Текст книги

Олеся Громова
Мереть

Мереть
Олеся Громова

Известный питерский журналист Ивар Скиф видит странные сны, в которых он раз за разом попадает в незнакомый город, проживая в нём реальный отрезок времени. Желание разобраться в этом феномене вынуждает его уехать в провинциальный Боровск, где восемь лет назад бесследно пропала его сестра-близнец. С загадочной смерти художника, автора мистической картины – точной копии города из снов Скифа, начинаются приключения журналиста и его нового знакомого – отставного судмедэксперта Марка Лаврова. Вместе им предстоит разгадать тайну "Мерети", попутно раскрыв уголовное дело, засекреченное ФСБ двадцать лет назад, и разобраться с историей исчезновения Кэлен. Против них не только время, секретные организации и силовые структуры, но и сама Вселенная.

Олеся Громова

Мереть

Глава 1

СМЕРТЬ НА МАЯКЕ

– Давно уволились?

– Что, простите?

– С работы давно ушли? – бесцеремонно поинтересовался стоявший в узком проходе молодой мужчина и посторонился, пропуская слегка запыхавшегося попутчика в купе.

– Откуда вы… – от неожиданности тот остановился, озадаченно посмотрев на темноволосого нахала, однако договорить не успел.

– Граждане пассажиры, до отправления поезда 10 минут, просьба к провожающим покинуть вагон! – к ним приближалась дородная проводница, заполняя собой всё пространство тесного коридора. Опережая выдающиеся кустодиевские формы, впереди неё катились удушающий аромат ядовито-сладкого парфюма и чудовищно громкое:

– Провожающие на вы–ы–ы–хо–о–од!

– Ивар Скиф. Будем знакомы?! – представился темноволосый пассажир, войдя в купе и глядя, как новоприбывший закидывает на полку для багажа громоздкий, туго набитый чемодан и связанную шнурками пару массивных кожаных ботинок на меху. Приторный запах дешёвых духов просочился следом и быстро заполнил спальную каморку, заставляя обоих брезгливо морщиться.

– Марк Лавров, – нехотя кивнул попутчик, достал из кармана куртки потёртый бумажник и переложил билет в паспорт. Было заметно, что сосед не особо расположен к общению.

– Если вам негде остановиться в Боровске, могу порекомендовать тихое уединённое место, – как бы невзначай предложил Ивар, усаживаясь напротив него и внимательно разглядывая мужчину. Тому навскидку можно было дать около сорока лет. Его аккуратно стриженные русые волосы, честное лицо с умными прозрачными глазами и крепкая подтянутая фигура невольно вызывали симпатию.

– С чего вы взяли, что я еду в Боровск? – Марк поджал губы и прямо взглянул в льдисто-серые глаза. – Ах, да, конечно… – он понимающе перевёл взгляд на проездной документ, наполовину выглядывавший из паспорта. Кроме билета, оттуда торчал яркий флайер с надписью «Боровск-230!».

– Это было не трудно, – Скиф постарался спрятать довольную улыбку.

– А что насчёт моей работы? – чуть вызывающе вздёрнул подбородок Марк и слегка прищурился. – Как вы узнали, что я недавно уволился?

– Билет в один конец и весьма крупная ручная кладь, которая набита под завязку, – пожал плечами попутчик. – Для человека, который едет в командировку или отпуск, у вас избыток вещей. Вы наверняка запаслись тёплой одеждой на случай осенних холодов. Берцы с мехом внутри говорят сами за себя. Сейчас начало августа. Значит, у вас много свободного времени.

– Вы наблюдательны, – немного смутившись, усмехнулся Марк. – А вдруг я просто переезжаю?

– Если позволите… – Ивар, как будто сомневаясь, стоит ли продолжать, вопросительно посмотрел на соседа по купе.

– Конечно. Мне интересно.

– Вы не переезжаете, а бежите… От самого себя, от боли, которая вас всё ещё терзает после потери жены и ребёнка, и от опостылевшей работы, которая не приносит удовлетворения и не помогает решить ваши личные проблемы.

Лицо попутчика вдруг сделалось серым, на челюстях заходили желваки, а глаза опасно потемнели и прищурились.

– Кто вы такой? – внезапно охрипшим голосом спросил Лавров.

– Журналист, – сухо ответил Ивар. – Простите, если задел ваши чувства.

– Откуда вы столько знаете обо мне?

– Обыкновенная наблюдательность. Когда ежедневно обрабатываешь огромный массив информации, невольно привыкаешь видеть главное и игнорировать второстепенное. Плюс возникшая после травмы способность избирательно запоминать детали.

– Поясните, – было заметно, что Марк всё ещё не освободился от подозрений. Ему с трудом удавалось сохранять самообладание.

– Хорошо… – Скиф сделал глубокий вдох и задержал дыхание, как перед прыжком в воду. – Я уже сказал, что у вас весьма внушительный багаж для одного – чемодан из разряда семейных. Холостой мужчина вряд ли купит себе такой, ему будет достаточно спортивной сумки или рюкзака. Значит, как минимум, один раз вы путешествовали с близким человеком. На фоне загорелой кожи трудно не заметить белый след от обручального кольца на безымянном пальце, которое вы недавно сняли. Развод? Отнюдь! Оба кольца – ваше и супруги – лежат в прозрачном кармашке бумажника. Вы невольно показали их, когда доставали билет. Почему не избавились от них, если речь о разводе? Потому что это не столько напоминание о вашем браке, сколько символ любви. Вы любите жену, а она любила вас. Ведь раньше за вашей одеждой явно ухаживала любящая женщина – манжеты рубашки идеально подшиты нитью в тон, зато пуговицы пришиты цветными нитками. Значит, пришивали вы их сами, поскольку позаботиться об этом больше некому. К «собачке» на молнии чемодана подвешена крошечная бирюлька в виде голубых пинеток – бессознательный порыв женщины обозначить своё материнство, подчеркнуть его для себя или милый способ сообщить счастливую новость отцу. Их вы тоже не стали снимать. Может, забыли. А может, они имеют для вас особое значение? Ведь едете вы надолго, но вас никто не провожает. Сложно предположить что-либо ещё, кроме болезненной потери семьи, которая так вас подкосила, что вы уволились с работы и покидаете город, где вам всё напоминает о счастливом прошлом… – Переведя дыхание после столь длинной тирады, Скиф терпеливо ждал реакции попутчика. Марк потрясённо молчал.

– Мне жаль, если я прав, – с какой-то непонятной интонацией, в которой едва ли слышалось сожаление, вдруг произнёс Ивар. Ему безоговорочно нравился этот сдержанный человек с неброской внешностью, в котором чувствовалась большая внутренняя сила и мужественность.

Его попутчик покачал головой и отвернулся к окну, пряча заблестевшие глаза и пытаясь справиться со спазмом в горле.

– Был пожар… Она была на пятом месяце… – Марк, наконец, овладел собой и прямо взглянул на Скифа. – Должен вам сказать… То, что я сейчас услышал… Это было… невероятно. Как вам это удаётся?

– Многолетняя привычка наблюдать, подмечать детали и строить предположения. Это очень полезные навыки в журналистском ремесле. Постойте-ка… – Ивар внезапно осёкся и пристально посмотрел в окно.

Невысокую фигуру, торопливо семенящую вдоль состава и ловко огибающую провожающих, он заметил минуту назад, но только сейчас разглядел Карину. Она напряжённо искала глазами нужный номер вагона. Ивар машинально посмотрел на часы – 16.00.

– Не успеет… – едва слышно выдохнул он, холодно глядя на стремительно приближавшуюся девушку.

– Вы о чём?

Ивар равнодушно кивнул в окно:

– Зря торопится.

Словно в ответ на эту реплику гигантский комплекс Ладожского вокзала с его летящими консолями, мостиками, переходами, перекрестиями сводов и световыми колодцами мягко качнулся и медленно поплыл прочь. В стёклах огромных арочных витражей центрального корпуса пылало, дробилось и плавилось низкое солнце. Перрон оживился, взметнувшись сотнями трепещущих флажков-ладоней. Церемония прощания достигла своего апогея – те, кто оставался, торопливо договаривали что-то жестами, вглядываясь в окна вагонов, вытирали набежавшие слёзы, посылая десятки воздушных поцелуев, а те, кто уезжал, с удовольствием предвкушали погружение в ленивое безвременье пути. Скиф бесстрастно наблюдал за приближением маленького ярко-алого смерча, стремительно катившегося сквозь толпу. Вся эта кутерьма за окном его не трогала, не восхищала, не будоражила воображение обещанием дальних путешествий и приключений, как это обычно бывает. В жизни, которая была ещё сегодня, он поставил жирную точку, а будущее не сулило ничего, кроме неизвестности.

Утром он неожиданно для всех написал заявление об увольнении с поста главного редактора популярнейшего «Man’s World», оставил все дела своего информационного агентства на помощницу и отправил по электронной почте несколько десятков писем с просьбой, чтобы до конца лета его никто не искал. А потом позвонил одной старой знакомой, заехал домой, покидал в дорожную сумку вещи, ноутбук, сгрёб туда же содержимое зеркальной полочки в ванной и отправился на железнодорожный вокзал.

Внезапно в оконное стекло прямо напротив его лица с глухим стуком влепилась газетная полоса, плотно прижатая ладонью. Переведя взгляд выше, он разглядел умоляющие глаза и поднесённый к уху телефон. Карина явно звонила ему. С каждой секундой ей приходилось ускорять шаг, переходя на бег, от чего пышный подол её шёлкового платья, усыпанный огромными маками, взмывал и закручивался вокруг коленей. Она с трудом удерживала газету, надеясь, что он успеет разглядеть то, что она отчаянно пыталась до него донести.

– Ивар, возьми трубку! – прочитал он по губам. – Пожалуйста!

Скиф неопределённо пожал плечами, разведя ладони в беспомощном жесте, словно говоря: «Прости, не могу…». Он видел, как с каждым шагом ей всё труднее даётся бег на высоких шпильках, как сбивается её дыхание и как безнадёжно рассыпается обычно идеальная причёска. Но со всем этим уже ничего нельзя было поделать – свой сотовый он, предварительно вынув сим-карту, без всякого сожаления разбил о край первой же привокзальной урны, как только вышел из метро, и тут же выбросил. Карина ещё раз попыталась привлечь его внимание к фотографии, развёрстанной во всю ширину газетной полосы, снова с силой ударив ею о стекло. Переведя холодный взгляд на фото, Ивар ничем не выдал едва шевельнувшегося любопытства. Всё… Все мосты сожжены, его это больше не касается. Карина поняла это по тому, как он отрешённо поджал красивые губы и откинулся на спинку купейного места.

Всё это время Марк молча наблюдал за происходящим. Газета с оранжево-чёрным пятном взрыва и жирным заголовком над большой статьёй безнадёжно полетела под колёса набравшего ход вагона. Перрон закончился, одинокая фигурка осталась стоять на его краю, полыхая шёлковыми маками на платье, словно впитавшими в себя весь жар наступавшего августовского вечера.

– Как странно… Полгода назад цветы на платье были синими, я уверен… – тихая задумчивая фраза выпорхнула легко, как всплеск мотыльковых крыльев, оставшись без ответа.

Марк взял полотенце и вышел из купе. Скиф был чрезвычайно благодарен попутчику за то, что тот не стал задавать вопросов насчёт этой короткой сцены, и с уважением посмотрел ему вслед. Через двенадцать часов поезд высадит их на прохладный перрон в Озёрном, где они сядут в такси и, отмотав 130 километров, окажутся в Боровске. А сейчас нужно быстро переодеться, умыться, выпить чаю и постараться поспать…

Мерен. Швейцария. Два месяца назад

…На крупном глянцевом снимке – он давно не держал такого в руках – элегантный кабриолет cо смертельно раненым в голову президентом сверкал на солнце. Кроме завалившегося на левый бок Джона и вылезшей на капот Жаклин в окровавленном костюме, в роскошном «Lincoln Continental» сидели агенты секретной службы Уильям Грир и Рой Келлерман. В этой машине был ещё один ряд сидений – средний – где на плече жены Нелли полулежал тяжелораненый губернатор Техаса Коннели…

Он несколько минут поражённо и недоверчиво вглядывался в изображение. Но глаза его не обманывали – лимузин был чёрным, шестиместным.