Рэй Дуглас Брэдбери
Изгнанники

Изгнанники
Рэй Дуглас Брэдбери

Человек в картинках #11
В своем прогрессе человеческая цивилизация решила избавиться от ненужных книг и вымыслов, Марс – последнее прибежище книжных героев и их творцов. С Земли на Марс летит космический корабль, на борту которого находятся последние книги, они будут уничтожены, когда ракета совершит свою посадку, а значит, погибнут все герои из этих книг. Жителям Марса не остается иного выхода кроме борьбы за свое спасение…

Рэй Брэдбери

Изгнанники

© Т. Шинкарь, перевод на русский язык, 2012

© ООО «Издательство «Эксмо», 2012

* * *

[1 - © Перевод Т. Шинкарь.]

Глаза их горели, как раскаленные угли, уста изрыгали пламя, когда, склонившись над котлом, они погружали в него то грязную палку, то свои когтистые, костлявые пальцы.

Когда нам вновь сойтись втроем
В дождь, под молнию и гром?[2 - Шекспир У. Макбет. Акт I, сцена 1. Перевод М. Лозинского.]

Пьяно раскачиваясь, они плясали на берегу высохшего моря, оскверняя воздух проклятиями, прожигая тьму злобным кошачьим взглядом.

Разом все вокруг котла!
Сыпьте скверну в глубь жерла!
…………………….
Жарко, жарко, пламя ярко!
Хороша в котле заварка[3 - Там же. Акт IV, сцена 1.].

Они остановились, оглядываясь.

– Где магический кристалл? Где иглы?

– Вот они!

– Хорошо, вот хорошо!

– Желтый воск загустел?

– Готов, готов!

– Лейте его в форму!

– Все ли получилось как надо? – Они держали в руках восковую фигурку, и мягкий воск прилипал к пальцам, словно желтая патока.

– Теперь иглой его, прямо в сердце!..

– Кристалл, где кристалл? Он там, где гадальные карты. Смахните-ка с него пыль. А теперь глядите в него…

Ведьмы впились глазами в магический кристалл.

– Смотрите, смотрите, смотрите!..

Ракета летела, держа курс на Марс. На ракете один за другим умирали люди.

Командир устало поднял голову.

– Придется дать морфий.

– Но, Командир…

– Вы что, не видите, как ему худо?

Командир приподнял шерстяное одеяло. Лежавший под влажной простыней человек пошевелился и застонал. В воздухе запахло жженой серой.

– Я видел… видел! – Умирающий открыл глаза, и взгляд его остановился на иллюминаторе, за которым была космическая бездна, хороводы звезд, где-то бесконечно далеко – планета Земля и совсем близко – огромный красный шар Марса. – Я видел его… огромный упырь с лицом человека… прилип к переднему стеклу… машет крыльями, машет… машет…

– Пульс? – коротко спросил Командир.

Санитар нащупал пульс.

– Сто тридцать.

– Он так долго не выдержит. Дайте ему морфий. Идемте, Смит.

Они проследовали дальше. Казалось, пол был выложен узором из высохших человеческих костей и черепов, застывших в безмолвном крике. Командир шел, стараясь не глядеть под ноги.

– Пирс здесь? – спросил он, открывая следующий люк.

Врач в белом халате отошел от распростертого на столе тела.

– Ничего не понимаю.

– Как он умер? Причина смерти?

– Мы не знаем, Командир. Это не сердце, не мозг, не последствия шока. Он просто перестал дышать.

Командир взял врача за запястье, отыскивая пульс. Лихорадочные удары кольнули пальцы, словно жало. Лицо Командира оставалось бесстрастным.

– Поберегите себя, доктор. У вас тоже учащенный пульс.

Доктор кивнул головой.

– Пирс жаловался на боль в ногах и запястьях, словно его кололи иголками. Сказал, что тает, будто воск, а потом упал. Я помог ему подняться. Он плакал, как дитя. Жаловался, что в сердце у него серебряная игла. А затем он умер. Вот его тело. Если хотите, можем повторить вскрытие. Все органы абсолютно здоровы.

– Невероятно. Должна же быть причина!

Командир подошел к иллюминатору. Он чувствовал, как пахнут ментолом, йодом и медицинским мылом его тщательно ухоженные руки. Белоснежные зубы прополосканы дорогим эликсиром, промытые до блеска уши и розовая кожа лица лоснятся, комбинезон напоминает кусок сверкающей горной соли, начищенные до блеска ботинки похожи на два черных зеркала, от стриженных ежиком волос исходит резкий запах одеколона. Даже дыхание Командира было свежим и чистым, как морозный воздух. На нем не было ни единого пятнышка, ни пылинки. Он напоминал новехонький хирургический инструмент, только что вынутый из автоклава и приготовленный к операции.