Текст книги

Катя Матуш
Звёздные окраины. Том 2


Я почувствовала холодные руки на своей шее, и через секунду отключилась.

***

Тело очнулось раньше разума, когда я пыталась открыть глаза, уже чувствовала саднящую боль внизу живота и между ног. Я лежала на спине укрытая пышным лёгким одеялом, что приятно скользило по телу и, осматривая белый потолок радовалась, – ума привязать меня к кровати в больнице хватило. Правая рука лежала открытой, рядом торчал шест капельницы. Я не могла пошевелиться, голова болела, губы слиплись, легкие жгло и казалось, бешенное биение сердца легко можно разглядеть поверх укутывающей меня перины.

Голова соскользнула на бок.

Это не больница…

Вдоль стены, на месте, где у меня стоял небольшой шкаф, высились стеллажи, забитые книгами. Те, что не влезли, ровными пирамидками лежали рядом на полу. И не лень ему было раскладывать их по размерам? Рядом громоздился шкаф и комод, что своими венге фасадами броско разбавляли помещение.

Стены не отличались по цвету от потолка, отчего казалось комната круглая.

На стене напротив висел широкий холст проектора, само устройство было привинчено к потолку над моей головой. Я здесь уже была… аккурат вчера. Но рассматривать подробности сил не было, выворачивающее на изнанку возбуждение интересовало только что-нибудь мягкое, склизкое и тёплое. Сухость коснулась и глаз, я старалась не моргать и повернулась к окну, источающему мягкий утренний свет.

Рыба полулежал на узкой кровати, подобной скудной лежанке в моей квартире. Опершись спиной на большую подушку, он читал. Футболка изумрудного цвета и фиолетовые штаны в клетку. Не удивительно, что за пределами дома он носит только чёрное. Не умеешь в стиль, используй чёрный универсал…

Голова была перемотана легко нависающей на глаз повязкой, казалось, наклонись он чуть вперёд, и она спадёт, открывая белое, будто бескровное, лицо. Солнечный зайчики тонули в спадающих на шею волосах, что непослушно выбились из закрученного пучка. Удивительно, как гелиевый глянец меняет облик. Тогда он блестел и светился, отражал весь мир, будто защищаясь, а сейчас я чувствовала, как эта чёрная дыра.

К животу ощутимо подкрадывались остатки блуждающего по организму афродизиака. Он возбуждает, но уже явно не туманит разум настолько, чтобы навешивать на окружающих желаемые облики. Рыба нравился мне сам по себе, конечно, телу не терпелось сменить тяжесть оделяла на его объятия, но это пройдёт. Только что-то подсказывало, раскрыть тайны этой блуждающей во мраке галактики я хочу независимо от сводящего внутренности наркотика. Он опять меня спас.

Хруст переворачиваемой страницы прорезал дымку, что заволакивала весь вчерашний вечер. Они пишут завещания, мечтая после смерти попасть на сцену, где он сотворит из их тел кровавый шедевр. Платят должно быть не мало… Припоминая, как Лида сетовала на переезд всей семьи Риты, было понятно, что деньги мертвые модели получали исправно. Нравится ли ему эта работа, или приходится делать её ведомым чувством наживы, она в любом случае влекла за собой волну побочного счастья. Они не просто не убивают, они оставляют родственникам умерших шанс, что не в состоянии дать ни образование, ни замужество.

Я закрыла глаза и сразу словила горящие отблески костров. Их клубы отличались от наших лишь отсутствием занавеса. Алкоголь, наркотики, секс и никакого стремления спрятаться за мечтами о любви или счастье. Только жизнь, не распыляющаяся туманом лицемерия. Дико? Да. Аморально? Однозначно. Порочна ли страсть только когда не следует по пятам за любовью? Возможно, но тогда рая не существует, и все мы отправимся замаливать грехи, тешась с чертями у подножия адских котлов.

По голове пробежался колющий зуд, я дёрнула раскрытой рукой забыв о капельнице, чьё постукивание ножек сразу сопроводил мягкий шорох кровати у окна.

Я открыла глаза и, стыдясь смотреть Рыбе в лицо, отвернулась на книжные стеллажи. Скрип его кровати пробивал до мурашек.

– Идиотка.

Я пыталась ответить, но язык отказывался слушаться, мне едва удалось оторвать его от нёба. Выгнув шею, я начала елозить по подушке, пытаясь унять зуд. Платок с меня он явно снял, и сейчас что-то плотно перетягивало голову, почти до бровей. Вот и больница не нужна, наверняка он уже увидел мою разодранную голову и напишет пару рецептиков…

Склонив голову к окну, я блуждала глазами открывая рот, не в силах ничего сказать. Рыба спустил ноги на пол, поставил локти на колени и свёл ладони в замок, при этом явно не спуская с меня глаз.

– Мне кажется, ты забыла, где находишься, Вера. Ты хоть понимаешь, что по своей же дурости, чуть, – Рыба цыкнул, – Илья был готов расчленить Риту прилюдно и без всяких ножей! Из-за тебя их семью чуть не лишили талонов на еду на целый месяц! – закричал Рыба.

– Они не виноваты…

Рот наполнился слюной, я почувствовала, что моргать стало легче. Никто не тащил меня в этот клуб, не вливал насильно чёртовы коктейли. Я и вправду забыла, где нахожусь.

Рыба молча ушёл на кухню, после чего вернулся в комнату с парой табуреток. Я видела, как на одной развернулся чёрный несессер, рядом легла пара поблёскивающих ножей. Молча наблюдая, как он натягивает перчатки, я возрадовалась остаточному действию от коктейлей, иначе умерла бы быстрее, чем успела понять, что он собирается делать. Рядом с пустующим стулом опустился мусорный мешок.

Он отвязал мне сначала ноги, потом руки и притянул к краю кровати. Дышать было трудно, сердце колотилось, выбивая из горла сдавленные хрипы.

– Потерпи, через пару дней будет легче. – Рыба сел рядом на кровати. – Ещё пара коктейлей, и у тебя бы был передоз. Девчонки не рассчитали, что твоё тело почти в два раза меньше и с афродизиаком наверняка не знакомо.

Мои босые ноги безвольно свисали, удерживаться в этом положении было почти невозможно, голова кружилась. Посыпались слёзы, исчезая на белом полотне ночной рубашки, что, судя по виду, ему пришлось одолжить у соседок. Меня потянуло назад и в спину упёрла широкая ладонь.

Кулаки сжали мягкую тряпицу сорочки, задравшуюся чуть выше колен. Мне стало холодно, скрыть дрожь не удалось. Я уставилась на разложенные ножи и бритву.

– Успокойся, я не смогу тебя стричь, если ты будешь так трястись.

Я вопросительно уставилась на Рыбу и перевела взгляд на стул.

– Стричь?..

– Да, придётся брить наголо. Иначе голова у тебя никогда не заживёт.

– Зачем…

Озиралась я пока меня под руку сопровождали к стулу.

– У тебя педикулёз.

Я извернулась, впиваясь взглядом в мужика, что сейчас обрабатывал ножницы каким-то спреем и, не скрывая скорби, поглядывал на мою перемотанную бинтами голову.

– Это лечится?.. – отвернулась я к окну, пытаясь переварить страшный диагноз.

– Лечится… – с откровенной неуверенностью сказала Рыба.

Второй поворот головы дался мне тяжелее. Что я успела подхватить буквально за неделю в окраинах?! Я в панике тянула взглядом по его зелёной футболке и упёрлась в лицо, которое ну совсем не соответствовало ситуации.

Наверное, впервые я слышала от Рыбы некоторое подобие смеха. Рта он не открыл, но гулкий вздох сопроводили характерные звучные подёргивания. Заприметив мой ошарашенный взгляд, он откровенно засмеялся. Вцепившись рукой в мою голову, он отвернул её обратно к окну.

– Какого чёрта… – процедила я.

Я чувствовала, как его дрожащие от смешков руки, разматывали повязку. Он взял с соседнего стула флакон со спреем, и начал распылять по волосам. В нос ударил резкий запах химии.

– Успокойся, – сказал Рыба, – На моей памяти, от вшей ещё никто не умирал.

Муссон

– Где ты взял деньги?.. – сверлил я взглядом едва отрезвевшего мужика в синих спортивных штанах.

– Не важно, – цедил он, ужом извиваясь под пристальным вниманием окружающих.

– Я бы дал тебе денег! – шипел я. – Думаешь Марта примет твою подачку?.. Лучше бы ты молчал…

– Подачку?! – зло вытаращился на меня мужик. – Это моя дочь! – взревел он.

Лейла испугалась вскрика отца и вжалась в обшарпанное кожаное сидение ржавой развалюхи.

– Рита, придержи её, – усаживался я поудобнее, предвкушая скорый выезд на Вознесенский район, – ну и чего ты? – посмотрел я на Лейлу. – Сама хотела на экскурсию?

– Нихочу… – надулся ребёнок.

– Надо, нас уже ждут.