Олег Николаевич Жилкин
Мальчик на качелях

Мальчик на качелях
Олег Николаевич Жилкин

Герой 6 лет прожил в Америке. Впервые за это время он приезжает в Россию. В Америке остались бывшая жена, дом, двое детей, работа, кредит на 20 лет. Но в то же время есть ощущение последнего шанса, заката жизни. Герой погружается в череду непрекращающихся романов. С многочисленными женщинами он словно переживает вторую юность, пытаясь восстановить разрушенную связь со своим прошлым, понять, что для него действительно важно в жизни. Через женщин он ощущает возврат чувства любви к Родине, чрезвычайно острой, аффективной, выходящей за грани нормы, но в то же время встречающей живой отклик в людях. Содержит нецензурную брань.

Мама стала все чаще приходить в мои сны. Во сне она очень высокая и значительная женщина, я всякий раз присматриваюсь к ее внешнему виду, пытаюсь определить, как она себя чувствует. Я знаю, что она больна, но всякий раз она держится все лучше. Последний раз это произошло несколько дней назад.

– Я пришла, чтобы помочь тебе. – сказала она.

Чем она может мне помочь? – подумал я. Во сне мне предстояло провести экскурсию для большой группы по «Кругобайкалке», чего я не делал уже много лет.

Вместо ответа она подошла к одному из моих спутников и поцеловала его в глаза.

– Ты не знаешь, чем он болен, зачем ты к нему приближаешься?! – воскликнул я в страхе за ее самочувствие.

– Я знаю, – спокойно ответила она мне – я его там жду.

Мой спутник чрезвычайно вдохновился тем, что он не одинок в своих страданиях.

– Значит я не один! – восклицал он, – Меня там уже ждут!

Странно, что мама всегда мне снится такой большой и значительной, какой она не была при жизни. Да, она всегда умела сохранить лицо, придать своей фигуре солидность, но чаще всего она изображала легкость и веселье, которое мне казалось ненатуральным. У нее всегда где-то внутри горел холодный огонек, который многое определял в ее жизни. Она знала цену людям и не слишком им доверяла. Она умела быть и коварной, и расчетливой, и кажется никому не прощала своих обид. Кроме меня, разумеется. Я был слишком жесток по отношению к ней в последние годы ее жизни. Я хотел высказать ей все, что я испытывал в детстве, как я был одинок, какой депрессивной и неустроенной была моя юность. Я винил в этом свою мать. Сейчас ее нет, и мои счеты к ней анулированы. Сейчас я обращаюсь к ней в трудные моменты своей жизни и с готовностью принимаю ее помощь. Я чувствую, что в мире мертвых она не последний человек.

Она привязала меня к себе после своей смерти. Я купил скромную квартиру в городе, где она похоронена и регулярно несколько раз в год навещаю ее могилу. Она и сама любила навещать умерших родственников, мне это казалось возрастной причудой, но сейчас для меня важно, что есть место, где я могу поклониться ее памяти. Это хорошее место – напротив женского монастыря, с видом на Эльбрус. В этом городе хорошо проводить время, здесь прекрасные парки и лечебная минеральная вода, бьющая из-под земли. Сюда я приехал из Америки, чтобы провести свой отпуск после шести лет жизни в Штатах. Я приехал всего на две недели и вот уже третий год, как живу в России никуда не выезжая. Моя семья осталась там, зарубежом. Моя старшая дочь недавно вышла замуж, я развелся, многое произошло со мной за эти два года, но я навсегда запомню то лето 2018 года, когда я принял решение прилететь на могилу матери, умершей через год после нашего отъезда в Америку от рака. Каким я был тогда, и какой я теперь – это два разных человека. Я хочу рассказать, как все произошло, и постараюсь передать те эмоции и чувства, которые владели тогда мной столь сильно, что никакое чувство ответственности или страха за свое будущее не могли помешать мне действовать спонтанно и безрассудно, так, словно это последнее лето в моей жизни. Я намеренно не буду упоминать в своем повествовании о своей семье, которую я оставил в Америке, чтобы ненароком не ранить ничьих чувств. Это история обо мне, о моем личном безумии и жизни в состоянии аффекта, который владел мной на протяжении нескольких летних месяцев. По-сути, это приключенческая история с элементами эротики, не более того. Никогда, ни до этого, ни после, я так не жил. Да это и не я вовсе, это мой литературный герой, и прошу нас с ним не путать.

Я приехал в Америку в сорок семь лет с семьей, а уехал в пятьдесят три один. Мне одновременно осточертела и Америка и моя семейная жизнь. Приехал летом и уехал тоже летом. Кстати, в Америку невозможно приехать, в нее можно только приплыть или прилететь. Я прилетел. Как жук, бабочка или еще какое-нибудь безмозглое насекомое с крыльями. Я не сравниваю себя с птицами – птицы умнее, гораздо умнее человека. У птиц для сезонных миграций есть причина, у меняя ее не было, чистое любопытство, не более того, ну и расчет на то, что любые перемены будут полезны для нашей семьи. Так оно и случилось, я сделал то, что давно хотел сделать – я развелся. Сперва получил гражданство страны, которую не любил и вскоре уехал из нее навсегда – ну, ни странно ли? Разве я не насекомое? Тупое насекомое с неутоленной страстью к размножению. К производству себе подобных особей, к беспорядочному флирту и упорядоченному сексу – со всеми по порядку, как говорит моя подружка.

Вот, теперь, когда я рассказал главное о себе, можно перейти к деталям. Всех же интересуют детали: где, что, почему? Но мне, даже спустя год после моего бегства, не очень-то хочется о них вспоминать, я выпилил эти шесть лет жизни из памяти, ровно так же, как выпилил из памяти добрую половину жизни начиная лет с двадцати пяти, когда я вернулся из армии и восстановилс в универстете на четвертный курс. Мне сейчас пятьдесят четыре, я вот уже как месяц разведен и живу с замужней женщиной, замещая, как в плохом анекдоте, мужа, находящегося в долгосрочной командировке в Москве. Я тоже живу почти в Москве и езжу к его бабе каждые две недели, как к себе домой. Муж за год навестил супругу всего дважды, почти сразу сбегая от нее, как черт от ладана на рыбалку, из которой привозил только запах перегара. За неполный год знакомства мы с ней трижды съездили в Ессентуки, ухитряясь по дороге совокупляться как кролики в поезде, навестили могилу моей мамы, взошли на самую высокую точку в Кисловодском парке, причем в первый раз мы прошли только половину пути, но моя девочка тогда еще была на костылях и этот подъем произвело впечатление на отдыхающих в парке.

– Смотри – сказал один мужик своей спутнице, когда мы уже спускались вниз – вон баба на костылях идет, а ты всё ноешь!

Впрочем, я знал, что мы это обязательно сделаем. Мы то и дело совершали поступки, идущие вразрез со сложившейся практикой реабилитации после операции по замене тазобедренного сустава. Так, мы возобновили занятия сексом в первую же неделю после её выписки из больницы, тем самым, раздвинув стандартный коридор для послеоперационного коитуса. Быть может это полезно будет знать последующим поколениям больных: хороший секс значительно ускоряет процесс восстановления. То, что некогда было невозможным в полной мере, теперь моей женщине удавалось с легкостью – она научилась, наконец, без напряжения широко раздвигать свои бедра.

Сказать по-правде, мы не сразу нашли друг друга. Сначала я прилетел в Россию из США, как бы, в отпуск, на 10 дней. Дело было в июле, и мне позарез нужно было в краткие сроки выполнить свою программу. В мои планы входило найти себе женщину, заняться с ней сексом, снять со счета, накопившиеся от сдачи квартиры рубли, перевести их в доллары и благополучно вернуться на свое рабочее место уборщика в средней школе, где я без малого проработал три с половиной безрадостных года. План изначально провальный, и даже не потому, что я так и не затащил в отмеренные сроки в гостиничную койку ни одной бабы, а потому что я в глубине души понимал, что назад я по доброй воле не вернусь. Купленный обратный билет, на самом деле, был элементарной уловкой, наивной попыткой обмануть себя и семью, которой, впрочем, я недвусмысленно намекнул на своё желании остаться, опубликовав накануне в сети на своей странице графоманского портала стишок под названием: «Невернусь».

Я наверно не вернусь,

Я люблю святую Русь,

Я должно быть этим летом

Попрощаюсь с Новым Светом,

Я наверно остаюсь.

Хорошо писать куплетом

Вместе с богом в облаках,

У меня занятий нету,

Да и он не при делах -

Хорошо нам в облаках!

Я люблю бродить по свету,

Что мне делать не пойму,

И других занятий нету,

Как любить свою страну.

Я люблю и Крым, и Сочи,

Хорошо, но, да, не очень,

Залегла на сердце грусть,

Я наверно не вернусь.

У меня билет обратный

Самолет он, будь неладный

Что ж не весел ты шофер?

Стоп, машина! – светофор.

Я стою на светофоре,

За горами плещет море,

За горами океан,

А за ним сплошной туман

В океане океан.

В океане плещут рыбы,

Вольно плавают киты,

У меня на сердце ты, блин,

А в душе поют коты,

А в душе уже не ты.

Хорошо и горя мало,