Джон Парк Дэвис
Город жажды

– Да, я дома! – стараясь держаться подальше от глаз няни, девочка на цыпочках двинулась по коридору.

– Звонил твой отец.

Маррилл замерла, сердце болезненно сжалось.

– И что он сказал?

Кончики её пальцев уже начинали терять чувствительность. Чтобы не уронить дорожный знак, она прижала его к бедру. Лягушка снова открыла рот и попыталась квакнуть. На этот раз Маррилл была благодарна за то, что та ещё не обрела голос. Звуки из телевизора стали чуть тише.

– Он сказал, что если ты хочешь позвонить маме до операции, то это надо сделать до семи часов.

Маррилл посмотрела на часы на дальней стене – 4:50. У неё ещё много времени, чтобы позаботиться о лягушке, и…

– Но это бостонское время! – добавила Реми.

Маррилл мысленно пнула себя. Если у них 4:50, значит, в Бостоне уже 6:50. В её распоряжении всего десять минут! Она быстро поднялась в свою комнату. Ей довелось немало попутешествовать вместе с родителями, но она так и не привыкла к смене часовых поясов. Более того, ей казалось странным, что такая простая вещь, как время, может отличаться в разных местах.

– Пицца будет через полчаса! – крикнула Реми, когда Маррилл уже захлопнула дверь.

Она уронила дорожный знак на кровать и отцепила у Карни поводок. Схватив подушку, она бросилась к столу. Открыв ноутбук, она зашла в видеочат и осторожно устроила лягушку на подушке, так, чтобы та не попала в поле зрения камеры.

Отец ответил почти сразу, заполонив собой почти весь экран. Он сидел на краю кровати с компьютером на коленях. На заднем плане Маррилл заметила приметы больницы: какие-то трубки и шнуры, светящиеся мониторы. И в центре всего этого – её мама. Сердце Маррилл тотчас сжалось.

– Привет! – она помахала рукой и заставила себя улыбнуться. Увы, на сердце как будто лежал камень. – Как дела?

Прежде чем ответить, отец крепко сжал маме руку. Маррилл сразу поняла: что-то не так. Камень на сердце сделался ещё тяжелее, стало трудно дышать.

Карнелиус вскочил на стол, подошёл к ней и боднул в подбородок. Она отодвинула его, чтобы он не заслонял экран.

– Всё хорошо, Лепесточек. Честно.

Но затем улыбка на губах мамы дрогнула, и внутри Маррилл как будто что-то раскололось. Мама посмотрела на отца: мол, давай говори. И отец сказал.

– Завтрашняя операция будет чуть более обширной, чем мы ожидали, – сказал он. – Такое, похоже, бывает, но врачи говорят, что причин беспокоиться нет. Они просто… хотят подержать её здесь чуть дольше, чем мы ожидали.

– Что? – в голосе Маррилл послышались нотки паники. – Как долго? Почему? – В глазах защипало, и она сердито вытерла их.

Карнелиус, чувствуя, что его больше никто не сдерживает, шагнул на клавиатуру и улёгся прямо между Маррилл и экраном.

– Тебе не о чем беспокоиться, дорогая, – заверил её отец, когда она согнала кота. – Просто обычные меры предосторожности. Но они сказали, что это потребует ещё как минимум неделю.

Неделю?! Горло Маррилл сжалось. Ей показалось, что она вот-вот задохнётся от страха.

– Можно мне… – ей пришлось сглотнуть, чтобы её голос не дрогнул. – Можно мне приехать к вам?

Родители переглянулись, и Маррилл уже знала, каким будет ответ.

– Мы не хотим тебя зря волновать, милая, – сказала мама.

– И мы не хотим, чтобы ты пропускала школу и отстала, – добавил отец.

– Но я бы не пропустила никакую школу, – возразила Маррилл. – У нас сейчас длинные выходные…

– И ты должна провести их дома и найти новых друзей, – мягко добавил отец.

Маррилл отлично знала, что они на самом деле имели в виду. Они не хотели лишний раз волновать маму. Маррилл же, стоит ей испугаться или расстроиться, лишь усугубит ситуацию.

Что означало лишь одно: она должна остаться здесь, в скучной Аризоне. Вдали от мамы. Маррилл прикусила щёку изнутри.

Карни примостился на краешке стола, хлеща себя хвостом по бокам и глядя на лягушку. Маррилл оттолкнула кота от несчастной рептилии. Тот недовольно мяукнул и перепрыгнул на кровать.

– Я уже разговаривал с Реми и её родителями, – продолжал отец. – Всё в порядке, она готова и дальше присматривать за тобой.

Мама наклонилась вперед, её улыбающееся лицо заполнило экран.

– Обещаю тебе, ты даже глазом не успеешь моргнуть, как мы снова будем нырять со скал.

Маррилл попыталась заглянуть в глаза мамы, чтобы увидеть, правда ли это. Что-то зашуршало рядом и отвлекло её. Она покосилась на кровать. Карнелиус сидел там, явно недовольный, что его лишили законной, по его мнению, добычи. С оскорблённым видом он подошёл к прикроватной тумбочке и лапой сбросил на пол лежавшую там ручку.

– Карни! – укоризненно шикнула Маррилл и снова повернулась к компьютеру.

В углу экрана вспыхнули часы. Почти без пяти семь по бостонскому времени. Часы посещения истекали. Это последний разговор с мамой перед операцией.

– Мама!.. – Маррилл пыталась найти нужные слова, её горло словно сдавила невидимая рука.

Будь она сейчас в больничной палате, она могла бы положить голову маме на колени, и та погладила бы её по волосам. Этого прикосновения было бы достаточно, чтобы успокоить её. Если бы у неё была возможность просто закрыть глаза и ощутить рядом с собой маму. Тогда она смогла бы притвориться, что всё будет хорошо.

Но сейчас их разделяло слишком большое расстояние. Ей не за что было ухватиться.

И Маррилл ухватилась за края стула. Неужели она не может ничего сделать, чтобы маме стало лучше? Вот если бы она и впрямь могла вернуться на Пиратскую Реку. Там бы она точно не чувствовала себя такой бесполезной и никчёмной.

– Мама, мне страшно, – прошептала она.

Как она ни старалась, она не смогла сдержать слёз, которые катились по её щекам.

Мама наклонилась вперёд. Лицо её было серьёзно.

– Мне тоже, детка, – тихо призналась она. – Но это обычное дело. Просто нельзя позволить страху взять над тобой верх. Ты должна верить, что всё будет хорошо. – Мама улыбнулась. – Теперь, прежде чем мне надо будет идти, скажи, произошло ли там у вас что-нибудь захватывающее?

Маррилл покосилась на лежащий на кровати дорожный знак, затем на полётную куртку Фина, висевшую на крючке за дверью, и невольно улыбнулась. «Что ж, – подумала она, – река чистой магии, похоже, снова касается нашего мира…»

– Ничего особенного, – сказала она, и, прежде чем смогла добавить что-то ещё, раздался оглушительный грохот.

Она резко развернулась на стуле, готовая вновь отогнать Карни от лягушки. Но его не было на тумбочке. Потому что тумбочка уже не стояла рядом с кроватью. Вместо этого она была в углу. Сжавшись в комок. Её ящики грохотали, дрожа от страха.

«Быть того не может», – подумала Маррилл и заморгала. И тотчас словно окаменела.

На полу перед столом, рядом с откупоренным и почти пустым хрустальным флаконом, лежал мокрый, рваный кусок пергамента, испещрённый чернильными картинками.

this