Текст книги

Орсон Скотт Кард
Ксеноцид


– И это говорит о том, что на физическом уровне жизнь любого индивидуума что-то да значит, – усмехнулась Валентина. Когда-то она написала статью, в которой попыталась несколько развеять мистицизм, окутывающий филотику, и одновременно предложить новый вид общественной формации, построенной на принципах науки о филотах. – Но, Миро, в практическом отношении все эти доводы бессмысленны. Ты просто не сможешь использовать филоты. Филотические связи, объединяющие живые организмы, просто есть. Каждый филот связан с чем-то, через это что-то с чем-то еще и так далее; живые клетки и организмы – не что иное, как два уровня подобных отношений.

– Ну да, – согласился Миро. – Все живое сплетено в единую систему.

Валентина пожала плечами, кивнула. Скорее всего, этого никогда не доказать, но если Миро хочет использовать вышесказанное в качестве предпосылки для дальнейших размышлений, что ж, прекрасно.

Опять в разговор вступил Миро-компьютер:

– Но меня больше волнует продолжительность существования филотических связей. Когда система таких связей разрушается, например при распаде молекулы, старые филотические связи некоторое время еще продолжают существовать. Части, более не контактирующие друг с другом физически, какое-то время еще остаются связанными на филотическом уровне. И чем меньше частица, тем дольше после распада изначальной системы сохраняется эта связь и тем медленнее филотические лучи частиц начинают присоединяться к новому переплетению.

Джакт нахмурился:

– Мне казалось, чем меньше предмет, тем быстрее идет процесс.

– Это и в самом деле несколько противоречит общепринятой логике, – согласилась Валентина.

– После расщепления на атомарном уровне только по прошествии многих часов филотические лучи начинают примыкать к новым системам, – невозмутимо продолжал компьютерный Миро. – Расщепите частицу меньшую, чем атом, – и филотическая связь между ее отдельными частями будет сохраняться куда дольше.

– По этому принципу устроены ансибли, – добавил Миро.

– Ансибль действует следующим образом, – объяснил компьютер. – Вы помещаете мезон в мощное магнитное поле, расщепляете его и тогда можете разносить его половинки на какое угодно расстояние, ведь филотическая связь между ними остается. Если одна часть мезона вращается или вибрирует, луч, все еще соединяющий его в единую филотическую систему, также вращается и вибрирует, и эти колебания в ту же самую секунду отражаются на противоположном конце общей системы. Таким образом, связь не занимает и мгновения – колебание моментально достигает всех частей мезона, пусть даже они разнесены на световые годы. Никто не понимает, как это все происходит, но все рады, что такое есть. Без ансибля было бы невозможно поддерживать разумное сообщение между населенными человеком мирами.

– Дьявол, разумного сообщения и так не существует, – выругался Джакт. – И если бы не эти твои ансибли, не было бы и флота на Лузитанию.

Но Валентина даже не услышала Джакта. Она наблюдала за Миро. На этот раз она заметила, как тихо, едва заметно задвигались губы и челюсть Миро. Наверняка сейчас он про себя что-то проговорил и вскоре компьютерное изображение снова оживет. Он и в самом деле отдавал приказы. С ее стороны абсурдно было бы предполагать что-то другое – кто ж тогда управляет компьютером?

– Здесь своя иерархия, – произнесло изображение. – Чем сложнее строение системы, тем быстрее она реагирует на изменения. Дело обстоит так, словно чем меньше частица, тем она глупее и у нее больше времени уходит на осознание факта, что она теперь является частью совсем иной системы.

– Теперь ты ударился в антропоморфизм, – покачала головой Валентина.

– Может быть, – ответил Миро. – А может, и нет.

– Человеческие создания суть организмы, – вмешалось изображение. – Но человеческие филотические связи функционируют несколько иначе, чем те же связи, принадлежащие другим жизненным формам.

– Ты имеешь в виду теории, что две тысячи лет назад выдвинул Ганг? – уточнила Валентина. – Никому так и не удалось добиться вразумительного результата экспериментов. – Исследователи, все без исключения индусы и к тому же весьма набожные, в свое время заявили, что открыли, будто филоты человека, в отличие от филотов других организмов, не всегда напрямую соединяются с ядром планеты, сливаясь воедино с остальными жизненными формами и материей. Скорее, по их словам, филотические лучи, исходящие от людей, объединяются с такими же лучами, испускаемыми другими людьми. Подобный эффект проявляется в основном в семьях, но иногда возникает и между учителем и учениками, близкими по работе коллегами. К примеру, нечто подобное существует между самими исследователями. Гангийцы заключили, что такое различие между человеком и прочей животной и растительной жизнью только доказывает, что души некоторых отдельных индивидуумов в буквальном смысле слова достигли высшего плана, близкого к совершенству. Они искренне считали, что Совершенные стали единым целым, подобно тому как вся жизнь неразделимо связана с миром. – Это весьма заманчивое суеверие, но никто, кроме гангийцев, всерьез его не воспринял.

– Я воспринял, – отозвался Миро.

– Каждому свое, – философски заметил Джакт.

– Но не как религию, – добавил Миро. – Как научную теорию.

– Если я не ошибаюсь, мы рассуждаем о метафизике? – спросила Валентина.

Ответил ей Миро-компьютер:

– Филотические связи между людьми более всего подвержены изменениям, и, что важно, гангийцы доказали, что они подвластны человеческой воле. Если вы испытываете сильные чувства, влекущие вас к семье, то ваши филотические лучи свяжутся и вы станете единым целым, в точности как различные атомы в молекуле представляют из себя единство.

Довольно-таки привлекательная теория. Она подумала то же самое, еще впервые услышав о ней – примерно две тысячи лет назад, когда Эндер говорил за убитого революционера на Минданао. Она и Эндер тогда долго гадали, покажут ли гангийские тесты связь между ними, между братом и сестрой. Они вспоминали детство – существовало ли между ними уже тогда что-нибудь подобное? И сохранилась ли эта связь, когда Эндера забрали в Боевую школу и они оказались разлученными на шесть долгих лет? Эндеру очень понравилась теория, как, впрочем, и Валентине, но после того разговора они больше никогда не возвращались к этому вопросу. В ее памяти идея о филотических связях между людьми запечатлелась как забавная шутка, не более.

– Приятно думать, что метафора о единстве человечества может найти подобное подтверждение в физическом плане, – улыбнулась Валентина.

– Слушайте дальше! – почти выкрикнул Миро.

Очевидно, ему не хотелось, чтобы Валентина относила весь замысел в категорию «приятных».

И опять вместо него заговорило изображение:

– Если гангийцы правы, то, когда человек решается связать жизнь с другим человеком, когда он дает обязательства перед обществом, это не просто социальный феномен. Это также физическое явление. Филот, малейшая постижимая физическая частица, – если вообще можно применять термин «физическое» к чему-то, не обладающему ни массой, ни инерцией, – реагирует на проявления человеческой воли.

– Вот поэтому-то многие и не принимают всерьез экспериментов гангийцев.

– Эксперименты гангийцев были проведены очень тщательно и показали верные результаты.

– Но никто больше не смог добиться того же.

– Никто больше не воспринял их всерьез, чтобы взять и повторить сделанное гангийцами. И вас это удивляет?

– Да, – кивнула Валентина. Но затем вспомнила, какому осмеянию подверглась эта теория в научной прессе, тогда как поклонники всевозможных наркотических средств мгновенно подхватили ее, и до сих пор она фигурирует в десятках религий. После случившегося разве мог ученый надеяться получить хоть какие-то деньги под подобный проект? Какая карьера ожидала бы его, если бы коллеги сочли его сторонником одной из метафизических теорий? – Нет, думаю, не удивляет.

Изображение Миро кивнуло:

– Если филотический луч связывается с другим лучом, реагируя на проявления человеческой воли, почему бы не предположить, что все филотические связи заранее предопределены человеком? Что каждая частица, материя, виды энергии, любой наблюдаемый феномен во Вселенной является результатом проявления воли индивидуумов?

– Мы несколько отклонились от гангийского индуизма, – покачала головой Валентина. – И каков должен быть мой ответ? То, о чем ты рассуждаешь, – анимизм в чистом виде. Самый примитивный вид религии. Все есть жизнь. Камни и океаны, горы…

– Нет, – возразил Миро. – Жизнь – это жизнь.

– Жизнь – это жизнь, – вслед за ним повторила компьютерная программа. – Жизнь – это когда крохотный филот имеет силу воли, чтобы связать в одно целое молекулы клетки, сплетая их лучи вместе. Филот, обладающий большой силой, может объединить множество клеток в целый организм. Наиболее мощные филоты в своей основе разумны. Мы вольны размещать наши филотические связи где пожелаем. Филотическая основа разумной жизни более ярко выражена в других известных нам разумных расах. Когда пеквениньо умирает и переходит в третью жизнь, именно заряженный волей филот сохраняет его личность и переносит ее из тела млекопитающего в живое дерево.

– Реинкарнация, – отозвался Джакт. – Филот – душа.

– Во всяком случае, так происходит со свинксами, – подвел итог Миро.

– И с той же Королевой Улья, – добавило изображение. – Не надо забывать, что природу филотических связей мы открыли только тогда, когда увидели, что жукеры умеют общаться друг с другом на скорости, превосходящей скорость света. Только от них мы узнали, что такое вообще возможно. Отдельные жукеры являются придатками Королевы Улья; они ее руки, ее ноги, а она их мозг, один громадный организм с тысячами или даже миллионами тел. И единственная связь между ними – это сплетение их филотических лучей.

Миро нарисовал картину Вселенной, о возможности существования которой Валентина никогда раньше не задумывалась. Разумеется, как историк и биограф она обычно мыслила о вещах применительно к людям и обществу. Не то чтобы она была совсем невежественна в области физики, но и не знала ее хорошо. Возможно, физик сразу бы определил слабые точки этого предположения. Но в то же время каждый физик настолько замкнут в идее своих физических представлений о мире, что ему куда труднее воспринять теорию, которая переворачивала бы все, что он знал, с ног на голову. Даже если бы эта теория оказалась справедливой.

И Валентине настолько пришлась по нраву такая картина мира, что даже захотелось видеть ее воплощенной. Триллионы и триллионы влюбленных шептали бы друг другу: «Мы одно целое». Вдруг кое-кто из них и в самом деле оказался бы прав? Миллиарды семей сжились настолько крепко, что стали как бы одним человеком. Разве не здорово было бы, если бы в основе действительности лежала теория, подтверждающая их чувства?

Джакт, однако, не проникся подобной романтикой.

– Я-то думал, мы должны держать в секрете существование Королевы Улья, – пробормотал он. – Мне казалось, эта тайна принадлежит Эндеру.

– Все в порядке, – ответила Валентина. – Все присутствующие в курсе.

Джакт кинул на нее нетерпеливый взгляд:

– Я считал, мы летим на Лузитанию, чтобы присоединиться к борьбе против Межзвездного Конгресса. При чем тут филоты?
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск