Александр Александрович Бушков
Волк прыгнул


Пробить дверь меж квартирами, не привлекая ничьего внимания, было нетрудно – гораздо труднее в свое время оказалось найти подходящий дом и провести ювелирно отточенную операцию, после которой хозяин этой, второй квартиры так и остался в убеждении, что это он сам решил ее продать милому, интеллигентному человеку, вернувшемуся на историческую родину…

Милый, интеллигентный человек Володя Валахов, как и полагалось человеку с таким обликом и легендой, восседал за компьютером. Не вставая, лишь повернув голову, доложил:

– Я как раз ввожу последние поступления…

– Валяй, валяй, рисуй… Моцарт, – ухмыльнулся Данил, сел в мягкое кресло и покойно расслабился, убрав и сутулость, и выражение лица, свойственное провинциальному юридическому крючку. Здесь он мог побыть самим собой, а столь приятные минутки, такое впечатление, станут в этом городе редкостью…

– Ну, здорово, Капитан, – сказал он второму, лысоватому, с обликом замотанной жизнью канцелярской крысы. – Испытываешь трепет при виде нежданного явления начальства?

– А как же, – в тон ему ответил Лемке. – Вам как, фельдмаршал, – шашки в положении «подвысь» или сразу сауну с блядями?

– Первое – неосуществимо за отсутствием реквизита, второе для нас, стариков, как бы уже и не нужно…

Несмотря на фамилию, Лемке (он же Капитан, он же Крокодил, он же Наша Рэмба) был чистокровным русаком, подобно лермонтовскому доктору Вернеру. И, что важнее, единственным кадром интеркрайтовской службы безопасности, который побывал с Данилом в деле в той, прошлой жизни, когда Данил, уйдя из «девятки», но еще не уйдя из конторы, оказался южнее речки Пяндж.

Дело это затянулось на два месяца. Была такая, оставшаяся совершенно не известной посторонним история, когда некий полковник из ограниченного контингента, не удовлетворясь мелкими бытовыми сделками по продаже местным горючки и бушлатов, захотел разбогатеть резко. И знал, сколько обещали обосновавшиеся в Пакистане белозубые англосаксонские ребята за новейший вертолет огневой поддержки, буде его доставят целехоньким. Из-за златолюбия полковника серьезные конторы по обе стороны границы надолго увязли в сложной и кровавой игре, втянувшей в свою орбиту массу разнообразного народа, в одних высоких кабинетах стучали кулаками по столу и требовали не жалеть ни зелененьких, ни людей, в других, столь же яростно обрабатывая столы верхними конечностями, вперемежку с матом обещали Золотые Звезды тем, кто сумеет вернуть вертушку или хотя бы уничтожить ее дотла, не выпустив в Пакистан.

Вертолет, так и не упорхнувший за кордон, сгорел дочиста в одном живописном ущелье, но Данил с Капитаном вместо обещанных Золотых Звездочек получили эмалевые красные – размером побольше, но рангом пониже. И вышло так не оттого, что высокое руководство не держало слово, а из-за живого характера Капитана – Лемке не стал тащить назад взятого с поличным корыстолюбивого полкана, поступив с ним довольно скверно, так что подыхал полкан долго и беспокойно. А он, сволочь этакая, был племянником бардзо Большого Дяди, кто-то из группы оказался стукачом, Данил с Лемке и красных эмалевых звезд не получили бы, но командующий, мужик правильный, встал в амбицию, отмазал, сделал все, что мог…

Правда, немного погодя, едва подвернулся случай, Лемке вылетел в отставку – Большой Дядя был злопамятен, Данила он, будучи армейцем, достать не смог, а на Капитане отыгрался. И когда Большой Дядя проворовался настолько, что вынужден был застрелиться из двух пистолетов сразу, четырьмя пулями, Лемке в армию уже не вернулся, прибившись к «Интеркрайту».

Это и была настоящая Данилова резидентура, угнездившаяся на безопасном отдалении от «Клейнода», понятия о ней не имевшего, – девять человек, аналитики Валахова и боевики Лемке, группа, составленная так, чтобы при нужде действовать кто мозгами, кто дубьем…

– Прошу, шеф, – сказал Валахов, освободив Данилу кресло перед компьютером и поставив для себя рядом второе. – Если отобразить графически, получается такая вот картина…

Он коснулся клавиш. На экране возникла широкая, направленная острием вниз красная стрела, точнее, ее незамкнутый контур, очерченный жирной линией, внутри у нее имелась стрелочка поуже, зеленая, были еще стрелочки, ведущие от основания стрелы к кругам и квадратикам.

Данил так и не выучился обращаться с компьютером – не было времени в последние годы – и потому к тем, кто умел, относился с капелькой суеверного уважения. Другое дело, что подобные схемы были ему прекрасно знакомы: «звездная» разработка, анализ системный и анализ по слоям, фрактальный поиск…

– Вот это, – пояснил Володя, подведя стрелочку курсора к алому контуру широкой стрелы, – в символической форме отображает наезд через СМИ на президента Лукашевича. В отличие от кампании прошлых лет, нынешняя отличается одной любопытнейшей особенностью – уже третий месяц президента целеустремленно и безостановочно обвиняют в тайном заключении некоего ядерного соглашения с Россией. Формулируется все достаточно туманно, чтобы не было поводов вытащить «возняков» в суд. По сравнению с прошлыми наездами, у них появились толковые юристы, заранее просчитывающие возможные последствия…

– Это-то мне известно, – сказал Данил. – Читал краем глаза. Я пока что не ухватил характера этого пресловутого соглашения: российские ядерные боеголовки на рутенской земле или коварно завезенные радиоактивные отходы?

– А это не только вам непонятно, – ухмыльнулся Володя. – Это всем пока что непонятно. Они ж, сволочи, избегают конкретики – вроде бы и боеголовки, но не исключено, что и отходы… Версии и гипотезы очень грамотно сменяют друг друга так, чтобы читатель и слушатель оставались в тягостном недоумении, но меж тем не сомневались: что-то такое тут есть… Многие тут после Чернобыля очень болезненно относятся к любым упоминаниям о радиации, чему-то ядерному – здесь же тоже в свое время накрыло осадками несколько районов, сами знаете…

– Знаю. Пропаганда имеет успех?

– Некоторый. Определенный. Я повторяю, они очень грамотно уходят от конкретных географических точек и конкретизации «ядерной напасти». Кое-кто верит, кое-кто нервничает, Батька несколько раз выступал с опровержениями, но атаки продолжаются… И, внимание! – он указал на зеленую стрелочку. – С некоторых пор, точнее говоря, восемнадцать дней подряд, создатели «ядерной версии» начинают потихоньку приплетать к «направлению главного удара» фирму «Клейнод», а равно и ее дочернее предприятие «РутА»… В описательности это выглядит так: сначала их упомянули в числе «подозрительных оршанских контор», не исключено, служащих прикрытием для какой-то злокозненной деятельности против республики. Потом частота упоминаний росла и росла – с той же туманной виртуозностью, без всякой конкретики. Еще позже нашлась рожа, печатно возгласившая: стоило бы проверить, что возят за рубеж и из-за рубежа грузовики «Руты», с дозиметром вокруг них побродить, в кузовах пошарить… Четыре дня назад с десяток народофронтовцев явились…

– Климов мне сообщал, – кивнул Данил. – Явились в «Руту» с парой дозиметров и потребовали общественной проверки. Дали им поиграться вдосыт с приборами… Ушли разочарованные.

– Вот именно. Но печатные нападки тем не менее продолжаются. Мало того – «Клейнод» и «РутА» упоминаются в проплаченных «возняками» – точнее, за «возняков» – западноевропейских публикациях. Вот здесь у меня ксероксы статей с отмеченными упоминаниями, это – западноевропейские газетки, переводы подколоты… Начинайте с этих…

Данил бегло, но внимательно перелистал ворох бумаг. Влад был прав – несомненный наезд, оформленный с тем туманным иезуитством, что никак не позволяет притянуть к суду хоть бы одно блудливое перо. Отточенно-уклончивые формулировки, ни единого конкретного утверждения, но это как раз тот случай, когда количество незаметно переходит в качество, вбивая читателю в подсознание некие гипотезы уже в качестве истины…

«Ничего не понимаю», – подумал он чуточку растерянно. Чего-чего, а «ядерного следа» за «Интеркрайтом» никогда не тянулось. Ничего даже отдаленно похожего. И тем не менее сработана клевета чертовски профессионально, нехилыми умельцами, которые потратили немало времени и денег, случайно такие вещи на свет не появляются. Но зачем? Помимо всего прочего, «Клейнод», как и его папа «Интеркрайт», точнее, их хозяева и сотрудники, никогда и нигде не светились в качестве «симпатиков» президента Лукашевича. И не перебегали дорогу его противникам. Чуть ли не демонстративно стояли в стороне и от здешних политических баталий, и от того бизнеса, что как-то с этими баталиями связан. Отчего же вдруг угодили на прицел к «вознякам»? Шар-рада…

Он еще раз перечитал вырезки, уже внимательнее. Ну да, все правильно – страшилка раскручивается умело и целеустремленно, как в фильме ужасов: сначала загадочные звуки и шорохи, потом мелькание непонятных теней, потом в кадр попадает когтистая, явно нечеловеческая лапа, и наконец монстр, явив себя во всем безобразии, атакует полуголую грудастую блондинку… Но мы-то, мать вашу, вам не блондинка!

Мало того, мы, в отличие от дурехи-блондинки, даже не шастали по заброшенным «нехорошим домам» и вурдалачьим лесам, мы тихо занимались своим делом, никого не трогали, никому не перебегали дорогу… Тогда почему?

– Спасибо, – сказал Данил. – Неплохо поработал. Что «Клейнод»?

– Начинают немножко нервничать, что вполне естественно. Тышецкий пишет подробную докладную, просит либо принять должные меры, либо разрешить им самим организовать толковую и убедительную контрпропагандистскую кампанию. Оксана Башикташ по его просьбе делает наметки…

– Интересно, с чего они взяли, что толковые и убедительные объяснения убедят этих? – Данил похлопал ладонью по стопке ксерокопий.

– И все равно, следует отреагировать…

– Безусловно следует, – кивнул Данил. – Подождите, я кое-что обдумаю, прокачаю, тогда и решим… Я вижу, нападки носят, можно так выразиться, абстрактный характер? Конкретные фамилии ни разу не упоминались? Или я проглядел?

– Ни разу. Я же говорю, юристы у них пошли толковые… Как и вообще консультанты.

– Согласен, – проворчал Данил. – Правда, возникает очень интересный вопрос: отчего это толковые – и, мы-то с вами знаем, хорошо оплачиваемые – вдруг ни с того ни с сего прицепились к серой, незаметной, невеликой фирмочке, обвиняя ее в том, к чему она решительно непричастна? Вот этот вопрос как раз из категории гамлетовских… Ладно, продолжайте работать. – Он встал. – А вы меня проводите до остановки, Лемке…

Глава третья

Младший лейтенант, мальчик молодой…

Они медленно пересекли дворик, свернули в тихую короткую улочку, где посреди крохотного скверика стоял на невысоком постаменте бронзовый бюст некогда обитавшей на этой улочке знаменитости – писателя Явгена Дрозда, так и не вышедшего в классики, а потому удостоившегося не монумента в полный рост, но компромиссного бюста.

Присели на лавочку, справа от уставившегося в пространство бронзового Явгена, острой бородкой и печально-философским взглядом крайне напоминавшего английского короля Георга V, в свою очередь смахивавшего на Николая II.

– Все спокойно? – спросил Данил.

– Абсолютно. Никому мы в око пока что не попали.

– Хоть в чем-то обстоит нормально… – вздохнул Данил. – Что думаешь о Климове?

– Ничего. Не располагаю данными, чтобы выносить какие-то заключения.

– Хороший профессиональный ответ… Ну, а о его поведении что думаешь? Мог он вдруг реально удариться в гусарский разгул, разболтаться?

– Вряд ли. Скорее уж все это могло служить удобным прикрытием для чего-то. Мне неизвестного. Тебе виднее, для чего. Характер наших контактов с ним ты сам устанавливал.

– Ну, а что собой представляет Оксана Башикташ, если отвлечься от сухих строчек оперативной информации?

– Умненькая, работящая – как бизнесвумен. Осторожная блядь, никогда не нарушающая внешних приличий. Одним словом, современная деловая женщина. Потерять голову из-за нее, конечно, можно, но сильно сомневаюсь, чтобы такое могло случиться с Климовым. Не тот кадр.

– У медведика на шее ленточка-вызов…

– Я знаю. В тот день, в час дня, Волчок, как ему и было предписано, снял сигнал. Но вечером Климов на место встречи не явился.

– Время?

– Девять тридцать вечера.

– Если верить экспертизе, в это время он еще был жив… – сказал Данил. – Твои мальчики потом вокруг озера шарили?