Текст книги

Стивен Кинг
Бессонница


– Ага. – Макговерн неожиданно сгреб Луизу в охапку. Он стоял довольно далеко, но все-таки умудрился схватить ее и приподнять над землей. – А эти пятнадцать минут ты будешь только моей. О, как быстро они пролетят, эти божественные минуты!

Несколько женщин с детьми в колясках (мамаши-сплетницы, мысленно окрестил их Ральф) внимательно наблюдали за ними, в частности – за Луизой, которая, когда волновалась, становилась очень помпезной и шумной. Когда Макговерн поставил Луизу на землю, глядя на нее с фальшивой страстью плохого актера в конце какой-нибудь душераздирающей сцены, одна из мамаш что-то сказала другой, и они обе рассмеялись. Это был резкий, недобрый смех, похожий на скрип мела по доске или на звук падающих в раковину вилок. Посмотри-ка на этих смешных стариков, говорил этот смех. Посмотри на этих смешных стариков, которые делают вид, что они снова молодые.

– Прекрати, Билл! Отпусти меня! – Луиза покраснела. И наверное, вовсе не из-за привычных штучек Билла. Скорее всего она тоже услышала этот смех. Макговерн тоже его слышал, но он наверняка решил, что они смеются вместе с ним, а не над ним. Иногда, устало подумал Ральф, повышенный эгоцентризм служит хорошей защитой.

Билл отпустил ее, потом снял шляпу и театрально раскланялся. Луиза не обратила на него внимания – сейчас ее больше тревожило, не вылезла ли ее блузка из-под пояса юбки. Краска уже отхлынула от ее лица, и только теперь Ральф заметил, что она была очень бледная и вообще не очень хорошо выглядела. Он очень надеялся, что с ней все в порядке и она не болеет.

– Приходи, если сможешь, – тихо сказала она Ральфу.

– Я приду, Луиза.

Макговерн приобнял ее за талию – на этот раз нежно и по-приятельски, – и они пошли вверх по улице. Глядя им вслед, Ральф вдруг почувствовал, что уже видел это. Dеjа vu. Да, он уже это видел. Где-то в другом месте. Или в другой жизни. И только потом, когда Макговерн опустил руку, разрушив иллюзию, Ральф понял: он видел не Билла с Луизой, а Фреда Астера с Джинджер Роджерс. Фред вел темноволосую и достаточно пышную Джинджер в маленький кинотеатр, где они собирались потанцевать под музыку Джерома Керна или, может быть, Ирвинга Берлина.

Странно это, подумал он, направляясь в сторону маленького бульвара на середине Холма. Это очень странно, Ральф. Билл Макговерн и Луиза Чесс так же похожи на Фреда с Джинджер, как…

– Ральф, – вдруг крикнула Луиза, и он обернулся. Луиза с Биллом отошли уже достаточно далеко. Машины сновали туда-сюда по Элизабет-стрит, загораживая Ральфу панораму.

– Что? – крикнул он в ответ.

– Ты выглядишь гораздо лучше. Посвежевший такой, отдохнувший! Ты что, наконец начал нормально спать?

– Ага. – А про себя он подумал: «Еще одна маленькая ложь, и все по той же благой причине».

– Я же тебе говорила, что тебе станет лучше, когда переменится время года? Ладно, скоро увидимся!

Луиза помахала ему рукой, и Ральф с изумлением увидел яркие синие диагональные линии, которые исходили от ее пальцев и постепенно растворялись в воздухе. Они были похожи на следы от реактивного самолета на небе.

Какого хрена?!

Он крепко зажмурился и снова открыл глаза. Ничего. Просто Билл и Луиза идут по улице к дому Луизы, повернувшись к нему спиной. Никаких ярких линий в воздухе, ничего даже похожего…

Ральф опустил глаза и увидел, что Билл и Луиза оставляли за собой следы на асфальтовом тротуаре – следы, которые выглядели точь-в-точь как отпечатки ног в старом обучающем курсе танцев Артура Мюррея, который можно было заказать по почте. У Луизы следы были серыми. Следы у Макговерна – по размеру больше, чем у Луизы, но все равно странно маленькие и узкие – были темно-оливковыми. Они мерцали на тротуаре, и Ральф, застывший с отвисшей челюстью в дальнем конце Элизабет-стрит, вдруг понял, что видит маленькие сгустки цветного дыма, которые поднимались от следов. Или, может быть, это был пар.

Мимо проехал городской автобус маршрута на Старый Мыс, на мгновение закрыв обзор, а когда он проехал, следы исчезли. На тротуаре не было ничего, кроме надписи мелком в большом розовом сердце: СЭМ+ДЭНИ = ЛЮБОВЬ НАВСЕГДА.

Следы не исчезли, Ральф; их там и не было. Ты ведь знаешь, что не было, правильно?

Да, он это знал. Мысль о том, что Билл и Луиза выглядят, как Джинджер и Фред, крепко завязла у него в голове и расцвела там пышным цветом, превратившись в навязчивую галлюцинацию. Вот ему и показалось, что он видит следы – отпечатки ног, как в руководстве по танцам Артура Мюррея. Странная, конечно, логика, но зато хоть какое-то объяснение. Но ему все равно было страшно. Сердце бешено колотилось в груди, а когда он на мгновение закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и успокоиться, ему снова привиделись эти синие линии, которые исходили от пальцев Луизы и были похожи на следы реактивного самолета на ясном небе.

Мне надо больше спать, подумал Ральф. Просто необходимо. Иначе мне будет мерещиться и не такое.

– Да уж, – пробормотал он себе под нос, направляясь к аптеке. – Еще и не такое привидится.

3

Десять минут спустя Ральф стоял перед входом в аптеку «Первая помощь» и тупо смотрел на плакат, который свисал на цепях над дверями: ПОЧУВСТВУЙТЕ СЕБЯ ЛУЧШЕ С ПОМОЩЬЮ «ПЕРВОЙ ПОМОЩИ», – видимо, предполагалось, что почувствовать себя лучше – это цель, к которой стремился любой здравомыслящий, работящий потребитель и которая была достижима для всякого, стоит ему только прийти сюда. У самого Ральфа были некоторые сомнения на этот счет.

Та же розничная торговля лекарствами, но со вселенским размахом, решил Ральф, и та аптека, где он обычно покупал лекарства, показалась ему захолустной деревенской лавочкой. Здесь все было устроено действительно грандиозно. Бесконечные прилавки и полки – подсвеченные белым светом и длинные, как дорожки в кегельбане, – на которых было все что угодно, от электрических тостеров до детских картинок-головоломок. После некоторых раздумий Ральф решил, что патентованные лекарства собраны в третьем проходе и что начать стоит оттуда. Он медленно прошел мимо отдела желудочных средств, мельком глянул на королевство анальгетиков и быстро пересек владения слабительного. И вот тут, между слабительными и деконгестантами, он остановился.

Вот оно, ребята. Мой последний патрон. А потом – только доктор Литчфилд, и если он посоветует мне жевать соты с медом или пить чай из ромашки, я точно его покусаю, и чтобы меня от него оттащить, тут не обойдется двумя медсестрами – придется еще звать девушку из приемной.

СНОТВОРНОЕ – было написано на плакате над этим отделом третьего прохода.

Ральф, который достаточно редко пользовался лекарствами (иначе он бы добрался сюда гораздо быстрее), толком не знал, что именно он ожидал увидеть, но уж точно – не это ужасающее изобилие фармацевтической продукции. Его взгляд скользил по коробкам (большинство из них почему-то были синего цвета), наугад выхватывая названия. Большинство их них были какими-то странными и даже немного зловещими: композ, нитол, слипинал, з-пауэр, соминекс, слипинекс, дроу-зи. Там даже висела схемка – что-то вроде классификации в виде генеалогического древа.

Ты что, издеваешься, подумал он. Ни одно из этих снадобий тебе не поможет. Может, хватит уже страдать херней, а? Когда человек начинает видеть светящиеся цветные следы на асфальте, ему точно пора перестать страдать этим самым и надо срочно бежать к врачу.

Где-то на периферии сознании ему послышался голос доктора Литчфилда, причем так ясно, как будто он был записан на пленку у него в голове: У вашей жены хронические мигрени. Это болезненно и неприятно, да. Но еще никто от этого не умирал. Я думаю, как-нибудь мы с этим справимся.

Болезненно и неприятно, но никто от этого не умирал – вот что сказал этот человек, профессиональный врач. А потом он взял бланк и выписал первый рецепт на какое-то совершенно бесполезное лекарство, а маленький рой чужеродных клеток в голове Каролины продолжал потихонечку расползаться по всем уголкам мозга, и, может быть, доктор Джамаль был прав, возможно, уже тогда было слишком поздно что-либо предпринимать, но вовсе не исключено, что и Джамаль тоже был таким же дерьмовым доктором, как и Литчфилд, а может, Джамаль ощущал себя чужаком в этой чужой стране и пытался как-то здесь адаптироваться, не особо высовываясь. Может, так, а может, этак – все равно Ральф никогда не узнает правду. Но одно он знал точно: Литчфилда не было рядом, когда они выполняли два последних задания в их совместной жизни – она умирала, а он смотрел, как она умирает.

Мне действительно этого хочется? Пойти к Литчфилду и снова смотреть, как он выписывает рецепт?!

Может, на этот раз все получится… Ральф спорил с самим собой, а тем временем его рука как будто сама собой поднялась и взяла с полки коробку слипинекса. Он повертел ее в руках, попытался прочесть какие-то мелкие надписи на боку и наткнулся взглядом на список активных ингридиентов. Он понятия не имел, как произносится большинство из этих зубодробительных названий, и уж тем более не знал, что они собой представляют и как помогают заснуть.

Да, ответил он оптимистичному голосу. Может быть, в этот раз и получится. Но может быть, есть другое решение – например, найти другого врача…

– Я могу вам помочь? – спросил голос из-за плеча Ральфа.

Когда раздался этот голос, Ральф как раз пытался положить коробочку слипинекса на место и взять что-нибудь другое, что звучало бы не так похоже на название какого-то зловещего дурманящего снадобья из романов Робина Кука. От неожиданности он подскочил на месте и уронил на пол десяток коробочек с искусственным сном.

– Ой, простите меня, ради Бога, я такой неуклюжий. – Ральф с виноватым видом взглянул через плечо.

– Не извиняйтесь, это моя вина.

И прежде чем Ральф успел поднять третью коробочку слипинекса и вторую упаковку дроу-зи, мужчина в белом халате сгреб в охапку все остальные коробки и принялся расставлять их по полкам с проворством завзятого картежника, сдающего карты. Судя по табличке-значку у него на халате, это был ДЖО ВАЙЗЕР, ФАРМАЦЕВТ «ПЕРВОЙ ПОМОЩИ».

– А теперь, – сказал Вайзер, отряхивая руки и дружелюбно улыбаясь Ральфу, – давайте начнем сначала. Могу я вам чем-то помочь? А то у вас вид растерянный.

На смену первому раздражению – Ральфа только что отвлекли от оживленной дискуссии с самим собой, и это его разозлило – пришло настороженное любопытство.

– Ну, я не знаю. – Он показал на пирамиды снотворных средств. – Они вообще помогают?

Улыбка Вайзера стала еще лучезарнее. Это был высокий мужчина средних лет, с хорошей кожей и темными волосами, разделенными посередине пробором. Он протянул руку, и прежде чем Ральф успел сделать хоть что-то, его ладонь утонула в ладони Джо Вайзера.

– Я Джо, – сказал фармацевт и продемонстрировал свою табличку. – Раньше я был просто Джо Вайз, но я вырос и повзрослел, и теперь я уже Джо Вайзер.

Скорее всего это была очень старая шутка, но для Джо Вайзера она не утратила своего очарования, и он искренне – и достаточно громко – рассмеялся. Ральф вежливо улыбнулся, но в этой улыбке было и легкое беспокойство. Рука, пожимающая его руку, была сильной, и он боялся, что если фармацевт вдруг забудется и сожмет руку, то его многострадальная конечность может встретить следующий день уже в гипсе. На мгновение он пожалел, что не пошел к Полу Дерджину в ближайшую аптеку. Но все обошлось: Вайзер энергично тряхнул его руку и все-таки отпустил ее без всякого членовредительства.

– А я Ральф Робертс. Очень приятно познакомиться, мистер Вайзер.

– Взаимно. Теперь что касается эффективности этих замечательных лекарств. Позвольте мне ответить вопросом на вопрос: гадит ли медведь в телефонной будке?

Ральф рассмеялся:

– Я думаю, вряд ли, – сказал он, когда снова смог говорить.

– Правильно. И тут примерно тот же случай. – Вайзер взглянул на полку со снотворными, выдержанную в синих и голубых тонах. – Слава Богу, мистер Робертс, что я фармацевт, а не продавец, иначе бы я замучился таскать эти коробки от двери к двери. Вы страдаете от бессонницы? Я это спрашиваю не просто так, а по двум причинам: во-первых, вы изучаете полки со снотворными, а во-вторых, потому что у вас измученный вид и ввалившиеся глаза.