Лариса Олеговна Шкатула
Приключения на вторые девяносто


– … Ты меня, наверное, ругаешь. Не помогаю тебе собираться… О, а это что за животное?

– Дашка. Кошка Анны Леопольдовны. Консьержки из дома, напротив. Я взяла её на время. Она говорит, что у нас есть мыши.

– Кошка Анны Леопольдовны? Ты уже успела с нею познакомиться? – удивился Вадим, взглядывая на замершую у мойки Дашкув явной позе ожидания из-под неё пресловутой мыши. – Думаешь, мыши уже обосновались в новом доме, где ещё никто не жил?

– Дашка считает, что обосновались.

– А вы, значит, с нею уже договорились? И что она за работу взяла?

– Всего лишь пару ложек сметаны.

Вадим расхохотался и звучно чмокнул жену в губы.

– Между прочим, я боялся, что ты меня будешь грызть.

– Из-за твоей задержки?

– Эля, я и в самом деле был с Мишкой и ещё двумя корешами. Пришлось проставляться. А то говорят: что, свадьбу зажилил?

– Что же ты их на саму вечеринку не пригласил? – удивилась Эльвира. – Если это твои друзья. Я бы не возражала.

– Понимаешь, – замялся Вадим, – они совсем другого круга люди.

– Не поняла, что это значит?

– Ну, ты что, не знаешь: они другие. Мишка ещё то-се, работает и учится, а его двое приятелей… Учиться они точно не будут, так всю жизнь и проведут, то ли у станков, то ли с топором – туши рубить. Для них образование – так, пустая формальность.

– Но ты ведь с ними дружишь? – продолжала допытываться она.

– Скорее, дружил. В детстве. А потом мы переехали в свой дом. Они так и остались на «кожзаводах», а мы – в «Царском Селе». Разные классы. Разные судьбы.

Он улыбнулся своей шутке.

– Не хотели меня отпускать. Пришлось сказать: братцы, войдите в положение, меня ждёт жена… Вошли в положение. Хотя скабрезностей наслушался, не передать!.. Так, госпожа, командуйте, что я должен делать?

– Для начала сложить палатку, – сказала Эльвира, – и сунуть в рюкзак. А до того – собрать сам рюкзак. А я пока приготовлю поздний обед.

– Ты умеешь готовить? – опять удивился Вадим.

Вообще-то до сего времени он считал, что Эльвира ничего не умеет делать, но особо этому не огорчался. Он сможет, как и отец, заработать столько денег, чтобы жене не пришлось утруждать свои красивые ручки кухонной работой.

Ещё будучи подростком Вадик однажды удостоился беседы с отцом, который учил его мужской философии Остапенко.

– Ты должен выбирать себе для жизни такую женщину, которую в состоянии содержать. Прежде всего, конечно с нею не стыдно должно быть куда-то выходить…

Тут Владик не промахнулся. Он был уверен: с Элей не стыдно пойти куда угодно, хоть и на дипломатический приём. Притом, что далеко не все люди их круга были так уж воспитаны. Случались и нувориши, которые прорвались наверх только благодаря нахальству и сметливости. Какое там у них особое образование. Он вообще подозревал, что кое-кто купил себе диплом в подземном переходе…

– … имей в виду, чем обеспеченней ты будешь, тем меньше ограничений у тебя появится при выборе… Вот только…

Тут отец несколько тормознул, сбился, и закончил как-то туманно.

– Конечно, главное, чтобы она была здорова. Но не пошлешь же любимую женщину сдавать анализы или потребуешь принести справку от психиатра…

Тогда Вадик почти полностью пропустил тираду отца мимо ушей, и только недавно вспомнил, соображая, в чём дело. Его мать оказалась, мягко говоря, не слишком здоровой женщиной. Чем именно она болела, оба родителя усиленно скрывали, но к ним на дом порой приходил человек с докторским чемоданчиком, с иголочки одетый. Сразу видно, дорогой доктор. Значит, мама была больна… Но при этом отец в своё время не оставил свою вторую половину, всегда преданно ухаживал и мог служить примером супружеской верности.

Вадим взглянул на жену: уж её-то вид не вызывал сомнения в том, что новобрачная здорова и красива, и он сделал правильный ход, женившись на такой ладной девушке.

Чего это Эльвира так загадочно улыбается? Ах, да, он же усомнился в том, что его бэби умеет готовить!

– Умею, – нахально соврала она, хотя умела лишь вот так, разогревать уже готовое, но при этом была уверена, что если захочет, или в том возникнет необходимость, она всему научится и будет готовить не хуже других домашних хозяек. В конце концов для всего есть соответствующая литература, с которой работать Эльвира умела. В общем, своей будущей семейной жизни она ничуть не боялась.

А пока… Ей даже хлеб не пришлось резать, потому что он был в пленке уже порезанный. Оставалось лишь эту самую пленку снять.

Что-то, однако, царапало её, пока она занималась нехитрыми приготовлениями к обеду. Разговоры Вадима про другой круг. Удастся ли им всегда жить так, чтобы дистанцироваться от этого другого круга?

Если он так, сам того не понимая… презирает своих друзей детства, мог бы вообще с ними не общаться. Но он не остановился перед тем, что Эльвира может рассердиться, и даже поссориться с ним – Вадима это не слишком волновало? Значит, ему с ними комфортно, он хочет с ними общаться… Но при том среди его приоритетов она вовсе не стоит на первом месте, как бы хотелось. Всё от того, что оба создали семьи не из-за большой любви, а потому что так решили родители. Тогда как у вас с приоритетами, Эльвира Павловна? Почему же вы пошли на поводу у всех, кто этого хотел и не подумали, а нужно ли вам это? Решили, что симпатии и дружеских отношений с мужчиной достаточно для того, чтобы он был вашим мужем?!

Вадим обрадовался, что молодая жена не стала ругать. Да потому, что его отсутствие не слишком Эльвиру задело. Что это, неужели безразличие к человеку, с которым она собирается прожить всю жизнь? По крайней мере, разве не для этого люди женятся?

И вообще, почему она так поздно начала об этом думать?

Хорошенькие вопросы. И задает она их себе тоже вовремя. Именно перед тем, как отправиться в медовый месяц с человеком, которого не считает достаточно близким для того, чтобы прожить с ним всю жизнь.

Эльвира подала обед, прикатив его на сервировочном столике.

– Не жена, а мечта поэта, – польстил ей Вадим, сидя на новом ковре в новенькой гостиной. – Это ты все сама расставила?

– Понятное дело, сама. То есть, тяжести я, конечно, не носила…

– Браво! Женившись на тебе, я, можно сказать, выиграл по трамвайному билету.

Рука Эльвиры с тарелкой для мужа замерла на полдороге.

– Я не поняла, мне надо при этих словах радоваться или обижаться.

– Конечно, радоваться! – воскликнул Вадим и отсалютовал ей хрустальным бокалом. И с подозрением посмотрел на неё. – А что тебя в моих словах смутило?

Она присела рядом на ковер и пожаловалась.

– Никогда не понимала этой шутки. Имеется в виду, что ты ничего хорошего не ждал – ведь никто не выигрывает по трамвайному билету! – и вдруг на тебе. Отломилось. Ни с того, ни с сего.

– В каждом счастье, выпадающем человеку, непременно найдется некое «но». К примеру, ты получаешь жену, по виду почти идеальную. И в последний момент вдруг выясняется: «О, ужас, она ещё и умная!»

– Ну,поросятина, сейчас ты за всё ответишь! – шутливо рассердилась Эльвира и прыгнула на него. Молодые супруги стали бороться, пока наконец она не оказалась пришпиленной к ковру его сильными руками.

– Сдаёшься?

– Сдаюсь… Если кое-кто возьмет свои слова обратно.
this