Рэй Дуглас Брэдбери
Самые знаменитые произведения писателя в одном томе

Самые знаменитые произведения писателя в одном томе
Рэй Дуглас Брэдбери

Подарочные издания. Коллекция классики
Мастер мирового масштаба, совмещающий в литературе несовместимое. Создатель таких хрестоматийных шедевров, как «Марсианские хроники», «Вино из одуванчиков», «451° по Фаренгейту» и так далее, и так далее. Лауреат многих литературных премий. Это Рэй Брэдбери. Магический реализм его прозы, рукотворные механизмы радости, переносящие человека из настоящего в волшебные миры детства, чудо приобщения к великой тайне Литературы, щедро раздариваемое читателю, давно вывели Рэя Брэдбери на классическую орбиту. Собранные в этой книге произведения – достойное тому подтверждение.

Рэй Брэдбери

Самые знаменитые произведения писателя в одном томе

RAY BRADBURY

FAHRENHEIT 451

Copyright © 1951, 1953, 1967 by Ray Bradbury.

Copyright renewed 1979, 1981, 1995 by Ray Bradbury

THE MARTIAN CHRONICLES

Copyright © 1950 by Ray Bradbury

DANDELION WINE

Copyright © 1957 by Ray Bradbury

FAREWELL SUMMER

Copyright © 2006 by Ray Bradbury

SOMETHING WICKED THIS WAY COMES

Copyright © 1962, 1997 by Ray Bradbury

В коллаже на обложке использованы фотографии: Sergey Nivens / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Л. Жданов, перевод на русский язык. Наследники, 2020

© В. Бабенко, перевод на русский язык, 2020

© А. Оганян, перевод на русский язык, 2020

© Е. Петрова, перевод на русский язык, 2020

© Н. Григорьева, В. Грушецкий, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Марсианские хроники

Моей жене Маргарет с искренней любовью

«Великое дело – способность удивляться, – сказал философ. – Космические полеты снова сделали всех нас детьми».

Январь 1999

Ракетное лето

Только что была огайская зима: двери заперты, окна закрыты, стекла незрячие от изморози, все крыши оторочены сосульками, дети мчатся с горок на лыжах, женщины в шубах черными медведицами бредут по гололедным улицам.

И вдруг могучая волна тепла прокатилась по городку, вал горячего воздуха захлестнул его, будто нечаянно оставили открытой дверь пекарни. Зной омывал дома, кусты, детей. Сосульки срывались с крыш, разбивались и таяли. Двери распахнулись. Окна раскрылись. Дети скинули свитера. Мамаши сбросили медвежье обличье. Снег испарился, и на газонах показалась прошлогодняя жухлая трава.

Ракетное лето. Из уст в уста с ветром из дома в открытый дом – два слова: Ракетное лето. Жаркий, как дыхание пустыни, воздух переиначивал морозные узоры на окнах, слизывал хрупкие кружева. Лыжи и санки вдруг стали не нужны. Снег, падавший на городок с холодного неба, превращался в горячий дождь, не долетев до земли.

Ракетное лето. Высунувшись с веранд под дробную капель, люди смотрели вверх на алеющее небо.

Ракета стояла на космодроме, испуская розовые клубы огня и печного жара. В стуже зимнего утра ракета творила лето каждым выдохом своих мощных дюз. Ракета делала погоду, и на короткий миг во всей округе воцарилось лето…

Февраль 1999

Илла

Они жили на планете Марс, в доме с хрустальными колоннами, на берегу высохшего моря, и по утрам можно было видеть, как миссис К ест золотые плоды, растущие из хрустальных стен, или наводит чистоту, рассыпая пригоршнями магнитную пыль, которую горячий ветер уносил вместе с сором. Под вечер, когда древнее море было недвижно и знойно, и винные деревья во дворе стояли в оцепенении, и старинный марсианский городок вдали весь уходил в себя, и никто не выходил на улицу, мистера К можно было видеть в его комнате, где он читал металлическую книгу, перебирая пальцами выпуклые иероглифы, точно струны арфы. И книга пела под его рукой, певучий голос древности повествовал о той поре, когда море алым туманом застилало берега и древние шли на битву, вооруженные роями металлических шершней и электрических пауков.

Мистер и миссис К двадцать лет прожили на берегу мертвого моря, и их отцы и деды тоже жили в этом доме, который поворачивался, подобно цветку, вслед за солнцем, вот уже десять веков.

Мистер и миссис К были еще совсем не старые. У них была чистая, смуглая кожа настоящих марсиан, глаза желтые, как золотые монеты, тихие, мелодичные голоса. Прежде они любили писать картины химическим пламенем, любили плавать в каналах в то время года, когда винные деревья наполняли их зеленой влагой, а потом до рассвета разговаривать под голубыми светящимися портретами в комнате для бесед.

Теперь они уже не были счастливы.

В то утро миссис К, словно вылепленная из желтого воска, стояла между колоннами, прислушиваясь к зною бесплодных песков, устремленная куда-то вдаль.

Что-то должно было произойти. Она ждала.

Она смотрела на голубое марсианское небо так, словно оно могло вот-вот поднатужиться, сжаться и исторгнуть на песок сверкающее чудо.

Но все оставалось по-прежнему.

Истомившись ожиданием, она стала бродить между туманными колоннами. Из желобков в капителях заструился тихий дождь, охлаждая раскаленный воздух, гладя ее кожу. В жаркие дни это было все равно что войти в ручей. Прохладные струи посеребрили полы. Слышно было, как муж без устали играет на своей книге; древние напевы не приедались его пальцам.

Она подумала без волнения: он бы мог когда-нибудь подарить и ей, как бывало прежде, столько же времени, обнимая ее, прикасаясь к ней, словно к маленькой арфе, как он прикасается к своим невозможным книгам.

Увы. Она покачала головой, отрешенно пожала плечами, чуть-чуть. Веки мягко прикрыли золотистые глаза. Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми…

Она опустилась в кресло, которое тотчас само приняло форму ее фигуры. Она крепко, нервно зажмурилась.

И сон явился.

Смуглые пальцы вздрогнули, метнулись вверх, ловя воздух. Мгновение спустя она испуганно выпрямилась в кресле, прерывисто дыша.