ВИКТОР МУЗИС
ОЛЕНЕК. МОИ СЕЗОНЫ. РАССКАЗ ГЕОЛОГА

ОЛЕНЕК. МОИ СЕЗОНЫ. РАССКАЗ ГЕОЛОГА
ВИКТОР МУЗИС

В книге рассказывается о работе автора в заполярной таежной Якутии, а бассейне реки Оленек: о работе геологов, о их таежном быте, происшествиях, охоте и рыбалке и т. д. и т. п.Фотографии взяты из коллекций автора и его коллег и приятелей – Геннадия Иванова и Александра Миледина. Часть рассказов уже публиковалась в сборниках «А вот был случай» и «Так где же я был».

ОЛЕНЕК. МОИ СЕЗОНЫ

РАССКАЗ ГЕОЛОГА

ВИКТОР МУЗИС

© ВИКТОР МУЗИС, 2021

ISBN 978-5-0053-0506-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВСТУПЛЕНИЕ

До работы на Сибирской платформе я успел довольно продолжительное время поработать в Забайкалье в районе реки Чара, на Колыме в районе Колымской низменности и в Верхоянье. За это время, работая сначала техником, затем геологом, я набрался опыта проведения работ в таежных условиях заполярной Якутии: разбивке стоянок, работе с рабочими, проводящими буро-взрывные работы, геологическими маршрутами, успел поработать с оленями, лошадьми и появившейся в экспедиции техникой, вездеходами ГАЗ-47 и ГАЗ-71, и т. п.

Везде, и в партии Шульгиной В. С., и в партии Боброва Володи и у Федоровского, мне посчастливилось поработать и подружиться с молодыми ребятами-техниками.

Набирая рабочих, среди которых часто были студенты различных вузов, я сходился и с ними, и затем, когда они защитили дипломы и поступили на работу, встречался с ними или переписывался.

После защиты диплома в МГУ, я был призван на год в Армию. Сначала полгода проучился в г. Кулябе в учебке ПВО, где готовили призывников для службы в ракетных войсках «Земля-Воздух», затем в боевой части, из которой на два месяца был командирован на курсы офицеров. В дивизионе получил звание младшего сержанта, а по демобилизации, уже в Москве получил офицерское звание лейтенант.

Но вот,  меня перевели в партию, собирающуюся проводить работы на Сибирской платформе. Там уже работали две партии – Сибирцева Ю.М. и Шахотько, базирующиеся в поселках Жиганск на реке Лене и Оленек на одноименной реке.

В НОВОМ КОЛЛЕКТИВЕ

Начальником партии был Осташкин И. М. В составе партии были три старших геолога (женщины) и техник. В поле они выезжали, кто по состоянию здоровья, кто был предпенсионного возраста, а для намечающихся работ начальнику требовался, как я понял, молодой шустрый сотрудник, которому можно было поручить предусмотренные проектом командировки и самостоятельные работы на выделенных участках.

Молодых сотрудников в партии не было, но я сдружился с техником,  человеком пожилым добродушным и веселым. Мы сидели с ним в одной комнате, вместе ходили по магазинам, занимали очередь друг для друга за маслом, колбасой или молоком.

ПРЕДСТОЯЩИЕ ЗАДАНИЯ

Ко времени моего перехода в новую партию, они уже отработали год в камеральном режиме (без выезда в поле). Одним из задумок Осташкина было составление альбомов с признаками, по которым можно определить дешифрируемость кимберлитовых тел на АФС. Был подготовлен один альбом с несколькими прекрасно дешифрирующимися кимберлитовыми трубками в южном районе Якутии: Айхал, Удачная, Овал и другими.

Но Осташкин хотел собрать материал по всем выявленным на сегодняшний день кимберлитовым телам. А их уже было известно около 360 и выделены они были несколькими узлами этих проявлений, так называемыми полями. Для этого предусматривались мои весенние командировки в Нюрбу, с последующим вылетом к месту полевых работ.

В Нюрбе я должен был опросить местных геологов о расположении выявленных кимберлитовых тел на АФС, нанести их на эти снимки и, скопировав, отправить спецпочтой в Москву на адрес экспедиции. Представив себе, как я буду ходить и опрашивать нюрбинских геологов о том, чего они не знают и не помнят, я посчитал это задание просто нереальным и невыполнимым. Но, понимая, что с начальством не спорят, я спорить и не стал, полагая, что полечу, посмотрю что к чему, может быть выкручусь.

А в полевых работах Осташкин хотел проверить, как далеко разносятся минералы-спутники кимберлитов (МСК) от их источника. За эталон была взята трубка «Заполярная», с большим, хорошо видимым на АФС темным треугольным пятном-шлейфом, расходящимся вниз по склону.

ПЕРВЫЙ ПОЛЕВОЙ СЕЗОН

НЮРБА

Я вылетел в поле первым. Как было поручено залетел в Нюрбу на неделю по командировке, представился главному геологу экспедиции и рассказал о задании. Он порасспросил  меня о событиях в нашей экспедиции, но я мало что мог рассказать ему.  Для выполнения задания он посоветовал мне посмотреть отчеты. Зарегистрировав прибытие в командировочном предписании в отделе кадров, я получил направление на размещение в домике для приезжих. Слава богу это был не барак а очень мне понравившаяся гостиница – небольшая, чистенькая, уютная, с комнатами на 2—3 человек.

В домике для приезжих

В спецчасти я получил отчеты и первое время мне даже трудно было в них разобраться: они были названы по названиям рек, а названия были такие, что непонятно было – это разные реки или одни и те же. Например, Куонамка и Куонапка, Улах-Муна и Уулах-Муна. Позже-то я понял, что это одни и те же реки, но сразу, поскольку с районом работ я совершенно знаком не был, эта путаница меня сильно смущала. Наши московские геологи таких неточностей точно не допустили бы, настолько скрупулезно они относились к сбивке карт.

Просмотрев отчеты, я вдруг понял, как мне выполнить порученное мне задание. Во всяком случае будет чем отчитаться. Ведь в каждом отчете была главы «Полезные ископаемые», а в них детальные участки нахождения выявленных кимберлитовых тел. Схемы часто примитивные, но их все же можно было привязать к карте и к АФС. Нужно только было спроектировать расстояние от ориентирных мест на схемах до место нанесения на семы самих кимберлитов. Нужно было только учесть разные масштабы схем и АФС. Но на счастье у меня был с собой кронциркуль, а применяя его, совмещение было простой задачей.

В перекрестье полученных линий на АФС и нужно было смотреть, есть ли какое-нибудь темное пятнышко. Чаще всего ничего видно не было, Но, иногда, пятнышки встречались. Я отмечал все эти места на АФС и передавал их в спецчасть для копирования и отправки в Москву. Я не мог обработать сразу все выявленные на Сибирской платформе кимберлитовые тела, это потребовало бы очень много времени, да и скучное это было дело, а мне хотелось скорей попасть к месту полевых работ.

ЖИГАНСК

И вот, закончив определенную часть работы, я, с чувством выполненного долга, вылетел в поселок Жиганск. С чемоданом, рюкзаком и портфелем я еле дотащился до устьевой части речки Стрекаловки, отделяющей приаэродромную зону от основного поселка. Моста не было, его каждый раз сносило весенним паводком-ледоходом, но, дождавшись катера-парома и переправившись на другой берег, я с трудом доковылял до намеченного места. База не представляла из себя никакого огороженного участка, просто стояли обычные одноэтажные домики-избушки, разделенные на две части. Два или три домика и арендовала экспедиция для сотрудников партий, размещающихся в них по прилете весной или отлете осенью.

Остановившись в растерянности около домиков, я не знал куда соваться, в какой из них. Вокруг было пустынно, но вдруг появился Валера Истомин из партии Сибирцева. Увидев меня, он подхватил мой чемодан и повел в один из домиков, где размещались несколько ребят. Он отнесся ко мне с таким радушием, хотя мы знакомы были совсем немного.

Комната была большая, из мебели стояли только пружинные кровати и я расположился на одной из пустующих. В прихожей стояла стандартная кирпичная беленая дровяная печка с двумя конфорками для готовки и обогрева помещения в прохладную погоду.

ЗАЯВКА

Освоившись, я получил со склада снаряжение и продукты для отряда, сложил его на полке на складе и стал ждать Осташкина. А в Батагай, привычный мне Батагай, где была администрация экспедиции, я, неожиданно для самого себя, дал такую радиограмму:

«К полученному в Жиганске для партии Осташкина И. М. прошу прислать следующее:

1. Лодки резиновые ЛАС-500 – 2 шт.;

2. Консервы тушенка говяжья (страшный дефицит) – 2 ящика;

3. Молоко сгущенка – 1 ящик;

4. Лотки деревянные большие – 2 шт (страшный дефицит);

5. Сковороды чугунные большие – 2 шт.;

…еще кое-что из посуды. И подписал – Музис В. А.»

Прямого сообщения между Батагаем и Жиганском не было и радиограмму я дал скорее для очистки совести, так, на всякий случай. Но «там» видно так удивились моей наглости, что… дали все, что я просил. Может меня с отцом перепутали и на инициалы не обратили внимания. Не знаю. А может быть фамилия Осташкин свое дело сделала – он прилетел из Африки и работал первый полевой сезон. Да и с главным геологом экспедиции он был на ты… Не знаю.

«Пчелка» – АН-14

Как-то неожиданно прилетела «Пчелка» спецрейсом из Батагая, заказанная, видимо, Сибирцевым и Петров, сопровождающий, сказал мне: – Там твоя заявка. Тут уж пришла пора удивляться мне самому… Как все удачно совпало.

РЕЧКА УЛАХ-МУНА

Скоро прилетел Осташкин и мы вылетели к месту полевых работ на речку Улах-Муна. На этом участке был оставлен геологами-разведчиками Амакинской экспедиции геологический поселок. Оставлен был в связи с окончанием работ.

В оставленном поселке геологов

Мы выбрали для жилья большую избу с двумя комнатами (по 30 кв. м.), прихожей и кладовкой. Это была изба то ли администрации, то ли камеральная. В первые же дни мы застеклили поврежденные окна из найденного целого блока оконного стекла (я поразил Осташкина, достав из своих запасов стеклорез), починили крышу найденным рубероидом, сколотили нары и я даже притащил из одной избушки самодельную, но искусно сделанную кресло-качалку.

Полазив с ним по отвалам всех ранее выявленных кимберлитовых тел этого поля, а они располагались довольно компактно, отобрав образцы пород и отшлиховав нижние части склонов и ручьев, он, убедившись, что я хорошо ориентируюсь по аэрофотоснимкам, оставил меня заверить полсотни выделенных фотоаномалий, а сам сплавился вниз по реке с переброской на реку Тюнг, где базировалась партия Сибирцева.