Дмитрий Анатольевич Воронин
Противостояние

Альта более всего боялась пропустить вызов, предназначенный ей. Всю дорогу она твердила про себя свое новое имя, стараясь запомнить его крепко-накрепко, повторяла его про себя и сейчас. И от этого никому не слышного бормотания она и пропустила тот момент, когда Мара наконец-то ее вызвала.

– Урок впрок не идет… – пробормотала управительница и уже собиралась было назначить наказание, но рыцарь, передавший список, снова что-то шепнул ей. Мара поморщилась, но спорить не стала, лишь повысила голос: – Альта Глас!

На этот раз девочка услышала. К счастью, она не забыла поднять руку… в противном случае порки было бы не избежать.

– Я прощаю тебе невнимательность, – желчно сообщила Мара. – Но только один раз… и лишь потому, что ты еще не привыкла к своему имени. Ты пойдешь в дом волшебниц. Встань вот сюда…

Очень скоро все новички были разбиты на три группы. Двое мальчишек, которым было предначертано стать рыцарями-светоносцами, двое, имеющих некоторые способности к магии, и пять девочек – будущих волшебниц. Если, конечно, им удастся выдержать курс обучения.

– Сейчас вас отведут в ваши дома. Постарайтесь запомнить изображения над дверями, эти здания станут вашим домом на весь период учебы. Получите одежду, затем вымойтесь… и сделайте все это быстро. Когда колокол ударит трижды, в большом доме с изображением горшка и половника вас накормят. Тот, кто опоздает, будет голодать до вечера. После еды идите в дом, над дверью которого изображена книга. Кто не явится туда прежде, чем колокол ударит четыре раза, будет наказан. Это все.

Высокая девочка с короткими, до плеч, каштановыми волосами привела Альту и других новичков в один из белых домов. Над входом была нарисована золотая лилия. За дверью – длинный коридор с множеством узких деревянных дверей и винтовой лестницей в конце, ведущей на второй этаж.

– Как тебя зовут? – спросила провожатую Лила.

– Бетина, – коротко ответила та.

– А кто твои родители?

Вопрос был задан неспроста и предназначен был не столько старшей ученице, сколько для других девочек.

– Вот мой папа – барон Фемис арЛотт, – тут же добавила Лила с оттенком высокомерия, надув пухлые губки. – У него два замка и семь сел.

В ином месте это произвело бы необходимое впечатление. Редко какой из баронов владел более чем одним замком. Но и будь отец задаваки даже герцогом, все равно он не сумел бы изменить судьбу дочери… разве что спрятать ее от Ордена. Ни деньги, ни влияние не могли изменить решение Попечительницы. И если она считала, что способности у избалованной девчонки есть, значит, той была одна дорога – в школу.

– У моего отца, – сухо ответила Бетина, – были две тощие козы и участок земли, больше состоящий из камней. Но я учусь здесь уже три года, поэтому ты будешь слушаться меня… и все остальные тоже.

– Чтобы я слушалась нищенку? – возмутилась дочка барона. – Да ты…

Договорить она не успела… да и вряд ли собиралась сказать что-то доброе. Бетина сделала короткий жест рукой, резкий порыв ветра, непонятно откуда взявшийся в помещении, сбил Лилу с ног. Девочка попыталась подняться – и лишь для того, чтобы снова покатиться по полу.

– Прекратить!

Бетина тут же склонила голову. У большинства девочек хватило разумения последовать ее примеру. У лестницы стояла красивая женщина лет двадцати трех – двадцати пяти. Густые черные волосы струились по плечам, спадая чуть ли не до тонкой талии. На женщине была странная одежда. Волшебницы Ордена предпочитали одеваться в белое и золотое, это было своего рода символом Несущих Свет. Слугам отводились темные, немаркие цвета, обычно коричневые, темно-зеленые и темно-синие. Ученикам полагались серые туники – как намек на то, что одежды их побелеют со временем.

А брюнетка выбрала наряд под цвет своих волос. Черная кожаная куртка, узкие черные лосины, высокие, выше колена, сапоги из мягкой кожи… талию стягивал пояс, набранный из серебряных пластинок в форме листьев. В кольцах на поясе висели изящный кинжал – скорее стилет – с граненым лезвием и легкая недлинная шпага с ажурной, полностью закрывающей кисть гардой и полупрозрачным зеленоватым лезвием. Роскошную гриву перехватывал серебряный обруч с крупным темно-красным камнем. В руках женщина держала длинные черные перчатки.

Альта ощутила пробежавший по спине холодок. Дама в черном в обители белых магов выглядела по меньшей мере посланницей самой Тьмы. Впрочем, она тут же успокоилась, заметив, что Бетина не проявила особого страха.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась волшебница, подходя ближе.

– Эта, – Бетина коротко кивнула в сторону сидящей на полу дочери барона, – считает, что богатство ее отца-барона делает ее лучше других, леди Рейвен.

– Вот как? – Женщина в черном подошла к всхлипывающей Лиле. Ее глаза оглядели девочку без всякого сочувствия. – Я думаю, пяти розог будет достаточно… для начала. Розги, милочка, одинаково стегают и баронские попы, и крестьянские.

– Вы… вы злая… – хрюкнула Лила сквозь слезы.

– Конечно, я злая, – серьезно кивнула брюнетка. – И чтобы ты не забывала об этом, я добавлю еще пару розог. Бетина, проследи, чтобы наказание было исполнено… после обеда, иначе она за стол сесть не сможет.

– Да, леди Рейвен, – поклонилась ученица.

– А вы, малышки, – леди обвела взглядом затаивших дыхание девочек, – постарайтесь запомнить, что перед лицом Ордена все равны. Здесь много сыновей и дочерей крестьян, встречаются и дети вельмож… не чета какому-то барону. Потом, когда вы получите звание мастера или хотя бы адепта, вы сможете выбрать свой дальнейший путь. И тогда, возможно, титул или деньги будут иметь какое-то значение. Но пока вы находитесь в этих стенах… значение имеют только успехи в учебе.

Она улыбнулась пухлыми, красиво очерченными губами. Улыбка вышла несколько хищной. Протянула руку Лиле, помогая подняться, а затем наклонилась к ней и прошептала – так, что слышно было всем:

– А особо непонятливым следует знать, что порка – далеко не самое неприятное из наказаний.

И вышла, элегантно придерживая тонкой кистью эфес шпаги.

Более всего сейчас Альта корила себя за то, что не смогла сдержаться и за обедом съела по крайней мере в два раза больше, чем было нужно. И теперь ее неудержимо клонило в сон. Словно бы в насмешку немолодая женщина, имя которой пролетело у Альты мимо ушей, говорила нудно и монотонно – ее голос заставлял глаза слипаться столь неудержимо, что не было никакой возможности сосредоточиться на лекции.

А монотонный голос вещал о событиях давних лет. Тема, может, и не слишком полезная в части практического применения, но необходимая любому магу, желающему иметь представление о том, что он собой представляет.

Никто не знает, когда люди впервые открыли для себя таинственное магическое искусство. Кто был тот первый, что облек свою волю в слова и жесты – в правильные слова и верные жесты, – заставившие родится ледяную стрелу – первое и самое простое из элементарных заклинаний, освоенное людьми. Тысячелетиями оттачивалось магическое искусство, были открыты законы магии – строгие правила, позволяющие создавать новые заклинания. Маги пользовались уважением – и вполне реальной властью. Но большинство предпочитали уединение, дабы в тиши библиотек полировать свое мастерство.

В эпоху истинного расцвета магии на острове Зор-да-Эммер, Сердце Мира, была основана Академия. Сюда съезжались самые одаренные юноши и девушки, чтобы совершенствовать свои знания. Остров Зор был объявлен нейтральной землей, ни одно из государств не смело претендовать на право распоряжаться здесь. А если бы кто и посмел – против такого правителя выступили бы его собственные волшебники, а к тому времени все знали: без поддержки боевых магов ни одна армия не одержит победы.

Здесь, на острове, были самые богатые библиотеки, здесь хранились уникальные магические артефакты, созданные лучшими мастерами.

Но самое главное – именно здесь, на острове Зор-да-Эммер, хранилась величайшая драгоценность – свод законов магии. Высшие волшебники Эммера не желали рисковать, делая законы магии достоянием всех желающих. Только самые мудрые получали доступ к сокровищнице, только им предоставлялось право изучить истинные правила создания заклинаний и пополнить их собственными разработками. Стража днем и ночью охраняла сокровищницу – и жестоко расправлялась с каждым, кто желал прикоснуться к знанию, не имея на это права.

Потом наступило время Разлома…

Удар розги скользнул по плечам девочки, она ойкнула и открыла глаза.

– Я не люблю, когда спят на моих уроках. – Быть может, воспитательница и была взбешена, но говорила она все тем же равнодушным, монотонным голосом. – Я очень этого не люблю, девочка… как тебя зовут?

– Альта, госпожа.

– Когда кто-то из воспитательниц обращается к тебе, – розга снова стеганула по плечу, не слишком больно, но очень обидно, – надо встать.

Альта послушно встала.

– Ты помнишь, о чем я рассказывала?

Девочка потупилась.

– Простите, госпожа… я, кажется, задремала.

– Пять розог… после занятий.

– Да, госпожа, – вздохнула Альта. – Простите, я виновата.

– Так вот, на чем я остановилась… – Воспитательница уже утратила интерес к нерадивой ученице. Тем более что и остальные дремлющие дети проснулись и теперь готовы были ловить каждое ее слово. – Разлом принес неисчислимые беды. Катастрофа почти полностью погубила Эммер, уцелели немногие…

Большую часть рассказа о Разломе, об исчезновении с неба Эмнаура – ночного светила, о каменном дожде, обрушившемся на земли Эммера, об островах, погрузившихся в океан, о южных землях, до сих пор пышущих огнем и истекающих раскаленной лавой, Альта слышала как сквозь толстое одеяло. Несмотря на наказание, которое ожидало ее в ближайшем будущем, сонливость снова одолевала, и бороться с ней было совершенно невозможно. Руки девочки уже покраснели – она отчаянно щипала себя в тщетной надежде отогнать сон.

Дрема немного отступила, когда воспитательница поведала о трагической гибели острова Зор. Что случилось с островом, доподлинно не знал никто. Одни утверждали, что огромный камень, рухнувший с небес, превратил остров в огнедышащий вулкан. Другие – что чудовищные волны поглотили землю. А по словам третьих, остров просто скрылся в тумане… а когда туман рассеялся – от острова не осталось и следа.