Виктор Владимирович Ерофеев
Энциклопедия русской души (сборник)

Энциклопедия русской души (сборник)
Виктор Владимирович Ерофеев

«Энциклопедия русской души» Виктора Ерофеева – книга очень жесткая, смелая и внутренне правдивая, была написана в конце девяностых годов. И теперь, по прошествии двадцати лет, один из самых скандальных писателей-постмодернистов снова пытается переосмыслить события недавнего прошлого… В книгу Виктора Ерофеева также вошли цикл рассказов «Пупок» и цикл эссе «Шаровая молния».

Виктор Ерофеев

Энциклопедия русской души

© Ерофеев В. В., текст, 2015

© Издание. Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

18+

***

Об авторе

Виктор Ерофеев родился в Москве, сын посла Советского Союза В.И. Ерофеева, окончил философский факультет МГУ (1970), аспирантуру ИМЛИ, кандидат филологических наук, работал в ИМЛИ АН СССР (в 1978 был принят, затем исключен как организатор альманаха "Метрополь"; восстановлен в 1988), член русского ПЕН-центра, общественного редсовета журнала "Иностранная литература", редколлегий журналов "Вестник новой литературы" и "Стрелец", вице-президент Европейского культурного клуба (с 1990), член комиссии по Государственным премиям при Президенте Российской Федерации (с 1977).

Энциклопедия русской души

Я тебе люблю

Бляха

Телохранители искоса смотрели телевизор. Я пил в компании людей, которым хорошо знакома криминальная обстановка в городе. Несмотря на интеллигентный экстерьер, я готов перепить самых крепких мужиков, и три-четыре бутылки водки за вечер не производят на меня особого воздействия, разве что утром немного чешется кожа на животе. Такая особенность не раз выручала меня, но иногда приводила к непредсказуемым последствиям, что, собственно, и случилось в ту ночь.

Человек во власти сияет нездешним светом. Его влиятельное лицо охвачено всполохами затяжного экстаза. В зале резало глаза от начальства. Перепившееся руководство силовых структур, вице-премьеры, вожди и гонители демократии, государственники, главные придурки, реваншисты и прочие кремлевские красавцы гудели.

– У меня бляха лучше твоей! – раздавались голоса.

Каждый мечтал о бляхе.

– Твоя бляха – вообще не бляха.

– Я получал в месяц по четыре бляхи.

– Когда это было!

– А у меня платиновая бляха, – сказал кто-то.

Все замолчали. А я спросил:

– Вы какую бляху имеете в виду?

Они покатились со смеху.

– У тебя что, вообще нет бляхи?

– Да нет у меня никакой бляхи! – обозлился я.

Под утро им всем захотелось вместе полететь в космос. «Летите, голуби», – подумал я. Они мне тоже предложили лететь, в качестве хроникера, были и другие, не менее достойные предложения. Кончилось тем, что один из них – кажется, самый толковый и что-то даже смыслящий в литературе – завел со мной разговор о тайной стороне родной жизни.

– Я тебя читал, и ты мне не нравишься, – начал он с нормальной предутренней откровенностью, со сбившимся галстуком на белой правительственной сорочке. – Но я тебе вот что скажу: это заколдованная страна.

Я понимающе хмыкнул.

– Бермудский треугольник в подметки не годится. Тут круче. Никакие реформы у нас не пройдут, – заверил меня ведущий реформатор.

Я молча верил ему на слово.

– Была мысль найти объединяющую идею. Нашлись только разъединяющие. – Он огляделся по сторонам. – Старикмешает.

– Найдите лучше, – сказал я.

– Я не об этом, – скорчился реформатор и даже сделал движение, чтобы уйти непонятым, но вместо того воскликнул:

– Пал Палыч!

Подошел какой-то пьяный Пал Палыч. По виду – силовик. С болтающейся от горьких раздумий челюстью. В штатском.

– Скажи ему про старика. Он не верит.

Силовик испуганно посмотрел на начальство.

– Ну, говори, раз начал, – твердо сказал реформатор.

– Мы называем это передвижной черной дырой, – поежился силовик. – Или воронкой. Короче, хренотень.

– Закон исчезновения энергии, – пояснил реформатор.

Я радостно приветствую разговоры о всякой нечисти, но только не от пьяной власти.

– Метафоры, – подсказал я.

– Встреться с ним, – предложил реформатор.

– С кем?

– Со стариком. Пал Палыч организует.

– Засасывает, – скислился Пал Палыч, показывая плохие зубы вперемежку с золотыми. – Хуже тарелки.

– Я не работаю на правительство, – примирительно предупредил я.

– Личная просьба, – подчеркнул реформатор.

Призрак русской свиньи