Текст книги

Анастасия Козлова
Дом на отшибе

Дом на отшибе
Анастасия Козлова

На дворе стоял серый осенний день. Сейчас уже трудно вспомнить, был ли это четверг или суббота, а может даже понедельник. Главное, что запомнил город – это был день, когда в дом на отшибе въехала новая семья. Скрип ступенек, ведущих к дверям, эхом разносился по узким улочкам провинциального городка, а люди переглядывались. Все знали, что надолго новые соседи не задержатся. Никто не задерживался.

Анастасия Козлова

Дом на отшибе

Дом на отшибе

Глава 1. Алиса.

На дворе стоял серый осенний день. Сейчас уже трудно вспомнить, был ли это четверг или суббота, а может даже понедельник. Главное, что запомнил город – это был день, когда в дом на отшибе въехала новая семья. Скрип ступенек, ведущих к дверям, эхом разносился по узким улочкам провинциального городка, а люди переглядывались. Все знали, что надолго новые соседи не задержатся. Никто не задерживался.

* * * *

Интернет не пестрил информацией о городе А. Маленький, провинциальный городок у морского побережья, промышлявший рыболовством и мелки туризмом – неподалёку было несколько красочных лесных троп, а небольшой пляж часто посещали для свадебных съёмок жители ближайших городов. За неимением лучшего, как мне подумалось тогда.

Разумеется, переезд был незапланированный, а город А был выбран исключительно из-за смешной цены на дом. Мать давно хотела осесть в глубинке, спрятаться от преследования семьи моего отца – у нас оказалось достаточно "родственников" жаждущих объяснить маме, что терпеть домашнее насилие нормально и она не имела права подавать на развод и бежать. Их пример заставлял меня искренне надеяться, что когда-нибудь во мне проснётся любовь к женщинам, а не к мужчинам. Иначе меня явно ждём судьба тетушки Лив с ее тридцатью кошками. Ладно, суть не в этом. Дом стоит смешных денег, а у нас как раз и были "смешные" суммы, поэтому мама не размышляла долго над переездом.

Помню тот день так, будто это было вчера: мы в спешке кидали одежду в чемоданы, забивая их максимально необходимым, а Крис смотрел на нас с мамой, обнимая любимого плюшевого крокодила. Как мама объяснила двухлетнему братику переезд? Никак. Объясним, когда подрастёт.

Несколько небольших чемоданов уместили наши скромные необходимости, меня с Крисом посадили на заднее сидение новенького кроссовера, полученного в процессе развода, разумеется, и мама надавила на газ так, будто за нами гналась армия зомби. Машина аж скрипнула чем-то внутри, возмущаясь маминой резкости с чувствительной техникой. В чём-то я тогда понимала маму, ведь я не раз видела, как отец "воспитывал" ее за те или иные проявления обычной человеческой свободы. Как-то она хотела работать и нашла подработку администратором в салоне красоты недалеко от дома. Стоит ли говорить, что она и дня там не проработала? Вечером, рассказав отцу про подработку, она отхватила таких "нравоучений", что я проснулась и зарылась грудой одеял под столом в гостиной. Через какое-то время появился Крис, и отец стал совершенно невыносим.

Поэтому сейчас мама гнала машину так, будто убегала от бури. Впрочем, почему "будто"? Она и убегала от бури.

Знали ли мы тогда, что бежим прямиком в объятия чего-то более пугающего, чем даже мой отец? Если бы.

* * * *

Дом встретил нас гулким скрипом половиц и свистом ветра где-то на чердаке. Старое здание, стены которого оплёл плющ, находилось на самой окраине города А. Небольшой, явно строившийся "на века" домик с тремя спальнями в глубине и большим залом, объединённым с кухней. Ничего вычурного, ничего странного и ничего пугающего – наши критерии были закрыты, бумаги подписаны и ключи вручены маме в руки на пороге нашего нового пристанища. Здесь был минимум мебели и посуды – только необходимое, чтобы, видимо, сразу заселить людей и сбежать. Хотя об этом я подумаю намного позже.

Небо за окном было серы, но не мрачным. Скорее безразличным. Ветер стих, а город будто вымер. Маме, конечно же, не было дела до мира снаружи – она открыла бутылку белого вина и устроилась в кресле у дивана, где уже дремал Крис. К счастью, пара бокалов в одном из шкафчиков на кухне тоже нашлась. Дом будто приглашал нас устраиваться поудобнее.

– А почему предыдущие владельцы съехали? – мне сейчас не хватало горячей чашки чая, но любопытство всегда брало верх.

– Риэлтор сказал, что они умерли, мол, поэтому и цена такая, вроде как наследников не осталось, а городу лишь бы дом не пустовал, – без особого интереса бросила мама, уже углубившаяся в какую-то дешевую романтическую новеллу, явно привезённую с собой.

* * * *

Не по себе мне стало только ночью – мы спали в одной кровати с Крисом и мамой, потому что комнаты требовали перестановки, уборки, а брату так вообще нужна была кроватка. Мама явно во сне нашла свободу, о которой всегда мечтала, так сладко она улыбалась, а Крис привычно посапывал, прижимаясь к маме и не выпуская из рук своего крокодила. Мне не спалось. Кровать то казалась слишком твёрдой, то я в ней утопала, то было жарко под одеялом, то тонкая струйка холодного воздуха пробиралась прямо под край майки и ползла по спине колющим морозом. Послав сон к чёрту я выбралась из лап спального места, накинула кофту и отправилась на кухню делать чай.

Имея дело с семьёй отца мы часто осторожничали и сразу с мамой научились ориентироваться в темноте и не издавать лишних звуков – поэтому тонкие плакучие скрипы половиц в этом доме меня ситно раздражали, но это дело привычки. Спокойное же перемещение в темноте ни раз нас выручало. Так что я привычно побрела по коридору, даже не подумав включить свет. Ошибка номер один.

Коридор и кухня имели общую стену и, выйдя в зал, я сразу свернула направо, чтобы оказаться на кухне. Всё было тихо, я бы без задней мысли продолжила делать свои дела, если бы краем глаза не уловила тень. В углу зала, у книжной полки, кто-то стоял. Тень зацепило моё боковое зрение, моментально обострив рефлексы.

Обернувшись. Темноте, я действительно увидела сгусток тьмы за книжной полкой. Рука моментально потянулась к выключателю на стене и ладонь приземлилась на него с такой силой, что по дому прокормился эхом сухой "хлоп". Тёплый желтый свет залил гостиную и кухню, а из дальней спальни послышался звук шагов и бурчание мамы. Тень исчезла. Там, где мгновение назад я видела тьму, где явно кто-то стоял, в свете ламп была пустота – обычный угол комнаты, куда следовало бы в лучшие времена поставить куст.

– Мэдди, что случилось? – из коридора показалась заспанная мама с Крисом на руках.

– Ничего… не знаю. Мне показалось, что в углу комнаты кто-то стоял, но сейчас там пусто, – я не вполне понимала, что случилось и почему я вся покрылась холодным потом.

– Милая, всё хорошо, никто не знает, что мы здесь, – мама приобрела меня за плечо, – Пойдём спать, завтра предстоит разобрать ваши комнаты.

Расстраивать маму, впервые за месяцы переживаний, выглядевшую расслабленной, не хотелось от слова совсем, так что я последовала за ними с Крисом обратно в кровать. Свет мы выключать не стали – это скорее было объявлением войны собственной тревожности, нежели попыткой совпадать со страхом. Хотя уснуть я так и не смогла – всю ночь смотрела в потолок, проваливаясь в полудремоту и новь просыпаясь от далеких скрипов, посвистывания ветра и странного глухого хруста где-то под полом. Мама вероятно сказала бы, что дом старый и скорее всего в подвале живет древний род крыс. Такой же древний, как дом, в котором мы теперь живём.

* * * *

Интернет мне в помощь. Широко распахнув глаза с первым утренним полумраком, я направилась заваривать кофе и искать в этой глуши вай-фай. У дома должна быть история и я её найду. Не на ровном же месте вырос дом без истории и без тайн – мы не в дешевом фильме ужасов играем, всему должно быть объяснение, даже моим "глюкам".

В дверь аккуратно постучали, когда я уже ставила на огонь небольшую турку с кофе. На пороге стояла очень аккуратная женщина, морщинки на лице которой были скорее произведением искусства, нежели показателем возраста. Убранные волосы, строгое пальто, горчично-жёлтый шарфик, контрастирующий с серо-чёрными предметами остальной одежды.

– Доброе утро? – осторожно спросила я.

– Доброе, милая. А родители твои дома? – женщина улыбнулась.

– Мама скоро проснётся, я могу передать ей что-то?

– Не стоит, я подожду, – женщина проворно юркнула в дверной проём, чудом обогнув меня и моментально оказавшись на кухне.

Незаметно скинув пальто, она моментально успела очень тонкими пальцами снять турку с огня, видимо заметив, что наш с ней диалог затянулся и кофе мог сгореть. Осторожно и очень элегантно она разлила кофе в две маленькие чашечки, вторую из которых я точно не доставала, и поставив их на остров в середине кухни. Женщина всё время загадочно улыбалась, поглядывая на меня. Она явно что-то знала, да и выглядела как, возможно, одна из первых жителей города А. Может мне и не понадобится интернет? Как там по старинке информацию добывали?

– Извини за вторжение, меня зовут Алиса, – мягко возобновила диалог наша ранняя гостья.

– Зачем Вы тут?

– Ты не бойся, садись. Кофе остынет. Я пришла вас поприветствовать в нашем маленьком захолустье, а ещё про дом рассказать. Никлас наверняка ключи всунул вам и испарился, он тут вырос и терпеть не может долго находиться на родной земле, – Алиса усмехнулась и будто стала моложе лет на двадцать.

Оказалось, что Алиса далеко не всю жизнь провела в городе А. Они переехали сюда с мужем, когда у них родился сын – хотелось глубинки, чистого воздуха и всего того, что так ценят молодые родители. Мама это тоже записывала в список причин нашего переезда именно сюда. Мол, поля, лес, морской воздух, низкая преступность и все друг дружку знают. Только в нашем случае это не было первопричиной, а для Алисы – было. Когда они сюда переехали город А был гораздо более "живым", потому что прошлый мэр больше внимания уделял привлечению туристов. Сейчас городом управляет некто Ингрит и она Алису явно раздражала.

Про "дом на отшибе" Алисе и Генри, её мужу, как-то рассказала заведующая местной библиотекой. История дома началась почти две сотни лет назад, когда в городок переехала молодая пара Лайн. Милли Лайн мечта о большой семье, а её муж собрал все свои накопления и решил открыть небольшую фабрику производства рыбных консервов. Дело шло неплохо, параллельно пара строила дом, разместившись в гостинице. Построили, покрасили, мебель привезли по тем временам очень хорошую – фабрику Эдди Лайн открыл, только в соседнем городе М. Там город больше был, но Милли влюбилась в пляжи и луга вокруг города А. Здесь было идеальное место для семьи, так говорила Милли. Эдди вздыхал, но жену слишком любил, поэтому несколько раз в неделю уезжал проверять производство, а в остальное время знакомился с местными жителями, устанавливал связи с рыбаками и развлекал Милли.

Год, два, пять. Милли будто высыхала, как цветок без воды. Платья больше не развивались на ней, а улыбка с каждым днём становилась всё более натянутой. Эдди привозил докторов, даже парочку знахарок и одну шаманку. Говорят, что все женщины города А выкатились на улицы поглазеть на "мумию в перьях" – так им представилась шаманка, привезённая Эдди из индейского племени в резервации неподалёку. Диковинка. Шаманка тогда даже в дом не зашла – фыркнула, сплюнула табак, зыкнула на Эдди и сказала, что ему бы не о детях волноваться, а как жену спасти от неминуемой гибели. И ушла. Бедняга Эдвард в ступоре сидел несколько дней, даже с мужиками на пристани выпил бутылку бурбона. А ведь Лайн был известен в городе тем, что не пил, хоть и тесно общался с рыбаками.

И вот как-то Эдди оставил Милли на неделю, а сам уехал. Не сказал куда. Милли тогда совсем плохо выглядела, хоть и пыталась беззаботно улыбаться соседям – серая, будто фотография выцветшая, худенькая, вся одежда висела на ней мешком. Девушка тогда почти не выходила на улицу, но местные женщины сами к ней ходили. Уж больно легко было любить Милли – как любить ромашки на летнем лугу, как любить моросящий дождик после недели знойной всепоглощающей жары. Легко, в общем. Так что Милли почти никогда не оставалась одна и всем было интересно, что же с ней происходит.

"Шаманка почему в дом не зашла – потому что дом они построили на святой земле какого-то старого племени, давно уж то ли вымершего, то ли ушедшего куда-то. Да только их святая земля осталась святой землей. В отместку за тревогу, забирала она у нас Милли Лайн по капле, смакуя."

Теорию своей бабули заведующая библиотеки рассказывала Алисе и Генри с придыхание, как будто городу нечем больше было похвастаться, коме как страшной тайной "дома на отшибе". Алиса тогда нервно сглатывала и мяла подол юбки, а вот Генри заслушался – ему всегда мистика казалась чем-то притягивающим, да и время было такое. Всем мистика нравилась. Волшебство, магия – это ж та самая таблетка от всего на свете, главное правильную ведьму найти.

Так вот, Эдди тогда вернулась спустя дней пять с какой-то женщиной. На вид дамочка была очень мрачной и очень древней, кожа будто обтягивала череп, а глаза слегка скатились внутрь глазниц. Она очень долго ходила вокруг дома, не заходя внутрь. Странная, но без всякой атрибутики – даже украшений на ней не было. Эдакая чёрная тень. Никто точно не помнит, сколько кругов эта леди вокруг дома сделала, да только потом она что-то долго говорила Эдди. Милли тогда еле вышла к ней, хоть чаю предложить, а "тень" её завидев взвыла. Возможно, то был плач, а может крик ужаса. Да только старшие говорили, что колдунья тогда на колени как упала, так и продела до самого вечера, что-то бубня, а затем испарилась – будто и не было её. Только долго потом в узких проходах между домами и в тёмных углах слышали тихий неразборчивый шёпот старухи.

После того случая Эдди перестал возить докторов и ведуний, да и на работу не уезжал – постоянно с Милли. Прошло не больше пары недель и цветка города А не стало. Она просто высохла и уснула вечным сном. Это был настоящий сюр для местных женщин, а ещё повод для сплетен. Только вот говорили все шёпотом, не заводя разговор при Эдди. Они были славной парой и город их полюбил, было очень больно видеть, как и оставшийся в одиночестве Лайн стал угасать. Ровно через год после смерти Милли Эдди отправился за любимой женой. Нет, дом его не "съел" – Эдди отчаялся и спрыгнул на скалы в день её ухода из жизни. День тогда был дождливый и "официально" записали происшествие как несчастный случай, но город знал, что Эдди давно планировал воссоединение. Плохо ему было без Милли.

С тех пор никто в "доме на отшибе" долго не жил. Пару месяцев максимум выдерживали – скрипы, стуки, тени. Всём лучших традициях дома с привидениями. Только сам дом никого не "ел" больше. Люди падали с обрыва, травились, пугались до смерти, но не иссыхали. Доподлинно не известно, проклял ли Эдди дом или этому треклятому месту хватило одной жизни чтобы насытиться.

– Так что, Мэдди, не удивлюсь, если вы тоже скоро уедете, – Алиса допивала кофе, когда кухню вышла мама.

– А почему мы должны уехать? Мэдди, милая, кто наша гостья?
this