Олег Николаевич Борисов
Мистер Данбартоншир


– А я при чем? – соорудил максимально честное лицо колдун. – Про выпивку в вашем списке ничего нет. Вот, один на один, как хотели. Никаких бронированных стен, никаких сотен вражеских самураев, никаких бронежилетов и агентов Интерпола. Все честно.

– Но это не мое пожелание. Поэтому мы вернемся к вам домой и подождем пару дней. А вы подумаете за это время, чего стоит ваше слово.

– Это вымогательство! – рассердился хитромудрый чернокнижник, размахивая руками. – Вот комната, вот заказанный субъект! Я выполнил все условия списка!

– Позвонив перед этим по телефону, – холодно добавил господин Такогава, приподнимая цветастую занавеску. – Я еще подумал, о чем это может на столь корявом японском говорить уважаемый Данбартоншир-сан… Пойдемте домой. Нас ждет чайная церемония и размышления о смысле жизни…

* * *

Через два дня колдун в сопровождении невозмутимого сопровождающего возник уже в приемном покое госпиталя. Покосившись на снующих вокруг медсестер, японец одобрительно хмыкнул:

– Ваша вера в современную медицину меня радует. Возможно, они даже успеют сопоставить разрубленные части вместе, но для оживления понадобится кое-что большее. А пункт…

– Я помню, – прошипел мартовским котом мистер Данбартоншир. – Пункт две тысячи сто пятый: «Нельзя оживлять убитого противника каким-либо способом». Не волнуйтесь, я даже палец о палец не ударю.

– Тогда почему именно здесь? – Хранитель семейной чести пропустил мимо себя очередную каталку с пациентом.

– Потому что это не запрещено вашим проклятым списком, вот почему… Кабинет номер тринадцать, ваш клиент там. Можете идти махать своим глупым ножиком, а я здесь подожду.

Господин Такогава вернулся через пять минут, аккуратно держа ножны с дремлющим мечом. Постоял рядом, сортируя разнообразные словосочетания, потом все же вежливо и без экспрессии произнес:

– Отдаю должное вашей находчивости. Но все равно вы лишь оттягиваете неизбежное. Пойдемте домой, уважаемый Данбартоншир-сан. Нам стоит попрактиковаться в умении заваривать зеленый чай, у вас это пока получается не очень хорошо.

– Чай? Зачем нам чай? Если вы закончили, я бражки нацежу! – засуетился хитрый колдун, но японец лишь усмехнулся краешками губ в ответ:

– Вы были правы. Убивать человека, которому делают колоноскопию… Это бы опозорило меня раз и навсегда. Разве что засунуть заржавевший личный меч господину Кагасиме в одно место, но туда уже напихали железа… Поэтому мы попробуем в третий раз. Последний. И если вы еще раз попробуете схитрить, я зарублю одного глупого старика и расскажу всему миру, что древний шотландский клан не может держать данное слово… Пойдемте, я покажу, как рождается кипяток в хрустальной воде вашего чайника…

* * *

На рассвете мистер Данбартоншир задумчиво расхаживал по полю, круша хрупкие стебли травы, украшенные сияющей россыпью росы. Застывший в отдалении японец медитировал, правильно чередуя вдох и выдох, расслабляя и напрягая разные группы мышц. Господин Такогава готовился к поединку, который назначил на сегодня. Вчерашний день прагматичный самурай посвятил ревизии составленного списка, добавив несколько новых пунктов. Каждую строку взбешенный колдун сопровождал многочисленными нелицеприятными эпитетами, на что японец лишь довольно улыбался и каллиграфическим почерком писал следующее условие.

Бормоча под нос соленую смесь древнеримских и греческих ругательств, сдобренных шотландскими междометиями, загрустивший потомок непризнанных гениев в черной магии поднял ногу и застыл, превратившись в нелепую пародию на торжественную статую самому себе. Столь необычное поведение заставило осторожного японца скосить глаза в сторону старика, продолжая чередовать вдох и выдох.

Хлопнув себя по лбу, мистер Данбартоншир поставил задранную ногу на землю и рассмеялся:

– Как же я опростоволосился! Видимо, становлюсь похожим на оберста с ребятами: голова есть, а вместо мозгов один ветер завывает! Сокровенное желание, и ничего больше!..

Подойдя к насторожившемуся господину Такогаве, колдун ласково улыбнулся и произнес:

– Как там в бумажке написано? «Выполнить одно сокровенное желание»? А не подскажет ли мне уважаемый любитель острых предметов, чего он хочет на самом деле?

– Я хочу убить презренного Кагасиму на поединке, – вежливо ответил самурай, внимательно вглядываясь в довольное лицо собеседника.

– Это вы Фрейду расскажите, уважаемый, – усмехнулся старик, выпрямившись. – А на самом деле вы хотите, чтобы ваш противник страдал, мучился за те глупые слова, что публично произнес месяц тому назад. Чтобы он видел ваше лицо, ставшее невообразимо популярным, и скрежетал зубами во сне. И чтобы так, в мучениях, и провел остаток своей никчемной жизни. Можно даже – очень долгой и мучительной жизни…

Хлопнув в ладоши, мистер Данбартоншир аккуратно поднял из травы игрушку-трансформер, поправил у нее пластиковый меч-катану и пошел домой, приплясывая на ходу.

– Не беспокойтесь, уважаемый Такогава, ваш враг станет мучиться. Потому что будет видеть ваше лицо с экрана телевизора, в газетах и на рекламных щитах каждый миг, как откроет глаза. Дети будут бегать рядом с ним, таская могучего пластмассового воина, выкрикивая ваше имя. И даже спрятавшись дома, он не сможет избавиться от увиденного на улице. Поверьте, он будет мучиться каждую минуту…

Довольный собой, колдун зашел в избу, поставил на стол старенький телефон и набрал нужный номер:

– Господин Митамори? Это я, да… Рад, что вы меня вспомнили… Конечно, как можно забыть человека, чей совет увеличил ваше состояние в три раза… Я хочу предложить новую идею. Блестящую идею. У меня даже прототип готов. Думаю, это позволит вам стать не просто богатым, а самым богатым японцем в этом году… Да, буду у вас через минуту… До встречи…

* * *

Аккуратно обмахнув пластикового самурая пушистой щеточкой, мистер Данбартоншир гордо расправил плечи и похвастался:

– Знаете, господин Такогава, а я оказался прав. Ваш враг уже неделю не выходит из дома, отказался читать газеты и выбросил телевизор из квартиры. Он бегает там кругами и ругает проклятых продавцов игрушек, которые заполонили Токио вашими клонами. Моему хорошему другу так понравилась ваша фигурка, что он вложил в рекламу в десять раз больше, чем я мог представить. И теперь помимо армии солдат с вашими лицами начали показывать мультипликационный сериал, появились три новые музыкальные группы и несчетное количество подражателей… А когда я разговаривал с вашим отцом, он назвал меня настоящим самураем, сумевшим отомстить врагу самым неожиданным и страшным способом. Поэтому, я думаю, можно превращать вас обратно в человека…

Почесав нос, колдун застенчиво добавил:

– И еще… Я буду рад, если вы задержитесь на неделю погостить. Ведь я так и не научился правильно заваривать вкусный зеленый чай…

Глава тринадцатая, бережливая

Бухгалтер мистера Данбартоншира

Худой слепец с телом, исполосованным шрамами, аккуратно разгладил пухлую стопку листов и в который раз спросил гостя, грызущего карандаш:

– Карлович, ты действительно считаешь, что тебе это необходимо? Может, проще нанять специалиста и доверить ему ведение дел?

– Не надо мне сказки рассказывать! – выплюнул щепки рассерженный мистер Данбартоншир. – Брось свои бухгалтерские замашки! «Давайте мы вам посчитаем! Давайте мы вам аудит проведем!» А потом счет километровый, и попробуй не заплати… Нет, сам хочу порядок в делах навести.

– Тогда зачем ругаешься и кричишь, что ничего в цифрах не понимаешь? Если хочешь наладить контроль и учет, математику знать надо.

– Да понимаю я, не дурак, – закручинился одетый в мятый балахон колдун. – Но одно дело – видеть проблему, и совсем другое – уметь ее решить… Я вот пока руками каждую монетку трогаю, все соображаю, все посчитать могу. А как только эти цифры по бумаге начинают скакать, так у меня ступор и все прожитые годы разом на плечи давят… Может, ты еще разочек объяснишь, Глэд? Я все же не бесталанный, с седьмого раза смогу твои замысловатые загогулины понять.

– Хорошо, – с бесконечным терпением ответил хозяин маленькой светлой комнаты в далеком монастыре на границе болот. – Давай еще раз… Вот в эту сторону мы будем складывать твои доходы. В эту – расходы. Здесь я пишу плюс, в этой колонке минус…

Через четыре часа стопка исчерканных листов перекочевала с одной стороны стола на другую. Взопревший от усердия чернокнижник бросил очередной огрызок карандаша под стол, в кучу собратьев по несчастью, и взъерошил седые волосы:

– Нет, ну ты только подумай, не сходится! Никак не сходится!

– Как же не сходится, если мы с тобой по несколько раз пересчитали! – рассердился слепой бухгалтер, с трудом разгибая спину. – И твой поход к ацтекам просуммировали, и набег на сокровищницу Тамерлана, и твою авантюру со срочным перезахоронением фараонов! Британцы до сих пор в пирамидах роются, понять не могут, куда золото подевалось!.. У тебя скоро места не останется свободного, а ты все: «Не сходится!»

– На целый золотой не сходится! – заверещал колдун. – Я даже помню эту монету! Такая с надкусанным краем, потертая с одной стороны! Я ее у викингов в кости выиграл, когда Париж совместно грабили… Ну отдыхали мы там, в общем… Монету помню, а найти не могу! Я уж через сито все крупы дома просеял, избу переложил, углы выправил, пол заменил, в подполе порядок навел… Даже картошку выкопал и снова посадил, думал, может, где обронил ненароком… И не могу найти, вот ведь горе какое…

– Та-а-ак… – протянул Глэд, и в его пустых глазницах замерцали зеленые болотные всполохи. – Выходит, мы с тобой тут уже вторую неделю голову над балансом ломаем, а ты просто-напросто монету разыскать не можешь?

– Я думал, что мне уж померещилось! – спешно зачастил мистер Данбартоншир, сгребая исписанные листы в кучу. – Мало ли, вдруг запамятовал, лишний нолик-другой приписал в гроссбух… Вот и зашел проведать, посоветоваться…

– Знаешь, Карлович, ты бы лучше сразу сказал, в чем проблема. Я бы тебя сразу и послал… К тем же Хранителям, шаманить, там, по лабиринту…

– Был я у них, – покаялся почти разорившийся потомок шотландских финансистов. – Еле ноги унес от этих сбрендивших мумий. Все за одежду хватались и верещали, что я должен для них на костер взойти и сто испытаний выдержать… Нет чтобы пожертвовать мне на безбедную старость… Ладно, побегу я, а то заболтался, время отнял…

Уже в дверях старик обернулся и спросил, задумчиво теребя бороду:

– А может, где по дороге обронил? Я же, пока тебя тут нашел, сто дорог исколесил… Как с утра горсть мелочи в карман сунул, так и звенел до самого вечера… Мог и потерять ненароком… Ладно, спокойной ночи, увидимся еще как-нибудь!