Михаил Александрович Бабкин
Слимпер

– И что у нас получается? – Семён сел на стол как на лавку, небрежно сдвинув в сторону смертоносный хлам. – Получается следующее: выйти отсюда мы не можем, не сняв защиту. А если её снять, то меня могут убить. Так?

– Убить – это вряд ли, – скептически хмыкнул Мар. – А я на что? Прикрою, не сомневайся… Уж на пару секунд меня хватит, чтобы тебя от чего угодно защитить! А за пару секунд сработает транспортное заклинание и – вжик! Ищи ветра в поле, вора в толпе. Не, не убьют. И не покалечат. Ручаюсь!

– Ладно, – кивнул Семён. – Хорошо. Не убьют и не покалечат. Но мавзолей-то останется настежь открытым! Вместе со всем магическим оружием… Можно, конечно, было бы прихватить с собой шкатулку, можно. Но я к ней и пальцем не притронусь! Боюсь я этой штуковины, – нехотя сознался Семён. – До дрожи в ногах. До икоты. И таскать её с собой по Мирам не намерен! Мало ли что…

– Если я тебя правильно понял, – безмятежно сказал Мар, – ты хочешь покинуть мавзолей, не убирая его защиты. И заодно сделать мавзолей недоступным для всяких чужих и примкнувших к ним Шепелей-Шмепелей. На будущее. Ведь так?

– Ты что-то придумал, – догадался Семён. – По голосу слышу, что придумал!

– Есть малёхо, – не стал скрывать медальон. – Сообразил, когда ты браслет в кошель прятал.

– А кошелёк-то здесь при чём? – Семён рассеянно похлопал себя по боку, кожаный мешочек под курткой отозвался звоном монет.

– Этот кошель ни при чём, – загадочным голосом поведал Мар. – А вот пустой, хранилищный… О, хранилищный очень даже причём!

– Что-то я, наверное, туго стал соображать, – пожаловался сам себе Семён, вставая со стола. – Кофе бы сейчас выпить. Или чайку крепкого… Я тебя, честное слово, не понимаю! Магического золота в хранилищном кошеле нет и не предвидится, чем же тогда он может нам помочь?

– Придётся растолковать, раз ты без кофе соображать не умеешь, – снисходительно сказал медальон. – Кошель-то напрямую связан с Хранилищем! Пусть теперь золота там нету, пусть. Но прямая связь кошеля с Хранилищем ведь осталась, никуда не делась! Собственно говоря, ты же всё время брал золото не из кошеля, а из самого Хранилища…

– Ну, – согласился Семён, не понимая, куда гнёт Мар.

– Лезь в кошель, балда! – рявкнул медальон. – Это наш единственный шанс. Кошелёк безразмерный, пролезешь как-нибудь… И яйцо с иглой прихвати, незачем его здесь оставлять! Заначим яичко в Хранилище, пусть его потом ищут!

Семён с ошалелым видом уставился в пространство, лихорадочно обдумывая сказанное Маром.

– Знаешь, – наконец медленно сказал Семён, – твоя идея настолько бредовая, что, пожалуй, может и сработать. А почему бы и нет? – Семён сорвался с места и бросился к одноногому столику с хрустальным ларцом.

Тяжёлая крышка ларца полетела в одну сторону, покрывало с вышитым золотым зайцем – в другую; серебряный гусь почти сразу развалился вдоль на две пустотелых половинки, стоило лишь хорошенько стукнуть им о чугунный столик; стеклянное яйцо покатилось по столешнице и Семён едва успел подхватить его, прежде чем оно упало бы на пол и разбилось.

Семён посмотрел яйцо на просвет: внутри него, в вязкой, похожей на глицерин жидкости, плавала длинная чёрная игла.

– Тоже мне, смерть Кощеева, – Семён небрежно сунул яйцо в карман куртки. – Лады. Войти-то Шепель в мавзолей всё равно войдёт, рано или поздно, слишком куш для него жирный… но вот выйти – вряд ли!

– Бедный Шепель, – лицемерно вздохнул Мар. – Какой неприятный сюрприз! Слушай, а если он от отчаянья чёрную шкатулку откроет, а?

– Пускай, – Семён принялся торопливо отвязывать от пояса хранилищный кошель. – Стены у мавзолея мощные, авось не выпустят шкатулочную пакость наружу… А и выпустят – не беда! Этот Мир давно мёртв… Некому будет погибать, кроме всяких интриганов-археологов и не в меру активных чужих. – Семён примерился сунуть ногу в кошель.

– Стой! – отчаянно завопил Мар, – не здесь! Надо уйти от ларца куда подальше: Шепель, поди, не дурак, может сообразить, как ты из мавзолея выбрался. Найди-ка такое местечко, где он кошелёк наверняка не обнаружит.

– Логично, – согласился Семён. – Только где ж его найти, такое место?

– На втором ярусе, по-моему, был пустой ящик, – подсказал медальон. – Без надписи и не запертый. Типа заготовки для очередного героя.

– Эй, кто тут в герои крайний? – задорно крикнул в далёкий потолок Семён, направляясь к лестнице. – Никого? Так я первый буду, – и затопал по ступенькам.

Глава 4

Селянин-Лесовик И Монах-Передвижник

Семён сидел в ящике-гробу и старательно растягивал горловину хранилищного кошелька: горловина хоть туго, но поддавалась.

Косо наклоненная крышка ящика неудобно опиралась на левое плечо Семёна и задевала ухо, но это было мелочью – главное было то, что крышка наверняка захлопнется, если он всё-таки сможет удрать через кошель, захлопнется и закроет волшебный мешочек от случайных посторонних глаз. Если только всё получится! Если…

– Фокусник, во избежание разоблачения, спрятался в собственном цилиндре, – торжественно возвестил Семён, натягивая мешочек на ноги как бесформенный кожаный носок, – и потому разоблачение не удалось… Ишь ты, страх какой! – поразился Семён: зрелище действительно было не для слабонервных, странное и несколько жутковатое – ног у Семёна уже не было по колени! Кошель словно заглатывал Семёна, втягивал его в себя всё быстрее и быстрее, ничуть при этом не увеличиваясь в размере.

– Падаю! – с испугом крикнул Семён напоследок и полностью провалился в кошель.

Крышка гроба с лязгом захлопнулась.

…Падение было недолгим: Семён чувствительно шмякнулся боком о каменный пол и тут же вскочил на ноги, с изумлением озираясь по сторонам: фокус удался! Какая радость.

В Хранилище всё было как и прежде: громадный купол над Семёном светился матовым молочным светом; вдоль самосветных стен в живописных позах лежали обнажённые мумии слимперов-неудачников… Почти как прежде, – поправил себя Семён. Потому что кое-какие изменения всё же произошли.

Во-первых, со стен купола исчезли тёмные размытые письмена. Во-вторых, исчезло магическое золото – полностью, без остатка. Вместе с камнями-самоцветами. А в-третьих, – рядом с Семёном, в нескольких шагах от него, лежал опрокинувшийся навзничь Блуждающий Стражник. Судя по всему, совершенно мёртвый. Вернее, совершенно не функционирующий – механизмы мёртвыми не бывают. Даже волшебные. Потому что они изначально не живые.

Видимо, когда исчезло магическое золото, переплавившись с подачи Семёна в самостоятельную магию по имени Слимп, – магию, наделённую собственной волей и собственными убеждениями, – защитное волшебство Хранилища изменилось. Раз и навсегда. За ненадобностью.

Блуждающий Стражник лежал, подогнув ноги и далеко раскинув руки в стороны. В буквальном смысле раскинув: руки отвалились от прогнившего корпуса и лежали поодаль от туловища, всё ещё сжимая ржавыми пальцами рукояти двух здоровенных пистолетов – оружия не колдовского и для магических Миров вовсе не характерного. Впрочем, Стражнику было невесть сколько веков – может, в то время, когда его создавали, пистолеты были на вооружении повсеместно? Кто знает!

Семён присел на корточки, склонился над тёмной от застарелой грязи головой-шлемом и сдвинул забрало на лоб Стражнику: под решетчатой пластиной был один сплошной ком слежавшейся пыли, из которого то там, то тут торчали оголённые петли проводов. Глаз у Стражника не было.

– Интересно, чем же он раньше смотрел? Целился как? – удивился Семён, доставая из кармана куртки стеклянное яйцо и старательно вдавливая его в пылевой ком. – Вот таким образом, – Семён вернул забрало на место, встал и отряхнул руки. – Вряд ли кому придёт в голову искать здесь яйцо с иголкой! – сказал Семён, крайне довольный свой выдумкой. – Фантазии не хватит.

– Эт-точно, – кротко согласился медальон. – Надо быть по-настоящему безумным, чтобы ковыряться в дохлом средневековом рыцаре, пусть и механическом. В поисках возможного клада… Большинство людей именно так и поступило бы. Поковырялось.

Семён пропустил мимо ушей вредное замечание – теперь его внимание привлекли пистолеты. Хотя Семён и отслужил в родной армии положенные два года, фехтовать шпагой или рубиться на двуручных мечах он не умел. Не учили этому в ПВО почему-то… А вот стрелять – да, учили. Правда, в основном из автомата АКМ, хотя несколько раз довелось пострелять и из допотопного револьвера, тяжёлого и неудобного.

Вынув оружие из рассыпающихся пальцев, Семён убедился, что один пистолет уже ни на что не годен: рябой от времени ствол в нескольких местах был проеден ржавчиной и заметно погнут, цельнолитая рукоять треснула пополам, как будто ей гвозди забивали… Зато второй был словно только со склада: чистый да гладкий. Ухоженный.

Вообще-то эти пистолеты были какими-то неправильными. Какими-то чересчур простыми, что ли, – ствол-труба как у ракетницы, спусковой крючок без обязательной защитной скобы, литая металлическая рукоять. И всё. Ни курка тебе, ни предохранителя… Семён более внимательно осмотрел исправный пистолет и всё-таки обнаружил у него сбоку нечто особое: небольшую кнопку-бугорок. Решив, что оружие вряд ли начнёт стрелять само по себе, если он на ту кнопку нажмёт, Семён надавил на бугорок.

Пистолет переломился наподобие охотничьего ружья: в стволе, как в дробовике, сидел один единственный патрон. Семён без усилий вытащил его, подцепив ногтями – да, это был самый что ни на есть обычный патрон! Старый, тусклый. Винтовочный, образца тысяча девятьсот четырнадцатого года. Или, вернее, заряд, весьма похожий на боезапас легендарной трёхлинейки: этот патрон был гораздо крупнее винтовочного и почему-то без капсюля, а остроконечная пуля у него была серебряная, размером с приличный огрызок толстого карандаша. Эдакий мини-снаряд против гигантского оборотня.

– О-о, – уважительно протянул Мар. – Убойная вещь! Да, от такой блямбы обычной магией не защитишься. Мой последний хозяин, например, не смог… Во-он его череп лежит, с дырищей над переносицей! Где ты его в прошлый раз уронил, там и лежит.

Семён не ответил, лишь неопределённо пожал плечами: он молча вложил патрон в ствол и с щелчком вернул оружие в первоначальный вид.

– Одноразовка, – с презрительной усмешкой знатока заметил Семён, небрежно ткнув стволом перед собой, в сторону молочной стены. – Пукалка-самопал. Ни прицела, ни нарезки… Примитивное оружие! Да и патрон наверняка дохлый, вон, даже капсюля нет. Муляж тренировочный… – и с беспечным видом нажал на спусковой крючок. Просто так нажал, для пущей убедительности. Для подтверждения сказанного.

Страшный грохот потряс стоялый воздух купола: пистолет рявкнул как малая парадная гаубица, потом ещё раз, и ещё… Лишь на пятом выстреле ошарашенный Семён наконец-то сообразил убрать палец со спускового крючка; отдачи у оружия не было.

– Если это одноразовая пукалка, – словно сквозь вату донеслось до Семёна, – то я имперская почтовая марка. Гашеная.

– Ёма-ё, – пробормотал Семён, продолжая держать пистолет в вытянутой руке, – это что такое было-то? Это почему?! – Он положил пистолет на пол – медленно и осторожно, точно полный до краёв стакан поставил.

– Так же и сердечный приступ схватить можно, – горько пожаловался Мар. – Хорошо, что у меня сердца нет, а то бы уж точно прихватило… А ещё очень хорошо, что у меня кишечника нету. Хотя позыв был. Причём сильный. Тебе, Семён, повезло, что я без кишок, а то…

– Оч-чень интересно, – Семён, не слушая жалоб безкишечного медальона, крепко потёр руки, унимая внезапную дрожь. – Оч-чень. Магическое огнестрельное оружие… Забавно. – После, немного успокоясь, поднял пистолет с пола и вновь осмотрел его.