Оксана Петровна Панкеева
Пересекая границы

– А у вас есть христиане? – удивилась девушка.

– Есть, – Элмар улыбнулся. – Только совсем не такие, как у вас. Это обычная мистическая школа, как многие другие, совершенно мирная и безопасная. Я знаю, как все произошло у вас, мне Жак рассказывал. Жуткая история. Кто бы мог подумать, от каких мелочей иногда зависят судьбы мира… Или просто у вас люди более религиозны?

– А как было у вас?

– Нормально, как и со всеми остальными. Жил когда-то очень талантливый мистик, создал свою школу, обучил учеников, наделал много добрых дел, прожил долгую счастливую жизнь и умер в почтенном возрасте. Погиб, спасая своего ученика, который по неопытности попал в неприятности. Никаких интриганов-конкурентов, никаких учеников-предателей, никаких крестов и прочего мученичества… Ольга, ты любишь стихи?

– Люблю, – охотно призналась девушка. – С удовольствием послушаю, если ты почитаешь мне вслух. Раз уж я оказалась снова неграмотной. А если хочешь, и я тебе почитаю. У меня в рюкзаке книги, там и поэзия есть.

– Тогда давай по очереди, – предложил Элмар, которому хотелось и того, и другого.

За этими поэтическими чтениями они и встретили рассвет. А вместе с рассветом пришла Азиль. Нимфа возникла в дверях, как всегда бесшумно, и остановилась в своей обычной позе – подогнув одну ногу, чуть склонив голову набок и придерживаясь рукой за косяк.

– Доброе утро, – тихо сказала она. – У нас гости?

Элмар отложил книгу и встал ей навстречу.

– Доброе утро, Азиль, – ласково ответил он, обнимая и прижимая к груди любимую девушку. – Это не гости, это небольшая работа на благо короны, которую мне подкинул дорогой кузен. Познакомься, ее зовут Ольга. А это и есть Азиль.

– Привет! – радостно откликнулась Ольга и тоже встала. – Ой, Элмар, тебе не кажется, что последняя бутылка была лишней?

– Мне кажется, – улыбнулась Азиль, – лишними были последние три. Король поручил тебе проверить, сколько вина можно выпить с подругой за приятной беседой?

– Она не подруга, – нахмурился Элмар. – Она переселенка. Мафей сегодня ночью притащил. А у Жака какие-то проблемы, и король поручил мне заниматься адаптацией.

– Только сегодня ночью? – Азиль чуть подняла брови. – А пить вы начали сразу, как только оказались дома?

– Совершенно верно!

– Это заметно. А что у Жака за проблемы?

– Сам не понимаю, какие проблемы могут быть у человека, который живет один и даже слуг не держит? Может, откроем еще бутылку и посидим втроем?

– А может, пойдем все потихоньку спать? По-моему, вам на сегодня хватит. А посидим вечером.

– Да, пожалуй, – поддержала ее Ольга. – А то я что-то совсем опьянела и спать хочу…

Спустя несколько дней я все-таки нашел этот проклятый шнур. Распотрошил какой-то прибор со склада, там, по счастью, оказалось все, что нужно. До сих пор интересно, где они его взяли, на момент перемещения самого здания его точно быть не могло. Так же как и Т-кабины. Не изобрели еще Т-кабины в двадцать первом веке. Оставалось только залезть еще раз в центр, подключиться и выяснить, где же лежат детонаторы, что я и сделал. Я жутко боялся, что доблестный советник придумает еще какой-нибудь занимательный эксперимент с моей психикой, которая к тому времени уже пошатнулась. Как меня засекли, до сих пор не знаю, на этаже не было охраны, в коридоре можно было делать что угодно. Охрана была только на входе, но оттуда вход в центр не виден… Или я где-то в системе наследил, или кто-то из других техников заметил и стукнул. Там были и другие, такие, как я. Например, конструктор с полностью треснувшим блюдцем, который на полном серьезе сотрудничал с «новой родиной» и конструировал им ни много ни мало: танки, пушки, винтовки и прочие огнестрельные прелести. Или еще два спившихся приятеля – электронщик и оператор, которые обслуживали систему и генератор. Общаться с ними было невозможно, поскольку трезвыми я их ни разу не видел. А с еще одним, таким же, как я, общаться я сам не захотел, потому что он мог меня расколоть. В общем, не знаю, на чем я попался. Это должен был быть мой последний день в Кастель Милагро – оказалось, что детонаторы тоже хранятся в центре, в специальном контейнере, причем наши отдельно от заключенных и с более крепкой бетонкой. Колючку в те времена еще не придумали, но и бетонка тоже вещь малоприятная, без фугаса не сломаешь. Фугас я написал прямо с утра, ну, конечно, не то чтобы написал, в уме составил, на чем же его писать… А ночью я должен был взять свой детонатор, снять периметр и удрать через Т-кабину. Все равно куда. Но где-то я прокололся.

Не помню точно, что говорил мне Блай, настолько я одурел от страха. Я его даже не слушал, а только представлял, что со мной сейчас будет. Особенно почему-то я боялся той хлеборезки, уж не знаю почему. Но советник решил, видимо, что теперь я стал ценным кадром и калечить меня не стоит. Он дал мне пару раз по морде от души и поволок на второй этаж. Вернее, приказал, а поволокли два стражника.

В камере меня ожидали старые знакомые – палач, который требовал, чтобы меня ему отдали, и парень с татуировкой. По татуировке я его и узнал, потому что лица у него уже к тому времени не было…

– Ну что, маэстро? – обратился к пленнику советник. – Не передумал? Еще можно.

Он промолчал. Тогда советник обернулся к палачу и, указав на заключенного, сказал:

– Он твой. На сутки. Если выживет, отведешь в бокс номер тринадцать. Этого, – он указал на меня, – не трогать, пусть смотрит. Потом, если не договоримся, я тебе его тоже отдам.

Тонкий намек такой сделал. И вышел. Стражники быстренько пристегнули мне какие-то цепи на руки и шею, после чего тоже выскочили за дверь.

Ты никогда не видела маньяка-садиста в действии? Я до того тоже. Как он там вообще среди людей вращался, его самого надо в цепях держать, полный психопат и извращенец… Хотя, может быть, Блай держал его как раз за то, что он палач хороший? А заключенными прикармливал, чтоб на людей не кидался? Не знаю. И знать не хочу.

Как я оттуда выбрался? Понимаю, тебе не хочется слушать про маньяка-садиста. Я и не собираюсь рассказывать в подробностях. А как это все получилось…

Ты, конечно, никогда не слышала про «синдром берсерка». Это было через сто лет после тебя. Придется рассказать, иначе не объяснить, как я унес ноги. Это было где-то в середине двадцать первого. Тогда появилась повальная мода изобретать идеальных солдат. Один малахольный генетик придумал какой-то способ улучшить человеческую природу путем направленной мутации и испытал его на собственных детях. Милый такой дяденька был, слов нет. Результаты он не успел обработать – что-то у него в лаборатории так шарахнуло, что не осталось ни здания, ни бумаг, ни его самого. То ли конкуренты постарались, то ли сам чего-то недоглядел. А осталось у него семь или восемь сыновей – результаты, так сказать, его опытов, которые расползлись по свету, наплодили детей. Оказалось, что мутированный ген передается по наследству. В общем, это нормальный человек, но с некоторыми модификациями. Например, повышенная устойчивость к любым воздействиям, ускоренная реакция, крепче кости, все такое. Но главное не это. Собственно сам синдром состоит в том, что в нужный момент происходит некая трансформация и человек превращается в этакого супермена – становится нечеловечески сильным, ловким и метким. А еще чрезмерно агрессивным. Это как-то связано с выбросом адреналина и генетической памятью… Не знаю, я не медик. В первом поколении эта трансформация происходила управляемо. Во втором – только в состоянии стресса. Дальше – еще реже… Помнишь, я тебе говорил о своем прозвище? Один из детей чокнутого генетика потом стал писателем и написал несколько автобиографических вещей о себе и братьях. Вот его и звали Жак Ренар. Его главный герой – этакий обаятельный парнишка вроде меня, потому меня так и прозвали. А еще, по непроверенным данным, он мой дальний предок. Хотя, собственно, данные уже можно считать проверенными. «Синдром берсерка» у меня обнаружился.

Не знаю, где он был раньше. Со мной неоднократно случались такие неприятности, что любой другой давно бы трансформировался. Одного того, что произошло в Кастель Милагро, хватило бы. А у меня не получалось. Может, мешал страх? Так не должен бы, по идее, от страха люди обычно и трансформировались… Не знаю. И как это получилось, не имею понятия. Я стоял в своих цепях и прижимался к стенке. Глаза закрыл почти сразу, чтобы всего этого не видеть, но даже от того, что я слышал, волосы вставали дыбом. Особенно когда представлял себя на месте того мистралийца. Очень явственно представлялось, как меня точно так же нагнут и поимеют, попутно разрисовывая спину ножом, или еще что-нибудь не менее болезненное. А ведь иначе садисту не в кайф. Вот так я стоял, зажмурившись от страха, и вдруг почувствовал, как во мне закипает злость. Черт знает откуда она взялась, я никогда не умел злиться по-настоящему… Когда сплелись злость и страх, со мной что-то произошло. Я почувствовал в себе силу разорвать цепь и вырваться. А еще я ощутил желание убивать. Это было не умопомрачение, я полностью сознавал, что делаю, и прекрасно все помню, это было что-то… Я как бы стал другим. И больше ничего не боялся.

Можешь не поверить, но палача я разорвал пополам голыми руками, хотя мог бы одним движением просто свернуть ему шею. Не знаю, откуда во мне взялась такая жажда крови. А потом я подхватил под мышку своего изувеченного приятеля, взял из набора пыточных инструментов что-то покрупнее и вышел в коридор. Никто так и не понял, кто я такой и куда иду, и, видимо поэтому, не попытался меня остановить. Думали, так и надо. Тем более идти-то было всего метров двадцать. Стражники на этаже не успели даже сообразить, что происходит. Мое тело двигалось само и быстрее, чем я соображал. Несколько движений – и у того, что слева, сломана шея, а охранник справа проткнут тем самым инструментом, который я захватил с собой. Оба лежат и не шевелятся, а я только осознаю, что это сделал.

Я вышел на свой этаж и бросился в мастерскую за шнуром, а затем в центр управления. Успел еще привалить дверь сейфом и кое-какой мебелью, на чем мои подвиги и закончились. Разумеется, став самим собой, первое, что я сделал, это моментально проблевался, не отходя от двери и стараясь хотя бы не упасть в обморок. Спасенный незнакомец уже немного пришел в себя и теперь сидел на полу, глядя на меня так, словно у меня рога выросли. А потом я бросился к компу… Не буду объяснять, как ломают бетонку и как программируют Т-кабину, ты все равно не поймешь… Одно помню – пока я ковырялся с этой допотопной клавой, я очень жалел наших несчастных предков: они ж на этих дровах ВСЕ делали! Т-кабина? Ну, ты видела, как это делают маги? Телепортируются? Ну вот, то же самое, только без магии. Да, любой. И ты тоже, если научишься программировать… Больше всего меня удивило, что из кабины были выходы только в этот мир. Это полный абсурд. Если здесь есть Т-кабины, значит, они из нашего мира, и хоть одна должна выходить туда. А фигушки. Я попробовал набрать хоть один знакомый код, но мне выдавало: «доступ закрыт». За дверью уже слышались шум и грохот, дверь собирались ломать, поэтому искать доступ через сокет было некогда. Я плюнул, включил карту доступных точек и кинулся к своему новому приятелю.

– Пошли! – сказал я и стал его поднимать.

– Куда? – прохрипел он.

– Сюда. – Я затащил его в кабину и ткнул носом в карту: – Ты же местный, географию знаешь? Куда отсюда податься, чтобы нас не достали? Где нам помогут?

Он показал одну из точек и сказал:

– Зеленые горы… Иди туда. Там повстанцы. Помогут. А меня добей. Пожалуйста.

Начни я ему объяснять, что не могу, думаешь, поверил бы? Я и не стал ничего говорить, впихнул его в кабину и набрал код. Потом вернулся в комнату, выдрал с потрохами переходную плату и сунул за пазуху. А еще заехал стулом по монитору и расколотил вдребезги, чтоб гады больше им не пользовались. Мы успели смыться в последний момент, когда дверь уже выбили и сейф с грохотом падал на пол.

Мы оказались в какой-то пещере, что больше всего меня испугало – без выхода. Без выхода и без входа, просто маленькая пещерка и в ней кабина, а как из нее выходят на белый свет, совершенно непонятно. Я попробовал выяснить это у своего спутника, но он больше ничего вразумительного сказать не смог. Он вообще больше ничего не сказал, по-моему, парень окончательно свихнулся. Я и сам бы вполне мог точно так же. На мой взгляд, он и так слишком долго продержался. Я потыкался по углам, поискал выход, не нашел… Потом попытался еще разок пробиться в родной мир, и это у меня опять не получилось. Даже со штекером. Кончились мои попытки тем, что в контролке благополучно полетели все мульки, так что я потерял вообще какую бы то ни было возможность выбраться из этой закупоренной со всех сторон пещерки. Два дня я там просидел без еды и воды в обществе тихо помешанного мистралийца, который то валялся без сознания, то нес какой-то бред, то в минуты просветления просил, чтобы я его добил. Как я сам там не помешался, до сих пор не понимаю. А на третий день случилось чудо. Стена пещеры открылась, и туда вошел человек. Сначала я подумал, что наконец подвинулся мозгами и присоединился к своему приятелю, но оказалось, что я просто не нашел, где эта долбаная стенка отодвигается. Должен сказать, дяденька, когда нас увидел, охренел так, что с ним чуть плохо не сделалось, но, когда разглядел несчастного моего спутника, возрадовался, подхватил его на руки, как родного, и поволок с собой. Как потом оказалось, он этого бедолагу долго и безуспешно искал…

Нет, я не знаю, что с ним теперь, где он и выжил ли вообще… Даже если выжил, больше о нем никто не слышал. Может, он до сих пор где-то в дурдоме сидит или где у них психов держат. А может, потом оклемался, просто на люди не показывается. Ты же, наверное, слышала о нем достаточно, какой он был до того – и красавец, и золотой голос Мистралии, и бабы от него падали, и вообще первый парень на деревне, а тут его так изувечили, что глянуть страшно… А что значит для музыканта остаться без руки!.. Этот бедолага мне до сих пор иногда снится. Наверное, у меня тоже мозги съехали. Комплекс вины или как там это называется… Видимо, из-за этого я его и потащил с собой. Подсознательно желая хоть что-то для него сделать. Ведь в состоянии трансформации люди с «синдромом берсерка» так обычно не действуют, в смысле не спасают посторонних потерпевших… а меня почему-то угораздило…

В общем, потом тот мужик еще заставил меня в контролке мульки поменять, ну и заодно рассказал много полезного, в частности просветил насчет перемещений подробнее. Когда я узнал, что дома меня уже честь по чести схоронили, мне как-то не по себе стало… Но суть не в этом. Оказалось, домой я уже в любом случае вернуться не смогу. Ни через Т-кабину, ни каким другим путем. Раз я там умер и переместился сюда, доступ обратно закрыт. Я спросил, что теперь делать, и он посоветовал идти в Ортан. Пешком через горы, потому как нечего каждому встречному знать, где в Ортане стоят кабины. Особенно такому встречному, как я, которого стоит допросить попристрастнее, и он тут же все выложит. Еще он предложил в качестве альтернативы остаться у них, чего я не захотел. Они, может, и неплохие ребята, эти повстанцы, но я просто боялся оставаться в этой стране. И я пошел в Ортан. Потом тут и остался. Почему тут? Из-за короля. Мы с ним подружились, и он предложил мне жить здесь. А куда мне еще было идти?

Вот так я сюда и попал. А детонаторы потерял по пути, когда по горам лазил. Иногда я про них забываю, а иногда… Я ведь не знаю толком, как они устроены и что со мной будет, если, к примеру, мой детонатор под дождь попадет или если на него камень упадет… Зато если кто-то его найдет и начнет ковыряться, то… лучше не думать.

Как мы подружились с королем… Давай в другой раз расскажу. Это я могу рассказать в любое время. Только надо уточнить у короля, может, он хотел бы какие-то подробности сохранить в тайне. А то я ведь расскажу все… Кратко?

Если кратко, просто он мне понравился, наш король. Он тогда еще королем не был, но я как-то привык уже, потому и называю так. Он классный мужик. Может, столкнись мы с ним в другой обстановке, я бы счел его холодным и жестоким занудой, как считают многие. Но мне повезло застать короля в такой момент его жизни, когда как раз вылезло наружу все самое человеческое, что в нем есть. И он мне понравился. А я, наверное, понравился ему. Или просто стал жертвой его патологического любопытства. Не знаю. Просто мы подружились, и все. А что тут такого? Вот-вот, другие тоже так думают. Оттого так трудно королям заводить друзей. А они что, не люди? Не знаю, может, кое-кто действительно считает, что король Шеллар с причудами, но, по-моему, он тут единственный нормальный человек, способный непредвзято мыслить… Давай я тебя домой провожу, у тебя же, кажется, экзамен сегодня… Встретить тебя после работы? Я на улице буду ждать. Не пойду я вовнутрь, в вашу хирургию… боюсь. Сама знаешь.

Часов в девять утра Элмара разбудили вопли под окнами. Он с трудом поднял гудящую голову, прислушался и узнал голос графа Орри. Граф колотил мечом о щит и кричал во всю глотку:

– Элмар! Эй, герой! Вставай! Хватит дрыхнуть! В поход!

– Опять!.. – простонал принц-бастард, снова утыкаясь головой в подушку. – Тханкварра! Куда-то переться ни свет ни заря, скакать как придурок, мечом махать… Азиль, скажи ему, чтобы не орал, я сейчас…

Нимфа засмеялась, птичкой выпорхнула из-под одеяла и распахнула окно:

– Доброе утро, граф! Сейчас он встанет!

– Доброе утро, несравненная Азиль! – протрубил за окном доблестный паладин. – А что это он до сих пор спит?