемый Рауль Фернандес, не хотите ли вы попросить меня, чтобы я их вам продал?

– Да, именно, и я предложил бы вам очень хорошую сумму за них, скажем…

Я не дал ему договорить: мой изрядно захмелевший мозг был не способен ничего соображать, и тут я просто взорвался.

– Да как вы могли предложить мне такое, мне, офицеру, продать доспехи, принадлежавшие какому-то достопочтенному воину, сложившему голову в боях Кортеса против индейцев.

– Сеньор Педро! Сеньор Педро, но вы даже недослушали, какую сумму я хочу вам предложить.

– Рауль Фернандес, я боевой офицер, а не торгаш и мне неинтересна ваша сумма. Я не торгую офицерской честью, и вы никогда не прикоснётесь своими грязными руками к доспехам доблестного воина.

Будь я трезвым и вспомни о своих долгах, я, конечно же, выслушал бы его, но к этому моменту я уже достаточно много выпил, и мне ничего более не хотелось, кроме как продолжать веселье, и, послав куда подальше этого Рауля, я вышел из таверны и направился в ближайший бордель.

III. Франсуаза

Снился жуткий сон: я нахожусь в пустыне и, обессиленный, лежу на песке, меня мучает жажда, но я не могу даже пошевелиться, а на грудь мне медленно заползает и угрожающе шипит змея. Я пытаюсь крикнуть, но из пересохшего горла не вырывается ни звука, собирая последние силы, я пытаюсь скинуть с себя эту гадину и… и тут я вдруг очнулся. Я лежал на большой кровати и удивлённо оглядывался по сторонам, приходя в себя после этого жуткого сна и пытаясь понять, где я. Это не пустыня, а богато и со вкусом обставленная спальня. Змея! Я всё ещё чувствовал её на своей груди и подскочил от испуга. На кровати рядом со мной, мило улыбаясь и водя своим изящным пальчиком по моей груди, лежала обворожительная молодая женщина: на ней была только лёгкая прозрачная накидка, которая не скрывала, а наоборот, подчёркивала все формы её тела. Мой похмельный мозг кипел и никак не мог понять, где я и как здесь оказался. Последнее, что я помнил – это, как с кем-то пил за чьё-то здоровье в портовом борделе, но обстановка комнаты никоим разом не подходила для бордельных лачуг, где местные жрицы принимали своих клиентов, а красотка, лежащая рядом с ним, уж точно не была похожа на портовую шлюху. В голове опять пронеслось: кто она, где я? И тут, как бы услышав мои мысли, незнакомка заговорила.