Дмитрий Анатольевич Воронин
Противостояние

– Вот как, – протянул он с оттенком уважения. – Вершитель Алого Пути?

Я покачал головой. Или Алый Путь стал куда менее известным и могучим, чем в мое время, или этот человек не так много встречал на своем пути волшебников высокого ранга, раз не сумел узнать и правильно оценить тяжелое золотое шитье. Даже последний служка в каком-нибудь затерянном в горах храме Эмиала или Эмнаура сумел бы правильно прочитать канонические узоры.

– Эти знаки, – я коснулся плеч, – означают, что мой ранг – Творец Сущего.

Наверное, ему следовало бы удивиться… Да что там говорить, любой человек Эммера, лишенный магических сил, обязан был бы сейчас пасть на колени. Но торговцы – особый народ, они редко склоняют головы пред сильными мира сего, которые столь часто обращаются к купцам за помощью. О да, императорам хватает клинков, но звонкое золото иногда приходится искать на стороне.

– Мое полное имя – Санкрист АльНоор.

На лице моего собеседника отразилась напряженная работа мысли, он явно рылся в недрах своей памяти.

– Кажется… кажется, я слышал о тебе, колдун. Но это было давно. Похоже, у нас не найдется иного занятия… поведаешь о себе?

Да уж, он был прав. Тот, кто вошел в стены Высокого замка, уже никогда не сумеет покинуть их. Если верить тому, что душа умершего улетает в царство Эмиала или Эмнаура, в зависимости от заслуг, то покинуть колдовскую башню можно лишь со смертью. Но я слишком долго был одним из величайших магов Эммера, чтобы верить в подобную чушь.

Дроган уже успел убедиться, что клетка прочна, хотя кажется хрупкой. Его меч, а затем и снятый со стены топор усеяли Зал Приема щепой – пока он кромсал дверь, и каменным крошевом – пока кирка в его руках дробила стену. Все тщетно – и доски двери, и замшелый камень стены восстанавливались чуть ли не быстрее, чем он успевал разрушать их. А через час или два исчезнет даже мусор с пола. Он попытался выбить окно – но стекло лишь звенело, прогибаясь.

Следовало отдать купцу должное, свою участь он принял с достоинством… даже с каким-то смирением. После того, как исчерпал все силы в битве с замком. И теперь сидел у камина, потягивая горячее вино, и с интересом зыркал по сторонам. Ничего, беспокойство еще придет. Сначала – страх, позже – ненависть, бешенство, еще позже – апатия. Я все это видел не раз.

– В двух словах или в деталях?

– В двух словах, – выбрал он. – Я ведь не ошибаюсь, у нас еще будет много времени для бесед. Или тебе для чего-нибудь понадобится моя жизнь?

Страха в его голосе не было.

– Нет, она мне не нужна, – успокоил я его. Нам предстоит провести вместе много дней, месяцев и лет. Не стоит портить отношения, ведь это единственный собеседник, который отпущен мне проклятым замком. – Если коротко, то однажды я попытался создать особо мощное заклинание, которое принесло бы мне бессмертие. Оказалось, что в придачу к бессмертию прилагался этот замок. Он сохраняет мне жизнь – но и не позволяет покинуть себя. И время от времени заманивает в свои стены людей… быть может, так он заботится, чтобы я не сошел с ума. Подбирает мне собеседников. Я пытался с этим бороться, но Высокий замок не допускает просчетов.

– Я тоже буду жить вечно?

– К несчастью, нет, – невесело усмехнулся я. – Лишь мне даровано бессмертие. Тебе предстоит состариться и умереть, как и многим до тебя.

– Их было много?

– А вот это по-настоящему долгая история.

Карета неслась по дороге, влекомая шестеркой лошадей. Защитный полог давно развеялся – то ли сопровождающие детей волшебницы не заметили этого прискорбного факта, то ли заметили, но сочли, что будущим ученикам пора привыкать к трудностям. Пыль скрипела на зубах, наполняла волосы, и даже сладости – а их оставалось еще немало, Гент не пожадничал, отсыпал каждому ребенку полной мерой – больше не радовали.

Дети, не слишком успокоенные щедростью рыцаря, сидели нахохлившись и почти не разговаривали друг с другом. Их было около десятка – не слишком удачный поиск, с точки зрения Лейры Лон, но куда более успешный, чем в прошлые годы. И, к ее сожалению, не потому, что талантливых детей стало больше. Просто в соответствии с решением Вершителей пришлось несколько снизить рамки требований.

С Попечительницей дети расстались два дня назад. Волшебнице предстоял короткий отдых – а затем опять в поиск. Инталии нужны боевые маги, как можно больше боевых магов, способных хоть на что-нибудь… Лейра надеялась, что удастся найти хотя бы пять десятков новичков… безусловно, кое-кто из них отсеется, не выдержит учебы. Школа готовила не неженок, магия – особенно боевые разделы – была опасна не только для потенциального врага, но и для самого заклинателя. К тому же школа делала все, чтобы закалить тела и души своих воспитанников. Часто это получалось. Реже… реже ученики ломались. Если Лейра и готова была пойти навстречу решению Совета и снизить требования при отборе кандидатов, это совершенно не означало, что она намеревалась вносить изменения в процедуру обучения. Разве что в части пересмотра программы и ориентирования ее на боевую магию.

Если старая карга права и Империя начнет войну не раньше, чем через три года, кое-кто из этих малышей успеет нахвататься знаний настолько, что сможет применить их на поле боя. Не все. Рыцаря за три года не воспитаешь, каким бы талантом ни обладал кандидат. Хотя бы лет шесть… но и в шестнадцать выпускать новоиспеченного светоносца в бой означало, вероятно, просто принести его в жертву.

А с волшебниками проще… на изучение айсбельта – простейшего и почти бесполезного в реальной схватке заклинания – уходило всего несколько дней. Более серьезные формулы и узоры требовали куда большего времени. Тем более что применять их маг должен быстро, не задумываясь, не вспоминая мучительно цепочки слов и жестов. Выработка этого умения требовала времени, а времени у школы было мало.

Альта выглянула в окно кареты, да так к нему и прилипла. Быть может, в прошлой жизни, которая сейчас была скрыта от нее сплошной черной завесой, она много путешествовала… даже наверняка, если управитель был прав и она в самом деле была дочерью торговца. Но все, что она помнила теперь, – это убогая халупа, больше похожая на землянку, постоянный голод и работа, чтобы этот голод утолить хотя бы ненадолго. И люди, во взгляде которых иногда мелькала жалость, но чаще – презрение к приблудной, раздражение и… и немного алчность. Когда еще найдется работница, пусть и малолетняя, за одни не слишком щедрые харчи?

Девочка смотрела на проплывающие мимо кареты деревья, на дома небольших поселков… здесь, вдалеке от столицы, почти на самой окраине Инталии, и дома были поплоше, и люди победнее. Наверное, ей даже немного повезло – окажись она в этих краях, могла бы и от голода умереть.

А может, и нет. Может – и весьма вероятно, – в суровых предгорьях Срединного хребта жизнь девочки сложилась бы иначе. Люди здесь были куда менее сыты, но и к обездоленным относились чуточку иначе. Суровая жизнь на границах государства закаляла их души… и безжалостно изгоняла из сердец равнодушие и черствость.

Школа располагалась у самых гор. Кому-то много веков назад показалось правильным удалить место воспитания новых поколений волшебников от соблазнов столицы. Какими бы чопорными ни были служители Эмиала, сколько бы ни говорил Святитель о пользе воздержания и аскетизма, но столица Инталии не слишком старалась следовать этим благим призывам. И воспитательницам пришлось бы затратить немало сил, чтобы держать в узде своих молодых подопечных, вырвавшихся из-под родительской опеки.

Некогда в этих местах стоял замок – имя владельца унесло водоворотом времени, как и имена тех, кому служил его меч. Лишь на могильных плитах в самом дальнем углу кладбища внимательный взгляд мог еще уловить истертые веками остатки древних, ничего уже не значащих гербов. Да и сам замок к тому времени, как место это было облюбовано Орденом, мало сохранился. Обветшали, а местами и обрушились стены и башни, в полный упадок пришли внутренние постройки, и лишь могучий донжон гордо стоял на холме, демонстрируя презрение к всесокрушающему времени.

Новые хозяева не стремились создать на старом фундаменте новую, могучую цитадель. Теперь это место находилось в глубине инталийской территории, и ничего существеннее банды грабителей не угрожало школе. Что же касается упомянутых разбойников – надо быть сумасшедшим, чтобы хотя бы приблизиться к месту обитания магов с недобрыми намерениями. А потому школа не слишком заботилась о восстановлении древних стен – напротив, камень для очередных учебных аудиторий и спален брался, как правило, из старых кладок. Это было проще и дешевле, чем покупать продукцию каменоломен, которую к тому же пришлось бы доставлять издалека.

Прошло всего лет сто с того момента, как сюда прибыли первые орденцы, и стена вокруг замка полностью исчезла. Но по-прежнему стоял донжон – огромная башня темного камня, возвышающаяся над стройными рядами одинаковых зданий. Его привели в порядок, и теперь здесь жили преподаватели, каждый из которых был магом весьма неплохого уровня. Немногочисленная стража – всего десять рыцарей-светоносцев, по совместительству инструкторов по воинским искусствам, да три десятка простых солдат, – обитала в просторной, рассчитанной на втрое большее число людей казарме. Еще одно здание было отдано прислуге – большую часть работ в школе делали ученики, это было неизменным и немаловажным элементом учебного процесса, но нашлось дело и для кое-кого из окрестных сел.

С точки зрения Альты, как и большинства остальных детей, школа поражала своим великолепием. После глинобитных, бревенчатых и реже каменных сельских домиков мощная центральная башня и тщательно выбеленные двухэтажные здания, посыпанные песком дорожки, клумбы, усаженные цветами, и даже – подумать только – настоящий фонтан… Все это смотрелось чудесно и должно было, по замыслу длинной череды Попечительниц школы, сразу же настраивать детей на особый лад. Внушать им мысль, что отныне они – не селяне, чей удел работать во благо Инталии и Ордена. Теперь они – избранные.

Лошади остановились. Рука, закованная в латную перчатку, щелкнула запорным механизмом, дверь широко распахнулась, и дети, кто радостно, кто с настороженным видом, выбрались из пропахшей пылью кареты.

– Здравствуйте, ученики!

Альта огляделась… неподалеку виднелась конюшня, несколько слуг в одинаковых темно-коричневых туниках с вышитым на груди и спине изображением солнца уже торопились распрячь лошадей. Видно было, что школа живет своей собственной, не зависящей от приезда новичков жизнью. Куда-то спешили по делам слуги и воины, доносился стук кузнечного молота, слышались чьи-то голоса. Детей приветствовала высокая женщина лет тридцати – относительно простой покрой ее платья и отсутствие драгоценностей недвусмысленно свидетельствовали о том, что она не является волшебницей. Но гордая осанка и чуть прохладный взгляд серых глаз утверждали – она не из слуг… а если и из слуг, то не из простых.

– Меня зовут Мара… – Она сделала короткую паузу, то ли давая детям время запомнить имя, то ли чтобы придать весомость своим словам. – Я управляю хозяйством школы Ордена. Я буду заботиться о том, чтобы вы ни в чем не знали нужды.

Последняя фраза прозвучала самую малость насмешливо. Гадать о том, какой второй смысл скрывался за этими словами, детям пришлось недолго – управительница Мара при полной поддержке со стороны преподавателей искренне считала, что праздность для учеников совершенно недопустима, а потому следила, чтобы каждый из детей был обеспечен работой – в то время, что не было занято учебой и тренировками.

– Сейчас вы пройдете в спальни. – Она сделала короткий жест рукой, и за ее спиной тут же появились трое учеников постарше – два мальчика и девочка. – Вас проводят. Затем вам следует получить одежду…

Она снова оглядела детей и несколько нарочито поморщилась.

– Да, одежда для вас приготовлена. Здесь принято одеваться иначе, чем вы привыкли это делать дома.

Один из рыцарей протянул Маре лист бумаги. Она быстро пробежала его взглядом, что-то шепотом спросила у светоносца. Тот в ответ только пожал плечами – мол, все вопросы следовало бы адресовать Попечительнице.

– Сейчас я буду называть ваши имена. Когда услышите свое имя, сделайте шаг вперед и поднимите руку. Тамир арТан?

Повисла долгая пауза.

– Тамир арТан!

Мальчик, до этого завороженно разглядывавший башню, вздрогнул, сообразив, что обращаются к нему.

– Эт-то… это я, г-госпожа…

От волнения он немного заикался, к тому же не выполнил указания – не сделал нужного шага и не поднял руку. Мара нахмурилась.

– Непослушание карается строго. После того, как получишь одежду, скажешь кому-нибудь из рыцарей, что тебе полагается пять розог. И имей в виду, если я вспомню о наказании раньше, чем ты его получишь, пять розог превратятся в десять. Ты все понял?

– Д-да… госпожа.

– Хорошо. Ты пойдешь в дом воинов, этот ученик проводит тебя. Подойди к нему и жди. Лила Фемис!

– Это я! – Светловолосая, кукольно-красивая девочка, одетая дорого, хотя и несколько безвкусно, буквально выпрыгнула вперед.