Лариса Олеговна Шкатула
Королевская посланница


– Мне нужно подумать, – буркнул он, вышел из комнаты, да и из дома тоже, оставив своих товарищей лишь молча переглядываться между собой.

На всякий случай Соня решила закончить свой завтрак, ведь неизвестно, как сложатся обстоятельства и когда ей удастся поесть в следующий раз…

Себастьян, извинившись, опять покинул ее некоторое время спустя.

В гостиную заглянула Флоранс.

– Мадам, я разобрала ваш гардероб. Вы не желаете переодеться?

Соня подумала, что, пока Григорий ходит где-то и размышляет, она вполне может приготовиться к прогулке с мешком денег. Тем более что ей надоело сидеть одной в гостиной и ждать неизвестно чего. Мужчины прикидывали, крутили вопрос и так и этак, но действовать все равно придется ей самой.

Руки у Флоранс оказались проворными. Не прошло и получаса, а она уже помогла мнимой баронессе одеться и соорудила ей прическу, уверяя, что ее сиятельство очень хороша. По совету Флоранс Соня надела светло-зеленую шляпку с золотистым пером в тон своему зеленому полотняному платью с богатой вышивкой.

Она поблагодарила горничную и пошла к выходу, надеясь встретить кого-либо из мужчин и сообщить им, что она готова исполнить роль курьера и передать разбойнику деньги. Тем более что до назначенной им встречи оставалось теперь уже пятнадцать минут.

Глава четвёртая

Оба мужчины стояли на крыльце дома, вглядываясь в синеющую морскую даль. Что они там надеялись разглядеть, непонятно…

Вышла княжна из дома в сопровождении Григория Тредиаковского и барона Себастьяна де Кастр и пошла с ними по улочке, ведущей к морю. Порыв ветра взметнул её юбки, и она придержала их рукой.

Все трое молчали. Да и о чём было говорить, когда уже всё сказано?

В свете солнечного утра Соне хорошо был виден порт со стоящими на рейде парусными судами. На небе не было ни облачка, порт шумел и гудел, словно пчелиный улей. Где-то пели песню под гитару, и над всем этим разноголосьем ощутимо витал запах свежей рыбы. Видно где-то поблизости разгружался траулер с уловом.

Троица шла в стороне от портовой суеты, но ничто не мешало Соне отмечать про себя увиденное, пока они опять не свернули в какую-то улочку. Деньги – выкуп за двух похищенных девушек – были сложены в ковровый саквояж с удобными деревянными ручками. Подумать только – целое состояние…

Соня шла, слегка поддерживая подол платья. Неизвестно почему она решила его надеть, это платье, самое лучшее из её гардероба. Соня купила его в Дежансоне за такую сумму, за которую можно было купить пять модных, но не слишком дорогих платьев. Наверное, разумная девушка, идя на встречу с разбойником, постаралась бы одеться попроще, но Соня так часто вынуждена была отказываться от нравящихся ей нарядов по причине отсутствия денег, что теперь пыталась хоть частично вознаградить себя за перенесённые ограничения. Григорий тоже одобрил её выбор – он заметил, что светло-зеленое платье очень идет к её пшеничным волосам и зелёным глазам.

Впрочем, Тредиаковский добавил, что это платье достаточно светлое, а потому за ним легко будет наблюдать и не потерять из виду на фоне грязно-серых камней и пыльной листвы. Дальше княжне предстояло идти одной.

Соня медленно поднималась по тропинке на пригорок, где лежал огромный круглый валун, неизвестно как сюда попавший. Возле него похититель и назначил встречу с посредником, то есть баронессой де Кастр.

Понятное дело, что ни ту, ни другую пленницу она прежде не видела, но у Тредиаковского с собой был медальон с написанной миниатюрой Варвары Шаховской, а у Себастьяна де Кастр – небольшой портрет его сестры Габриэлы. Обе девушки были очень красивы, с запоминающейся внешностью, хотя вряд ли Соне попытались бы подсунуть каких-то других пленниц. Таких красавиц природа во множестве не производит.

Соня дала себе слово: если она благополучно выберется из этой передряги, непременно научится фехтовать, стрелять, плавать и что ещё там нужно делать, чтобы о ней можно было сказать: «Эта девушка невредимой пройдёт через огонь и воду!»

Соня запыхалась, не так уж и много пройдя по тропинке, которая, после того как город остался позади, вела теперь на пустынный пригорок.

Она не сразу поняла, что наконец добралась до места, потому что последние шаги делала как усталый мул – уперев взгляд в землю.

Раздавшийся рядом с нею мужской голос заставил Соню вздрогнуть от неожиданности. Так и есть, разбойник по кличке Меченый. Лицо почти полностью прикрыто черным платком.

Этот мужчина возник перед нею на тропе, держа в одной руке ружье, а другой, свободной, рукой он делал знак, который чуть позже пояснил словами.

– Поднимите вуаль! – приказал он глухо. Голос мужчины, хоть и измененный, показался Соне знакомым, но тот не стал больше ничего говорить, а всего лишь удовольствовался взглядом на её открытое лицо. Все, мол, в порядке. Нырнул на мгновение за валун и вывел на тропинку двух девушек, связанных между собой веревками, точно козы.

Пожалуй, разбойник и в самом деле не собирался их обманывать и привёл тех девушек, за кого Соня принесла ему выкуп.

– Как вас зовут? – спросила она сначала одну девушку, темноволосую.

– Ва… Варвара Шаховская.

Девушка смотрела на Соню, едва сдерживая волнение от предчувствия долгожданной свободы.

– А вас? – Соня перевела взгляд на светловолосую.

– Габриэла де Кастр.

– Вот. Можете пересчитать, – предложила Соня, поставив саквояж у ног разбойника.

Меченый бросил веревку, которая связывала девушек между собой, на землю и опять проговорил явно измененным голосом:

– Передайте тем, кто вас ждёт: мы с мадам Софи будем пересчитывать деньги. И пусть они не торопятся. Я проверю всё до последнего су! Только после этого баронесса сможет вернуться.

Девушки стали медленно отступать в том направлении, откуда только что пришла Софья, а потом, посмотрев на неё одинаково жалеющим взглядом, сбросили с рук веревку и припустили по тропинке бегом.

– Пойдём, красавица-беглянка! – всё так же глухо проговорил мужчина, цепко хватая княжну за руку.

И тут Соня вдруг поняла, кто этот таинственный разбойник. Будь она повнимательнее, сразу узнала бы этот пронзительный взгляд черных глаз. Она уже приготовилась позвать на помощь, но почувствовала, как острое лезвие кинжала чувствительно ткнуло её в бок.

– Только попробуйте крикнуть, ваше сиятельство, и я проткну эту восхитительную нежную кожу до самых печенок! – дохнул ей в самое ухо Флоримон де Баррас, а это был именно он.

– Вы не станете пересчитывать деньги? – спросила Соня, чтобы хоть такой обыденной фразой успокоить себя.

– Кто станет пересчитывать серебро, имея в руках золотые слитки? Я же не меняла! – сказал Флоримон и засмеялся при виде её страха. – Назад, в Дежансон, моя беглая птичка! Ваша золотая клетка ждёт вас… Что вы все оглядываетесь? Никто не бросится вас спасать. Ваш соотечественник получил то, за чем он так долго гонялся. Барон тем более не станет вас выручать – ведь это он согласился отдать мне вас в обмен на свою сестрицу…

– Это неправда, – немеющими губами прошептала Софья.

– Ох уж эти женщины! – с притворным сожалением произнёс Флоримон. – Всему верят, что ни скажи! Да, Себастьян сам меня нашёл, сам предложил деньги за сестру, но, когда я выдвинул условие, чтобы принесли их вы, согласился, хотя и понимал, что обратно вы не вернётесь!

– Не может такого быть! – воскликнула поражённая Софья. – Зачем же тогда нужно было представлять нас семейной парой?

– А ему какая разница? – довольно хмыкнул Флоримон. – Небось это ваш прежний «муж» придумал, а барон и не стал возражать. Ему бы только сестру домой вернуть. Кто вы для него такие? Иностранцы! А вот у меня с юности в подельниках кого только не было – и турки, и португальцы, и англичане – да разве всех перечислишь! Вот и вас я взял бы в жены безо всяких обманов, с венчанием в церкви и обетом быть рядом в горе и радости…

– Вы хотите сказать, что Григорий… тот русский не знал о вашем сговоре?

– Понятное дело, не знал. Мы все обстряпали с Себастьяном шито-крыто… Всё-таки вы, русские, люди не слишком острого ума. Вцепитесь во что-нибудь одно и ничего больше вокруг не видите. Его зачем послали, вашего Грегора? Найти девушку. Вот он её и нашел! Этим-то он наконец и утешится.

– Думаете, он не станет меня разыскивать?

– Думаю, не станет! – Флоримон оскалился в хищной улыбке. – Да и где искать-то? С этих пор Меченый в Марселе больше не появится, пусть весь город хоть вверх дном перевернут. Мы с вами, княжна, отправимся к нашему золоту. Я, знаете ли, ему уже и применение нашёл. Мне на него пару кораблей построят, и возьму я всё дело в свои руки. А то в последнее время моряки что-то слишком дорого стали брать за свои перевозки. К тому же условия… В таких условиях мой хрупкий товар доходит к покупателю частенько в попорченном виде… Нет, я своё дело разверну совсем иначе…

– И вы хотите всерьез заниматься работорговлей? – спросила Соня.

– А почему бы и нет? Если быть точным, я этим давненько занимаюсь и могу вам признаться: торговля людьми – очень прибыльное дело. О, я здорово поднаторел в подобных сделках. И я не отношусь к ним так бездарно, как это делают некоторые пираты. Или скряги. Перевозят рабов целыми сотнями, а потом продают почти за бесценок. Нет, мои рабы – а точнее, рабыни! – стоят очень дорого. И пусть их совсем немного, но это лучшие из лучших. Жемчужины в людском море. Достойные ублажать правителей: султанов, королей, императоров. Поэтому и придётся потратиться. Не перевозить же эти хрупкие цветки в каком-нибудь вонючем трюме или тесном кубрике. Значит, будущие суда необходимо отделывать со всевозможной роскошью. Представляете, моя дорогая, сколько денег на это понадобится?..

Внезапно его взгляд переместился Соне за спину. Она почувствовала присутствие кого-то сзади, хотела обернуться, но не успела. Что-то сильно сдавило её горло, и княжна потеряла сознание.
this