Олег Витальевич Таругин
Код власти


Немного придя в себя, Лика поднялась на ноги, со второй попытки вырвавшись из липкой трясины. Сколько она так просидела – минуту, две, десять или полчаса – девушка не знала, потеряв счет времени. Нет, интересное все же существо человек! Еще вчера рыжеволосая красавица-журналистка вряд ли поверила бы, скажи ей кто, что вскоре она будет преспокойно сидеть по пояс в реке из человечьего дерьма, вяло раздумывая о способах собственного спасения! Да что там «поверила»: многозначительно покрутила бы пальцем у виска. А вот ведь – и сидит, и раздумывает. Сейчас, правда, уже встала, хотя окружающее амбре от этого ничуть не изменилось и фиалками с прочими лютиками не запахло. Что ж, значит, судьба такая… но снимать мы ничего не станем, и того, что останется в памяти, более чем достаточно. Камеру – будем надеяться, «купание» ей не слишком навредило – выключим и спрячем в один из карманов, выпасть вроде не должна.

Последующие несколько минут девушка занималась тем, о чем вряд ли захочется вспоминать в ближайшие годы. Она извлекла из вонючей трясины убитого ею парня (заодно окончательно прочистив свой желудок) и подтащила труп ко второму покойнику. Стараясь не смотреть в лицо сидящего, Лика разместила «своего» мертвяка в его ногах. Сжав зубы (переступить через себя оказалось ничуть не легче, чем заставить себя же наступить на труп), осторожно полезла вверх, цепко держась пальцами за край бетона и стараясь равномерно распределять нагрузку. Так, пока все хорошо, еще чуть-чуть и…

Голова девушки показалась над краем желоба. Как бы шальную пулю по Колиному примеру не схлопотать. Впрочем, нет, очень к месту оказавшаяся поблизости груда камней надежно прикрывала ее с этой стороны. Отлично. Теперь можно либо забросить локти и, потихоньку распрямляя руки, вылезти наверх, упираясь отчаянно скользящими носками ботинок в стену, либо попытаться оттолкнуться от ненадежной опоры и подтянуться, резко распрямив руки. Простейшее упражнение, не раз и не два выполняемое в альплагере. И плевать ей на мерзкий запах, мокрую одежду, грохот катящегося в сторону боя, попираемый ногами труп, глубоко плевать! Всего лишь простейшее упражнение, и не более того. Итак, на счет «три»… раз, два, три…

Минутой спустя Лика уже лежала на спине, глядя в высокое небо, замаранное несколькими дымными шлейфами. Она выбралась из бетонной ловушки, но не выбралась из всей передряги в целом, а значит, расслабляться рано. И мысли о горячем душе и чистой одежде не просто глупые, а откровенно предательские. Рядом идет бой, и ее в любой момент могут убить. Наткнется на нее какой-нибудь вояка из числа солдат Корпорации, да и пальнет в упор, не разбираясь. Ведь на ней, как ни крути, пусть и грязная, но форма космодесанта правительственных войск, которая среди местных инсургентов как-то не слишком в ходу! Или взрыв подрубит вот эту полуразрушенную стену да и похоронит девушку под обломками. Правда, кое-чем за свое освобождение Лика все-таки заплатила – перелезая через край желоба, она ухитрилась утопить собственный комм, ремешок которого расстегнулся, когда она слишком сильно прижала руку к бетону. Не большая потеря в данной ситуации, но все ж обидно. В принципе, Лика могла бы его подхватить, однако тогда она неминуемо соскользнула бы вниз, и не факт, что ее хватило бы еще на один подъем. Кряхтя, она встала на колени и подползла к стене, осторожно выглянув наружу. Бой шел уже почти в километре отсюда, стремительно приближаясь к крайним домам городка. Кстати, странно – Бобровичус об этом не упоминал, а у Чебатурина она сама ничего не спрашивала из соображений «как бы не догадался», но где же вторая волна высадки? Где основной эшелон десанта с тяжелой техникой и модулями непосредственной огневой поддержки? Высадившихся первыми что, бросили без помощи? Нет, десантники все еще продвигаются вперед, тесня обороняющихся и расширяя границы захваченного плацдарма, но даже Ликиных поверхностных познаний в тактике боя хватало, чтобы понять – оперативный (так это, кажется, называется?) успех нужно развивать. Вот только сил и средств для этого она в упор не видела. Или видела? Над головой прошло звено штурмовиков, и целый район пригорода, и без того почти полностью разрушенный, исчез в огненной круговерти. Лика выхватила камеру, успев заснять второй заход «аллигаторов». Прекрасные кадры, это вам не снимки с орбиты, не пляшущая картинка с нашлемной камеры! Теперь запечатлим их собственное прикрытие. Она увеличила приближение, снимая в вышине стремительные серебристые тени атмосферных истребителей, защищавших атакующие штурмовики от вражеской авиации ПВО. Так, а это у нас что? Девушка опустила камеру, убрала увеличение. На перепаханное взрывали, усеянное обломками и расщепленными стволами деревьев поле, еще недавно бывшее уютным пригородным парком, спускалось сразу несколько тяжелых десантных челноков. Неужели вторая волна? Ура! Так, снимаем высадку…

Но никакой высадки не было, вот только она слишком поздно это поняла. Опускались десантные аппарели, но изнутри не спешили вырваться на оперативный простор мощные БМД, бронетранспортеры и системы залпового огня переднего края. Челноки никого не высаживали, они прилетели, чтобы забрать уцелевших. И штурмовые «аллигаторы» вовсе не поддерживали огнем десантников, как решила девушка вначале: они ставили барраж, отсекая от своих противника. Все было точь-в-точь как в учебном фильме «Амбаркация[1 - Амбаркация (от франц. embarquement – погрузка, посадка) – погрузка войск и воинских принадлежностей на корабли (суда) с целью доставки в назначенное место. В данном случае подразумевается эвакуация космического десанта с поверхности планеты. Расшифровку некоторых других технических терминов, используемых в книге, можно найти в ее конце, в глоссарии, подготовленном авторами.] сил и средств космического десанта на корабли под прикрытием штурмовой атмосферной авиации», который она как-то смотрела вместе с Чебатуриным. Как сказал тогда Сергей (фраза отчего-то запала в память): «Профессионал, Ликусь, – это не тот, кто всегда побеждает, а тот, кто умеет грамотно проигрывать; кто даже эвакуацию проводит как по нотам и без лишних потерь!» Вот и сейчас все шло именно так, «как по нотам»: на последнем заходе штурмовики поставили дымовую завесу и ушли. Десант начал грузиться, и Бачинина неожиданно поняла, что спасшихся достаточно много: потери оказались не такими большими, как ей показалось вначале, кроме того, она застала лишь финальную часть боя, поскольку отделение Бобровичуса высаживалось в числе последних. Над пригородом пронеслись несколько истребителей, в задачу которых входила безопасность взлетающих модулей – так сказать, приняли эстафету у тех, кто перед тем прикрывал штурмовики. Эти юркие легкие машины, способные одинаково эффективно вести бой и в космосе, и в атмосфере, назывались «Акулами» – или «шарками» на флотском жаргоне. Последнее девушка знала совершенно точно, причем вовсе не из какой-то особой любви к атмосферно-пространственному крылу или его пилотам. Просто на одной из таких машин уже не первый год воевала ее родная сестра Лидка, непоседливая сестрюшка-хитрюшка Белка из ее такого далекого детства…

Воспоминания о сестре отвлекли Лику от разворачивающегося перед ней действа. Вот будет здорово, если в одном из истребителей сейчас и вправду окажется Лидка! Конечно, ее авиаполк приписан к другому кораблю, но группировка-то одна, так что подобное вполне может быть. Старшая сестра эвакуируется после провалившейся высадки, а младшая ее прикрывает! Каков пассаж, а? Хотя насчет именно «провалившейся» Лика не стала б утверждать столь однозначно. Возможно, это была операция прикрытия, отвлекающая противника от настоящей высадки, или разведка боем, еще и в двадцать третьем веке зачастую остававшаяся единственным реальным способом прощупать оборону врага…

Лика замерла, не додумав последнюю мысль до конца. ЭВАКУИРУЕТСЯ?! Она – эвакуируется? А как, простите, она может эвакуироваться, если модули уже поднимают аппарели, а до них почти километр перепаханного взрывами поля?! И у нее ни связи, ни завалящего фальшфейера или просто сигнальной ракеты! Хотя… Девушка взглянула на лежащего в нескольких метрах ефрейтора. «Скорее!» – подстегнула себя Лика, пригнувшись, преодолевая разделяющее их расстояние. Жаль, передатчиком не воспользуешься, наверняка разбит. Да и вообще: представив, как она снимает простреленный шлем, пытаясь добраться до радиогарнитуры, Лика снова ощутила короткий спазм в желудке. А вот что-нибудь сигнальное… С трудом перевернув неожиданно тяжелое тело на спину и стараясь не смотреть в лицо, она торопливо обыскала кармашки разгрузочного жилета, надетого поверх бронекомплекта. Запасные магазины, несколько гранат, резервный медикит, фонарик, боевой нож… много всего. Кроме, ясное дело, того, что ей сейчас нужно!

Лика бросилась обратно, выглянула из-за разрушенной стены. Модули уже начали взлет, на земле оставались лишь два из них, да и те с задраенными грузовыми люками. Последних десантников, не то отставших, не то из группы прикрытия, товарищи втаскивали под руки через боковые двери. Все, опоздала, когда закроют последний люк, ее уже никто не услышит и не увидит. Сидела, идиотка, столько времени с камерой игралась, экстремалка, репортерша недоделанная! Если б сразу к ним рванула, может, и успела. Если бы, конечно, добежала. Как говорил покойный Коля: «У нас тут немножечко война». Но уж лучше пулю по пути к своим, чем сдохнуть в плену.

Съехав спиной по шершавым камням, Лика устало опустилась на землю. Ладно, что уж теперь… Еще и сидеть неудобно, пистолет этот дурацкий в бок давит! Пистолет!!! Она вскочила на ноги, лихорадочно выдергивая из-под ремня «штайр». Далековато, конечно, да и укрытие свое окончательно рассекретит, ну а вдруг заметят? Она вылезла на самый верх кирпичной груды и, подняв над головой руку с пистолетом, нажала на спуск: БАХ! БА-БАХ! БАХ! И еще одну серию «один – два – один». Башенка автоматической «спарки» на крыше ближайшего модуля развернулась в ее сторону, и Лика едва успела спрыгнуть вниз, прежде чем короткая очередь превратила верх разрушенного забора в облачко кирпичной пыли. Девушка отползла в сторону и снова выглянула. Обстрелявший ее челнок как ни в чем не бывало взлетал, орудие уже смотрело в другую сторону. Самым обидным, как ни странно, казалось то, что обстрелял ее даже не человек, а бортовой компьютер, расценивший выстрелы как гипотетическую угрозу. Лика автоматически подобрала запорошенную пылью камеру, легла на землю и, сжавшись в комочек, тихонько заплакала.

То ли от обиды, то ли просто над своей несчастной судьбой…

2

Лидка

Можно ли описать бой в космосе? Наверное, можно, если ты не сидишь в кабине истребителя, а наблюдаешь откуда-нибудь со стороны, например из рубки корабля или орбитальной платформы. Говорят, бои в пространстве смотрятся очень красиво. Однако командиру звена старшему лейтенанту Лидии Бачининой, позывной Бешеная Белка, было трудновато это себе представить. Хотя бы по той причине, что как-то ни разу не довелось находиться во время боя нигде, кроме как за штурвалом своей «Акулы», а оттуда не очень-то порассматриваешь окружающее.

Маневр уклонения, привычные тиски перегрузки, вдавливающей тело в эргономичные объятия пилотского ложемента, и короткая, уже неопасная вспышка справа по борту… пронесло, промазал, гад! Жаль, и она его тоже не достанет, далеко ушел, а вот второго из боевой пары еще можно попробовать завалить. Марка прицельно-навигационной системы заскользила по голоэкрану, стремительно приближаясь к отметке цели. Все, есть совмещение! Не дожидаясь, пока марка изменит цвет (ведь бортовой компьютер противника сейчас вовсю сигнализирует об опасности!), Лидка нажала на гашетку, и вражеский истребитель рассыпался гирляндой елочных огней.

– А вот хрен тебе! – с удовольствием сообщила она в адрес вражеского пилота. И мысленно сплюнула через левое плечо. Так, на всякий случай. А случаи, как известно, разные бывают: тактический экран внезапно полыхнул тревожно-алым – «Акула» Бачининой тоже попала в чей-то прицел. Ага, прям счас, разогнались! Девушка с таким ускорением швырнула истребитель в сторону, что на миг показалось, будто она умерла и чудовищный пресс перегрузки, с которой не способны справиться никакие компенсаторы, превратил ее тело в кровавую кашу, запаянную в оболочку высотного костюма. Завешенная робким облачным муаром планета завертелась над и под ней с немыслимой скоростью. Однако обошлось, машина благополучно завершила маневр и легла в разворот. И тут же бортовой компьютер захватил еще одну цель, мгновением позже исчезнувшую в огненном росчерке взрыва: реакция у Лидки всегда была отменной. И в училище, и во время тренировок на симуляторе, и в бою. Все, спекся, красавчик, отлетал свое.

«А ведь неплохо для начала! – азартно подумала девушка. – Два за три минуты. Так, глядишь, свой же рекорд побью». И – будто сглазила: отметки вражеских истребителей начали одна за другой исчезать с тактического экрана. Подобного Лидка еще никогда не видела. Первой ее мыслью стало, что это ошибка бортовой сети – чего, конечно же, просто не могло быть. Многократно продублированная БС – это, по сути, и есть сам истребитель. Управление двигателями, вооружением, системами жизнеобеспечения, навигации и внешнего обзора – все это находится в полном и единоличном ведении виртуальной сети, и, выйди она из строя, «Акула» мгновенно превратится в неуправляемый болид, по инерции несущийся в пространстве. Неужели противник каким-то неведомым образом научился устанавливать на своих истребителях «прыжковые» двигатели?! Но это еще большая глупость: самый крохотный из существующих гиперпространственных приводов размерами превосходит трехэтажный дом. И весит, как вся их эскадрилья, вместе взятая. А иначе никак: за возможность пробивать «воронку» в подпространство нужно чем-то платить, как минимум – величиной генератора и затрачиваемой на каждое «погружение» энергией. Впрочем, ладно, пусть над этим командование с радиотехниками из восьмой «бэ-че» голову ломает, благо, наверняка видят все то же самое. Да и бортовой регистратор исправно передает им телеметрию, дублируя запись на локальный роум «черного ящика». Короче, не ее это дело. Ее дело – убедиться, что атака противника отбита, поймать привязной посадочный сигнал и благополучно вернуться на корабль. А уж там…

– Белка, Тореадора подбили, и он пошел на вынужденную, – не давая закончить мысль, раздался в шлеме спокойный голос Кокона.

Тореадор был позывным Романа, командира ее эскадрильи… и не только командира, но и… Нет, не может быть! «Я спускаюсь», – хотела крикнуть Лидка, но услышала:

– Приказываю спуститься и подобрать «Тореадора».

– Есть! – четко отрапортовалась Лидка. И, отключив связь, едва слышно шепнула «спасибо». Незачем подобное вслух говорить.

– Ты что, с ума сошел?! – Командир большого десантного корабля «Крым», каперанг Хайнц Баумгартнер, чуть было не схватил «кап-два» Николая Спаржева за грудки: – Одного из молодых сожгли, Колбаска еле до шлюза дотянул, Тореадора подбили, а он, между прочим, комэск! А Белка, если забыл, его заместитель. С кем ты остаешься, с кем? Если сейчас эти вон, – он неопределенно дернул головой, – вернутся, что мы будем делать? Бачинина и Самарин – самые опытные пилоты в группировке!

– Вот именно поэтому. Такими пилотами, как Тореадор, не разбрасываются, – сухо отрезал командир БЧ-7. С одной стороны, он понимал, что командир прав, но с другой – был твердо уверен, что и сам тоже прав. И в том, что уже сказал ему, и в том, что осталось недосказанным. Он просто не мог поступить иначе, не мог – и все. И как офицер, и как человек…

– Роман пилот опытный, более чем опытный, и раз он ушел в атмосферу, значит, не настолько поврежден, чтобы в ней сгореть! Так что у нашей Бешеной есть все шансы его спасти, – говоривший с удивлением посмотрел на собеседника, на лице которого была написана жалость. К кому? К сбитому Тореадору? Или к Лидке, Бешеной Белке? Или к нему самому? Бред какой-то!..

Хайнц, опустив глаза, смущенно кашлянул и, похлопав командира АКУГ[2 - АКУГ – атмосферно-космическая ударная группа (группировка); на кораблях подобного класса в состав БЧ-7 (атмосферная и пространственная авиация) входят не только истребители-перехватчики прикрытия, но и штурмовые модули, и десантные либо спасательные челноки, что сделано из соображений удобства обслуживания и снабжения. Поскольку десантные и спасательные модули обслуживают в основном флотский космодесант, они лишь числятся в этой БЧ, на самом деле находясь в оперативном управлении 1-го зама командира корабля или начштаба. Впрочем, во время проведения боевой операции с участием и атмосферной, и космической авиации, и десантной техники командование осуществляет кто-то один, как правило – непосредственный командир всей БЧ.] по плечу, ушел. На самом деле он просто не знал, какое решение сам бы принял в подобной ситуации. Но, слава богу, пока ударной авиагруппой и всей «седьмой бэ-че» командует не он, ему и не придется их принимать, эти решения…

Лидка плавно вошла в атмосферу. Похоже, пока все в норме – ее не засекли при прохождении верхних слоев, да и сейчас голоэкран светился ровным салатовым светом, не спеша вычерчивать азимуты на вражеские радары. Девушка бросила взгляд на заработавший альтиметр. Семь тысяч метров, шесть, пять. Машину хорошенько тряхнуло – это не страшно, всего лишь воздушная яма. Пожалуй, пора начинать торможение. Серьезных возвышенностей внизу, конечно, нет, но осторожность не помешает. Три тысячи, две. Теперь бы еще выбрать подходящее место для посадки. Вон та окруженная лесом зеленая проплешина вполне подойдет. Правда, на опушке виднеется какой-то дом, даже, скорее, целая усадьба, что означает нежелательный контакт с местным населением, но делать нечего: сигнал аварийного маяка упавшего истребителя шел именно из этого района, плюс-минус несколько километров по пеленгу. Значит, нужно садиться. Гравитационные двигатели послушно изменили вектор тяги, гася инерцию скользящей по посадочной глиссаде пятнадцатитонной машины. Ниже, еще ниже… Лидка коснулась соответствующей клавиши, выпуская опорные стойки шасси. И тут же в углу голоэкрана замигало тревожное предупреждение: правая задняя «точка» не встала на стопор. Ничего ж себе подарочек! Заклинило? Повреждено? И что теперь делать? Катапультироваться? Без проблем, снабженная антигравом спаскапсула может отделиться, даже когда машина стоит на грунте, но ведь им с Романом, буде она его найдет, еще надо на чем-то выбираться с планеты. Да и машинку жалко, что ж она за пилот, если при первой же опасности бросит в беде верную «Акулу»?! Нет, надо сажать. Но как? Раньше ей приходилось сажать истребитель «на брюхо» только в ангаре, но там были антигравитационные и магнитные финишеры и целая бригада техников. Что ж, значит, пришла пора проделать это и в полевых условиях. Так, убираем шасси – на двух точках машина все равно не устоит, – сбрасываем скорость и зависаем, медленно опуская истребитель. Вот все хорошо в «шарке», но конструкторы отчего-то совершенно не предусмотрели, что иногда пилоту необходимо видеть и то, что происходит под брюхом! Десять метров, пять… касание. Виртуальная сеть равнодушно ретранслировала в гермошлем донесшийся снаружи отчетливый хруст, да такой, что девушка даже вздрогнула: ну не могла она настолько повредить машину, никак не могла! Неужели разрушился один из расположенных под фюзеляжем оружейных контейнеров?

Лидка нащупала разъем, соединяющий высотный костюм с бортсетью, разомкнула. Тактический голоэкран, прощально мигнув напоследок, погас. Теперь она сидела внутри абсолютно глухого бронированного кокона, в случае опасности превращающегося в спасательную капсулу – времена, когда пилоты наблюдали за ходом боя сквозь выступающие за пределы фюзеляжа прозрачные фонари из стекла или бронепластика, давно канули в Лету. Слишком велики стали скорости, слишком огромны действующие на корпус нагрузки. При свете аварийной панельки девушка нажала клавишу внешнего замка, и бронекупол бесшумно уехал назад, полностью скрывшись в корпусе. Стянув шлем, она вылезла из кабины – прыгать пришлось метров с двух: даже лежащий на брюхе «шарк» был довольно высок – и огляделась. Истребитель ровно стоял на земле, оба его подфюзеляжных контейнера были целы, лишь обильно заляпаны какими-то зеленовато-белыми влажными ошметками. С подозрением приглядевшись, Бачинина не удержалась от смеха: машина застряла посреди грядок с капустой! Вот так приземление, высший пилотаж, блин! Если запись с регистратора каким-то образом попадет в бортсеть корабля (техники из обслуги авиакрыла известные хохмачи, вполне могут так пошутить), засмеют ведь!..

– Ах ты моя соковыжималочка! – отсмеявшись, Лидка нежно погладила машину по покрытому антирадарным камуфляжем боку. – Никак, капустки захотела…

Раздавшееся за спиной «ой» оказалось столь неожиданным, что резко обернувшаяся девушка едва не схватилась за оружие. Точнее, рука метнулась было к закрепленной на поясе кобуре, но вытаскивать пистолет она не стала: спешащая к ней женщина угрозы явно не представляла.

«Но скандал из-за капусты, кажется, будет», – отстраненно подумала Лидка. Ну почему у них нет никаких спецзанятий по общению с местным населением планет, вблизи которых ведутся боевые действия? Ведь у каждой дальней колонии свой десятилетиями формировавшийся менталитет, свои жизненные понятия и устои. И не суть важно, что здесь еще не было никаких войск, ни корпоративных, ни наших, – в любой момент действия могут принять наземный характер – «Новые» наносят свои удары по планетам безо всякой логики. Нет, логика наверняка есть, ее просто не может не быть, но вот в чем она, пока никто не знает. А общаться-то с людьми нужно!.. Хорошо, хоть говорит тетка понятно, на суржи, являющемся смесью старого русского и украинского. Впрочем, не будь у Лидки славянских корней – фиг бы поняла хоть слово…

Тем временем тетка, колыхая могучей грудью и не менее могучим животом, остановилась в метре от нее, с трудом переводя дух. Затем она открыла рот, и девушка услышала менее всего ожидаемый в подобной ситуации вопрос:

– Ой, бачьте, девка! Живая! Молочка хочешь?

От удивления Бачинина кивнула, хотя молоко, в принципе, ни в каком виде не любила. Через несколько минут она уже сидела за столом, с ужасом глядя на чуть ли не литровую запотевшую кружку перед собой. Тетка со странным именем Одария сидела напротив, не сводя с нее добрых и немного грустных глаз. Девушка нерешительно коснулась емкости: интересно, если она и вправду все это выпьет, сможет ли ее непривыкший организм не то что на поиски Романа отправиться, а вообще отойти хоть на десять метров от ближайшего, гм, санузла?

Как ни странно, женщина ее сомнения истолковала совершенно правильно:

– Та пей, диточка, пей, ниче не будет! То у вас там бывает, с вашим-то синтетическим молочком, а у меня оно настоящее, с-под коровки.

Лидка глубоко вздохнула и решилась. Молоко и вправду отличалось от того, к которому она привыкла. Совсем другой вкус, а вернее, оно имело вкус, и неплохой, надо сказать, вкус! Девушка от души хлебнула, по детской привычке вытерев рот рукавом.

– Та хто ж таких детей в армию-то берет? – Произнеся «кто» именно так, через мягкое «х», всплеснула руками женщина. Бачинина удивленно подняла глаза – она себя ребенком уже давно не считала, и ей казалось, что и остальные тоже воспринимают ее как взрослую…

– Так у меня пацанов двое, одному двенадцать, другому семь, тоже оба вот так рты вытирают, – со вздохом пояснила женщина, снова верно истолковав Лидкину реакцию, и сложила руки под пышной грудью. Везет же некоторым! Имеющая «условно второй» размер девушка всегда завидовала полногрудым. И всегда утешала себя тем, что скафандр и другое обмундирование как раз проще подобрать на такую, хм, плосковатую, чем на какую-нибудь грудастую деваху.

– А ты к нам по дилу какому или як?

– По делу, – непонятно почему, девушка решила вдруг быть откровенной. – Тут где-то недалеко такая же, как у меня, машинка должна была приземлиться… или упасть.

– Ой, лышенько, так то ж, наверное, товарищ твий? – женщина снова всплеснула руками. – Так мои голодранцы бачили! Покричали еще, что смотреть бегут, та й убежали. Как раз перед тем, як ты мою капустку покрошила!

– Куда побежали? – стараясь унять взбесившееся вдруг сердце, спросила Лидка.

– А туда, – женщина неопределенно махнула рукой. – Та ты обожди, они зараз вернутся, та й расскажут.

Девушка решительно покачала головой. Нет, ждать она не могла.

– Покажите мне еще раз, пожалуйста, куда именно они побежали.

– А вон в тому напрямку иди, как раз тудой и побежали. Прямо через лес и иди. Небольшой он у нас, от силы за полчаса дойдешь.

– Спасибо большое! – Лидка поднялась, вытирая влажные от стакана руки о заботливо поданное полотенце. – Ничего, если моя машинка пока у вас тут побудет?

Женщина заулыбалась.

– Ну, конечно, побудет. Иди уж, шукай друга-то, а я покуда покушать соберу, бо вы там небось, кроме тюбиков своих, другой еды-то й не видите! – И, глядя на удивленную Бачинину, пояснила: – Так муж-то мий уж десять годков стармехом на рудовозе ходить. Я ж потому кое в чому й разбираюсь.

Лидка кивнула: если на рудовозе, тогда понятно. Компании обычно стараются сэкономить на чем только можно, даже на кухонных автоматах, пичкая своих сотрудников всякой запаянной в тубы гадостью. И ведь оправдание у них, не придерешься: зачем на борту полноценный пищеблок, если гиперпрыжок вообще не занимает времени? А во время околоорбитальных маневров, загрузки или разгрузки можно и консервами перебиться…

Индивидуальный навигатор – мощная армейская модель с расширенными по сравнению с гражданским аналогом возможностями – выдавал четкий пеленг на аварийный маяк упавшего истребителя, так что сбиться с дороги девушка не боялась. Кроме того, планету, несмотря на невеликий возраст местной колонии, уже включили во всемирную навигационную сеть, и висящие на высоких орбитах спутники IPN-навигации выдавали координаты с точностью до метра. Конечно, куда проще было дождаться хозяйских пацанов, наверняка исходивших весь лес вдоль и поперек, и попросить отвести к месту посадки «шарка» Романа, но она просто не могла заставить себя ждать. Тем более что Тореадор отчего-то так и не вышел на связь: ранен? Погиб при аварии? Лежит без сознания? И это заставляло ее идти все быстрее и быстрее…