Валерий Михайлов
О том, кто хочет тебя убить

О том, кто хочет тебя убить
Валерий Михайлов

Полицейский инспектор Гросс Эсс вместе с особым агентом Мироновым расследуют убийства программистов. На первый взгляд эти преступления лишены всякого смысла. Абсурдным кажется и то, что исполнителями, предположительно, являются профессиональные убийцы высшего класса. Расследование приводит их на стык трёх реальностей: обыденной, реальности изменённых состояний сознания, и виртуальной реальности. И оттуда, с этой точки пересечения трёх реальностей они должны сделать свой решающий шаг или умереть.

Валерий Михайлов

О том, кто хочет тебя убить

© ЭИ «@элита» 2014

* * *

«Воздержание же – удел ничтожных».

    Книга Лжи

«Только так воину можно выжить на тропе знания, – сказал он, – потому что искусством воина является находить равновесие между ужасом от того, что ты человек, и восхищением от того, что ты человек».

    Карлос Кастанеда

«Да, именно этим я и занимаюсь в часы досуга. Позирую перед камерой, когда обезьяна сует мне каштаны в задницу».

    Чак Паланик «Удушье»

«Маги, которые воспитали меня, говорили, что не имеет значения, что ты говоришь, если у тебя есть силы сказать это».

    Флоринда Доннер «Жизнь-в-сновидении»

Глава 1

Сильный порыв ветра тут же вывернул зонт наизнанку и угостил инспектора холодным мелким дождём, швырнув капли прямо в лицо. Но этого ему показалось мало, и вопреки всем законам физики он отправил щедрую порцию воды ещё и за шиворот. Дождь, начавшийся в октябре, лил практически не переставая всю зиму и весну, и вот теперь, несмотря на конец мая, люди зябко кутались в пальто. Дождь, дождь, дождь…

– Твою мать! Нашли когда убивать, козлы! – инспектор Эсс поднял воротник плаща, и, согнувшись, побежал трусцой к ближайшему дому.

Гросс Эсс был высоким, видным, а сказать точнее, толстоватым мужчиной, носившим костюмы пятьдесят восьмого размера. Аккуратные, со свежим маникюром руки – предмет зависти многих женщин, породистое семитское лицо с правильными чертами. Было ему далеко за сорок. Служба в полиции, к которой он в принципе никогда не стремился (жизнь заставила), в последнее время превратилась в каждодневный кошмар, мрачный тёмный туннель с маленькими, но легко убивающими остатки настроения пытками вроде необходимости вот так каждый раз выползать под чёртов дождь. В конце туннеля, правда, ярко светило солнце в виде долгожданной пенсии через полгода, бесконечно долгие проклятые полгода. «Идти в полицию – это, конечно, идиотизм, но бросать работу незадолго до пенсии – это верх идиотизма», – говорил он.

Работал Эсс инспектором в отделе убийств, страсть к которым росла у населения с каждым годом. Планку лидерства держали бытовые преступления, совершаемые, как правило, близкими друзьями или родственниками, чаще наркоманами, получившими отказ в очередной денежной субсидии. Иногда среди пойманных преступников встречались респектабельные супруги, действующие в сговоре с детьми, или работающие в гордом одиночестве.

– Всем привет, – хмуро поздоровался Гросс, входя в дом убитого, где, как и положено, скопилось полно людей, большая часть которых не знала, чем себя занять. Они шлялись по дому, толпились в гостиной, всё хватали, везде оставляли следы. Настоящий кошмар для экспертов.

– Вам только выпивки не хватает и баб в дорогих тряпках, а так вылитый светский раут, – продолжил он после того, как все официальные лица ответили на его приветствие. – Как дела, задницы?

– Сам ты задница, – огрызнулся дежурный следователь. Он недолюбливал Эсса.

– Ну, я по паспорту задница, а вот для тебя это призвание.

– Не связывайся с ним, Фил. Он даже не заметит, как проглотит тебя со всеми потрохами, – вмешался криминалист.

Эсс и бровью не повёл.

– Что тут у нас?

– Убийство, – ответил один из полицейских.

– Понятно, что не пикник с девочками.

– Рой Краммер. Компьютерщик. Решил в последний раз пораскинуть мозгами, – Фил заржал, вдохновлённый собственной шуткой.

Инспектор поморщился.

– Ему разнесло голову. Стреляли через окно. Убийца предварительно заклеил его скотчем, так что звука бьющегося стекла никто не слышал. Гильзу мы не нашли. Скорее всего, забрал с собой. Пули, кстати, тоже нет. Работа чистая. Пять баллов минимум, а то и особое мнение коллектива. Похоже на заказное, – доложил криминалист.

– Что нам известно?

– Покойному тридцать восемь лет. Тихая домашняя мышь. Не был, не привлекался, не участвовал. Сидел себе спокойно и занимался единицами и ноликами. Работал на какую-то фирму. Не шиковал. Врагов не имел. В порочащих связях… ну и так далее, – отрапортовал Фил.

– Что говорят соседи?

– Ещё не опрашивали. Мы пока здесь…

– Ладно, соседями сам займусь. Взбрело же кому-то в голову пострелять в такую мерзкую погоду!

Инспектор заблаговременно поднял воротник плаща. На этот раз ветер оказался сильнее спиц, и зонтик пришёл в полную негодность.

Район выглядел спокойным, тихим. Небольшие однотипные коттеджи, выкошенные газоны, горшки с геранью на крылечках.

Звонить в дверь соседского дома пришлось целую вечность, пока в приоткрывшуюся дверь не выглянуло настороженное старческое лицо.

– Полиция, откройте.

Бабуля захлопнула дверь, пару раз прошкрябала цепочкой и медленно отворила дверь снова. Инспектор, не дожидаясь приглашения, отодвинул старуху в сторону и прошёл в дом. В нос ударил запах пригорелого протухшего жира и застоялой мочи. К горлу инспектора подкатила дурнота.

«Спокойно», – сказал он себе и повернулся к бабуле. Тошнота усилилась. На сморщенной, как старческая мошонка в лютый мороз, физиономии выделялись бегающие глазки, под которыми бесформенным наростом бугрился нос. Из беззубого рта воняло помойкой. Старуха тряслась мелкой дрожью и подозрительно смотрела на инспектора. Одета она была в грязное рваное тряпьё.

С трудом преодолевая отвращение, Эсс задал несколько вопросов. Разумеется, она ничего не видела и не слышала. Гораздо больше бабку интересовали воспоминания о далёкой юности. Инспектор не стал дослушивать увлекательную историю про любимого кота, почившего лет пятьдесят назад, и пулей вылетел на свежий воздух.

– Оказывается, есть дерьмо и покруче погоды! – пробормотал он, затягиваясь спасительной сигаретой во все лёгкие.

В другом доме ему открыла прыщавая пигалица лет пятнадцати. Она заметно нервничала, непрерывно теребила подол юбки и кусала губы.

– Полиция. Надо задать пару вопросов.

Соплячка. Накурилась травки и теперь боится, как бы злой дядя чего не заметил. От слова «полиция» готова обделаться.

Инспектор вошёл в дом. На диване скукожившийся, словно весенняя картошка, лежал бойфренд в состоянии полной отключки.

– С ним всё в порядке? – спросил девчушку инспектор.

В ответ она попыталась пролепетать что-то об усталости и здоровом сне, но инспектор оборвал её на полуслове.