Денис Борисович Савостькин
Нарисуй мою смерть


– Максооон, – протянул он своим глубоким басом, освобождая Максима из своих клешней. – Сколько лет, сколько зим!? – рука Влада взъерошила и так неаккуратную прическу Макса. – Ты наконец-то соизволил озарить простых смертных своим талантом.

В голосе Влада не то, чтобы проскакивали, а во всю громыхали ноты сарказма. А его самодовольная, широкая, как у коня, улыбка лишь подчеркивала насмешливый укол в последней фразе.

– Да, Влад, привет. Вот решил тоже попробовать. – Максим достал из кармана зажигалку и принялся чиркать ей у кончика сигареты. Дело увенчалось успехом с восьмой попытки.

– В очередной раз… Ладно, Макс, пойду. Увидимся внутри! Желаю удачи! – Влад выставил свою широкую грудь, ловко щёлкнул пальцами перед носом визави, и удалился.

Максим одиноко стоял на ступеньках. Его боевой доселе дух был сломлен. Голова все глубже вжималась в плечи, а осанка приобретала сгорбленную форму. Он попробовал повторить щелчок Влада, но ничего не вышло. Вместо звонкого звука пальцы издали тихий, невнятный шлепок. Докурив сигарету, он решил, что вторая ему не помешает. Но перед этим из-за пазухи показалась фляжка и её содержимое исполнило свое предназначение, промочив Максиму горло.

Стоя на крыльце, парень наблюдал, как к остановке один за другим подъезжает городской транспорт и высаживает людей. И вот из дверей одного автобуса сначала показалась фигура девушки с рыжими волосами, а за ней нескладный силуэт паренька на костылях. Они буквально шаг в шаг направились в сторону Максима. Осанка нашего героя мгновенно расправилась, плечи разошлись в стороны, а на лице появилась ребяческая улыбка.

Первой подошла девушка. Она остановилась в паре метров от Макса, скромно опустив глаза в землю и сомкнув руки за спиной. Максим понимал, что Вика сейчас чувствовала и, решив не мучать свою любимую, сделал оставшиеся шаги ей навстречу и крепко обнял.

– Я очень рад, что ты здесь. – Тихо сказал он ей на ухо.

– И я рада. Извини, что уехала. Это было глупо.

– Что ты… Вся глупость осталась со мной. И я прошу прощения. – Максим взял лицо Вики в свои ладони, взглянул в её голубые глаза и поцеловал.

К этому моменту до крыльца дошёл Андрей. Макс крепко пожал приятелю руку и принялся представлять друг другу дорогих ему людей, которые до этого ещё не встречались. Их болтовня немного затянулась и, когда они зашли в зал, оказалось, что церемония открытия уже прошла.

Члены жюри, искусствоведы и обычные зеваки прогуливались от картины к картине, вставали в важную позу и корчили серьезные выражения лиц, изредка обмениваясь парой фраз. Этот шёпот в общей тишине напоминал звук морских волн, разгоняемых легким бризом. Наши герои присоединились к общей неспешной прогулке, продолжая свое дружелюбное общение.

Спустя около получаса на импровизированную сцену в центре зала, вокруг которой располагались стулья для посетителей, вышел директор конкурса и сообщил, что жюри начало свое обсуждение и в ближайшее время будет названа тройка победителей. Возле сцены установили три мольберта призеров, накрытых плотной тканью для пущей интриги. Гостей попросили занять свои места. Церемония награждения началась с высокопарных речей о важности в современном мире культуры в целом и изобразительного искусства в частности. Затем были перечислены и наделены благодарностью все причастные к организации конкурса: меценаты, спонсоры, фонды и просто высокопоставленные шишки. И только потом, уже заметно утомив присутствующих болтовнёй, директор сорвал с первого мольберта закрывающую его ткань, представив публике пейзаж, изображавший цветущую сакуру на фоне горной реки. Бронзовое место заняла высокая, худая, совсем ещё юная девушка с узким разрезом глаз. Максим её не видел до сегодняшнего дня.

После недолгих аплодисментов за представлением третьего места последовало второе. На холсте в темных тонах были изображены высотки некоего мегаполиса. На передний план из-за них выходил мужчина, лицо которого словно вибрировало, раздваивалось на две ипостаси: умиротворенную и перекошенную копии. На героя картины из-за разных углов выглядывали глубоко-черные тени, напоминающие то ли монстров, то ли людей в оборванных одеждах. Во время представления работы по залу прошёлся удивленный шелест перешёптывания – это была картина Синкевича. Влад встал со своего места в первом ряду и вышел на сцену под звуки голоса, зачитывающего его прежние достижения. Давний противник Макса выглядел не так уверенно, как буквально час назад. На его лице, сиявшем багряными щеками, висела вяло натянутая улыбка человека, не привыкшего проигрывать, но проигравшего.

Максим, сидевший всё это время со своими друзьями на последнем ряду, нервно вскочил со стула, словно собираясь что-то выкрикнуть в сторону трибуны. Его руки тряслись, а волосы встали дыбом пуще прежнего.

– Ты чего? – шикнула на него Виктория, схватив за запястье и потянув вниз – Сядь на место.

– Да к черту. К черту это все. Ви, ты понимаешь, что это финиш? Конец? Если уж этому дали второе место, то мне нечего ловить.

Макс вырвал резким движением запястье из рук Вики и быстрыми шагами удалился в сторону уборной. Там ураганом влетел в ближайшую кабинку и с размаху врезал по перегородке, оставив на ней трещину. Не почувствовав боли, Макс достал из внутреннего кармана пиджака флягу и залпом осушил остатки выпивки. Это немного привело его в чувство, но сердце по-прежнему продолжало громко стучать в его груди, отдаваясь пульсацией в висках. Макс вышел из кабинки, умылся холодной водой, глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь хотя бы немного унять своё бешенство. Надо было возвращаться.

Как только Максим вышел из туалетной комнаты, на его шею бросилась Виктория, издав при этом невнятный, но радостный писк. В сторону обнимающейся пары были устремлены взоры всех присутствующих. И тут, сквозь внезапно раздавшийся шквал аплодисментов он услышал слова Вики:

– Ты победил.

На сцене его ждали двое других призеров (физиономия одного из которых выражала крайнее удивление, словно его спортивный автомобиль на трассе обогнал москвич, собранный в прошлом веке), члены жюри, чинно аплодировавшие кончиками пальцев, директор конкурса, светящий своей лысиной и уже начавший произносить очередную высокопарную речь, и само творение Максима, занимавшее центр трибуны.

Это был портрет изумительно высокой, фотографической детализации. На нем была изображена Виктория, сидевшая за кухонным столом в их общей с Максимом квартире. Взгляд её ясных голубых глаз, изображение которых было передано до мельчайших подробностей и крапинок на роговице, казалось, что был направлен на любого, кто смотрел на картину. Он словно заглядывал в душу, пробуждая в ней всё самое светлое и чистое, как и сам этот взор. Портрет Вики улыбался той самой улыбкой, которую Максим запомнил при первой своей удачной шутке с ней. За спиной Виктории, преломляясь в оконном стекле, разгорался самый красивый, самый вдохновляющий рассвет, который только может представить человеческое воображение.

Максим не верил в происходящее с ним. Он застыл в нелепой позе и, только совершив огромное усилие над собой, смог преодолеть оцепенение и на ватных ногах двинуться к сцене. Там директор вручил ему грамоту, медаль, и затянул очередную унылую речь. Но Макс не слышал его, он не обращал внимания ни на что вокруг. Его взор был устремлен в сторону Вики, которая в ответ смотрела на него, прикрыв рот ладонями. Их взгляды словно создавали невидимый никому туннель, сместив всех присутствующих на второй план. Сердце Максима сжималось от любви и радости, переполнявших его. Вот он – момент абсолютного счастья, момент, когда ты можешь разделить свой триумф с самым важным, самым любимым тебе человеком во всей вселенной. Максим вместе с остальным залом дотерпел до конца официозные речи организаторов, после чего, еле сдерживаясь от того, чтобы не перейти на бег, ринулся к Вике и заключил её в крепчайших объятиях. Она повисла у него на шее.

– Я знала, знала. – Шептала она. – Ты у меня самый-самый. Я всегда знала.

Наш герой не говорил ничего. В горле комом встали слёзы радости. Да и нет, пожалуй, слов на свете, которые могли бы описать всё то, что происходило в душе художника.

Следом за Викой к Максиму стали подходить гости мероприятия и остальные участники. Они поздравляли его, возносили в хвалебных словах, заставляя Макса краснеть. Ещё никогда до этого дня ему не приходилось принимать такое количество почестей в свой адрес. Более чем заслуженных. Последним подошёл Андрей на своих несменных костылях.

– Смотри, дружище, похоже я приношу тебе удачу.

– Действительно! – Максим засмеялся. – Теперь буду всегда приглашать тебя.

Андрей крепко пожал Максу руку.

– Всегда рад. – Улыбнулся он. – Поздравляю.

Идиллию друзей нарушил басовитый кашель, раздавшийся за их спинами. Влад, привычно стоявший прямо и гордо, предстал перед ними, держа руки вдоль туловища, словно пингвин. Он старался придать лицу невозмутимое выражение с намеком дружелюбной улыбки, что выходило крайне неестественно и немного пугающе.

– Макс, мой друг, прими мои поздравления! Ты действительно постарался. Давно не видел ничего столь… воодушевляющего и полного. Спасибо тебе! Порадовал.

Максим смущенно поблагодарил своего визави. И уже собирался двинуться в сторону выхода, прихватив с собой друзей, как вдруг услышал:

– Послушайте, господа. Раз такой повод, давайте-ка его хорошо отметим! – Синкевич широко развёл руки и наклонил голову в пригласительном жесте. – У меня дома как всегда всё наготове, и я рад вас принять. Надеюсь, вы окажете мне такую честь?

Друзья переглянулись. Андрей сразу отказался, сославшись на загруженность работой. Вика же всем своим видом, взглядом и маленькими покачиваниями головой показывала, что против этой затеи. Но Максим был опьянен успехом и хотел им насладиться по полной, проведя с поверженным врагом как можно больше времени. Бросив в сторону Влада быстрый взгляд, он дал согласие. Недавний противник, а теперь гостеприимный хозяин, оставил свой адрес и удалился. «Довершить необходимые приготовления» – так он сказал. Вслед за ним ушёл и Андрей, на прощание ещё несколько раз поздравив Макса с победой. Галерея пустела.

– Ну что за безумие? Зачем мы туда? – Вика ударила Макса в плечо.

– Да ладно, Вик. Чуть-чуть посидим, выпьем да домой. Посмотрим хоть, как богатые люди живут. Погнали. – Максим протянул ей свою руку.

Вика недовольно пшикнула, закатив глаза, но приняла её, и парочка направилась к выходу.

И вот уже на ступеньках дворца культуры, когда влюбленные мило спорили о том, каким же такси им стоит воспользоваться, откуда-то со стороны раздался голос, позвавший Максима. Новоявленный лауреат обернулся на звук и увидел, как в их сторону торопливо ковылял взрослый, полный мужчина. Одет он был со всей строгостью в дорогой классический костюм тёмно-синего цвета, в стиле тех, что носят политики и крупные бизнесмены. Лицо человека было старым, кожа на щеках и шее провисала. Глаза незнакомца выглядели уставшими, веки краснели, словно воспалились от сильного сухого ветра. На голове белела странная причёска, издалека напоминавшая пушного зверька, ловко усевшегося на макушку.

Мужчина представился коллекционером живописи. Его звали Борис Аркадьевич и, по его словам, он разглядел в работе Макса большой талант.

– Максим, я не привык ходить вокруг да около. – Борис Аркадьевич, несмотря на свой серьёзный деловой вид, обладал весьма торопливой речью, что в совокупности с достаточно писклявым голосом, звучало весьма нелепо. – Скажу сразу – я хочу купить у вас картину. Вот ту, что сегодня вы выставили на конкурс. Какую цену вы назначите?

– Ну-у-у. Даже не знаю. Сто тысяч. – Максим подумал, что его наглость отпугнет бизнесмена, но не тут-то было.

– Парень, я заплачу пятьсот. Оставь мне свой телефон, с тобой свяжутся мои люди, чтобы оформить сделку. Ах, да. Ты не против ещё написать кое-что под заказ? Думаю, не против. Было приятно познакомиться, ещё увидимся. До свидания.

Борис Аркадьевич поспешно схватил Максима за ладонь, пожал её и быстрым шагом удалился в сторону стоянки. От этого рукопожатия вдоль руки Макса побежали мурашки, но огорошенный герой не заметил этого, а просто продолжал стоять с открытым ртом в позе статуи, медленно переводя взгляд то на Вику, то в сторону удалявшегося покупателя.

Из ступора его вывел сигнал подъехавшего такси.

– Ну что, богатенький Буратино, поехали? – подмигнула Вика, сохраняя спокойствие, будто только что произошедшее событие было записано в её ежедневник, и потащила своего парня за локоть к желтому автомобилю.

Всю дорогу до коттеджа Влада молодые люди весело обсуждали триумф. Вика, приобняв своего любимого за плечо, тихим голосом, но не терявший от того свои горячие чувства, делилась с ним восторгом от его работы. Ей было очень приятно то, что он изобразил её, да ещё и в такой замечательной, одухотворяющей композиции. Максим же в свою очередь сидел тихо, позволяя спутнице больше говорить, а себе слушать. Он был очень горд собой и чуть ли не светился изнутри. С его обычно бледных щёк не спадал румянец, а улыбке на лице мог бы позавидовать кот, попавший на склад сметаны.

Особняк Синкевича находился совсем недалеко от города. Он занимал большую огороженную территорию в сосновом массиве, доступ в которую проходил за большими, кованными воротами, украшенными разнообразными завитушками и узорами. За высокими красивыми заборами находилось несколько зданий, центральным из которых был жилой дом. Издалека он напоминал плоскую коробку белого цвета, вблизи же эта коробка становилась весьма симпатичным архитектурным объектом, выполненным в самом современном стиле: прямые линии, металл и стекло, в основном белого и черного цвета.

Молодые люди издалека заприметили Влада, стоявшего на крыльце и, как подобает гостеприимному хозяину, встречающего гостей. Его классический наряд заменил плотный махровый халат тёмно-бордового цвета. Внутреннее чувство Макса подсказывало ему, что под халатом Влад абсолютно голый.

Все вместе ребята зашли в дом и по широкой лестнице спустились на минус первый этаж. На этом уровне располагался достаточно большой бассейн, метров двадцать в длину и десять в ширину. Вдоль него были установлены кожаные диванчики светло-кремового цвета. Свет в помещении был приглушен и в основном отдавал бледно-голубым мерцанием, исходившим со дна бассейна. Вдоль стены за спинками диванов располагалась барная стойка, стеллажи с бутылками выпивки и небольшой холодильник со стеклянной дверкой.