Дмитрий Анатольевич Воронин
Противостояние

– Госпожу Орделию Дэвон, как я подозреваю, никогда как следует не били. Ей не приставляли нож к горлу с намерением воткнуть его поглубже. А бывают и другие цели… когда на карту поставлена не только ваша жизнь, а еще и нечто поважнее.

*?*?*

День за днем, неделя за неделей. Альте нравилось учиться, нравилось читать книги, в которых было так много интересного и необычного. Она радовалась каждому дню – хорошей одежде и сытной еде, крыше над головой, с которой не капает холодная, пахнущая плесенью вода. Радовалась даже работе, которой никогда не становилось меньше, – это была простая и понятная работа, и когда она мыла котлы на кухне, помогала служанкам стирать белье, работала на огороде или наводила порядок в покоях донжона, на нее не смотрели с презрением. Не кидали в качестве платы черствый кусок хлеба, брезгуя даже передать его из рук в руки.

Воспитательницы еще старались чему-то ее научить, но уже без энтузиазма. Не то чтобы она вызывала особую жалость – все понимали, что у не блещущей талантом девочки судьба все равно не окажется слишком тяжелой. Даже если ей доведется всю жизнь провести на побегушках у серьезных магов. Но у Альты все могло сложиться и лучше – в чем ее совершенно искренне уверяла Орделия. В жизни многое зависит от случая. Прояви она достаточно старания и изворотливости, сможет неплохо устроиться – как вечно суровая Мара, к примеру. Пусть и со слабым владением магией, но девушка, вышедшая из стен школы Ордена, получившая блестящее, по меркам любой страны Эммера, образование, могла без особого труда найти себе более или менее теплое место и в Торнгарте, и тем более в любом городке Инталии. В конце концов, она могла избрать для себя путь преподавания в школе – обычных курсов, не связанных с волшебством. История, грамота, география, знание трав и отваров – все это было ей вполне по плечу. Не следовало думать, что Орден готов был отбросить бесталанную ученицу, как хлам, – Несущие Свет славились единством своих рядов.

Очень сильно раздражала заносчивость Лилы – после того памятного урока, проведенного леди Рейвен, вредная девчонка возомнила о себе невесть что и пыталась вступать в спор даже с грозной Марой… что, впрочем, регулярно заканчивалось для дочери барона Фемиса порцией розог и дополнительной работой. И управительница тщательно следила за тем, чтобы розги были хорошо вымочены, а работа не относилась к числу приятных.

Как и следовало ожидать, основным объектом своих насмешек Лила избрала Альту. И если поначалу в ход шли откровенные намеки на низкое происхождение Альты, то в последнее время основной упор делался на отсутствие у нее дара. Баронская дочь никак не могла понять, что мишень ее злых шуток давно смирилась с тем, что никогда не станет великой волшебницей, а потому и не впадала в ярость, услышав очередное оскорбление. Спокойствие Альты временами вызывало у Лилы настоящее бешенство, но до прямого столкновения дело пока не доходило. Если не считать мелких пакостей вроде мокрой постели, внезапно исчезнувшей куда-то ценной тетради (спрятать или сжечь одну из книг, что являлись собственностью школы, Лила не решалась), грязного пятна на праздничном платье и прочих неприятностей… Зато Альта, пусть и редко, могла позволить себе роскошь гордо прошествовать в библиотеку, в то время как Лила, с мученическим видом отдирающая песком нагар от кухонной утвари, провожала ее злобными взглядами.

Иногда будни, наполненные учебой, изнурительными тренировками и работой, сменялись праздниками. В деревеньку, обеспечивающую нужды школы, заезжали бродячие артисты, пару раз в год случалась большая ярмарка, на которую собирались жители со всей округи, – и уж там хватало и развлечений, и дешевых (ученицам – со значительной скидкой) лакомств, и просто безудержного веселья. В такие дни от работы и тренировок детей освобождали, занятия проводили лишь с утра, и после двух-трех непродолжительных уроков ученики оказывались предоставленными самим себе. Более того – каждому, независимо от успехов в учебе, Мара выдавала по серебряшу – маленькой серебряной монетке. Достаточно, чтобы попробовать и медовых орешков, и сладких полупрозрачных леденцов в виде зверей или цветков, и мягких пирожков с ягодами, и чудесного, тающего во рту печенья в темно-коричневой, пачкающей руки глазури.

Эта жизнь казалась сказкой. Альта была еще мала, когда Попечительница выбирала детей для обучения в школе, но уже тогда она прекрасно понимала, что ни один из жителей села не желал отдавать своих детей Ордену. И она никак не могла понять – почему? Ведь здесь, в школе, так… здорово! Здесь можно забыть про голод и побои. Здесь каждый чувствует себя немножечко нужным… Почему же люди так боятся школы, почему прячут детей? Что здесь может быть страшного?

За исключением времени, отводившегося для тренировок по практической магии, Альта дурой себя не считала, а потому была уверена, что у всего на свете есть обратная сторона. Видимо, есть в школе нечто такое, что вызывает страх и желание уберечь своих детей от беды. Может, это и в самом деле что-то совершенно ужасное и отвратительное… но сколько девочка ни думала над этим, ответ ей упрямо не давался. Она пробовала даже говорить о своих крамольных мыслях со старшими, с той же Бетиной – но все, к кому она лезла с расспросами, отворачивались и старались уйти от ответов. В лучшем случае заявляли, что придет время – и Альта сама все узнает.

И однажды оно пришло.

Этот день поначалу ничем не отличался от обычных – разве что небо, еще с вечера ясное и наполненное искрами звезд, с утра оказалось затянутым мрачными сырыми тучами, обещавшими слякоть и холод. Кто-то, излишне склонный к мистике, узрел бы в этом недоброе предзнаменование, но, признаться откровенно, в это время года подобные капризы погоды были обычным явлением.

Девочки, как обычно, сидели в классе, слушая довольно скучную лекцию по истории магии. По словам старших учеников, подобные рассказы, заунывные и почти никому не интересные, в прежние годы приходилось выслушивать довольно часто. Однако по причине, мало кому известной, теперь они были почти исключены из процесса обучения, и похожая на сушеную рыбу Вимма Таль, особа неприятная во всех отношениях, осталась почти без работы. Вимма олицетворяла собой то, чего боялись все ученики, ощутившие вкус к магии, – она была бездарна. Бездарна настолько, что даже Альта в сравнении с ней казалась истинной волшебницей. Разумеется, капелька таланта у Виммы была, иначе она вовсе не попала бы в школу. Но эта капля была столь мала, что не позволила женщине получить более престижную работу, и теперь, вот уже который год подряд, она преподавала лишь те предметы, для которых магия не требовалась в принципе.

К сожалению, отсутствие магических талантов не означало наличие талантов преподавательских. Вимме почти никогда не удавалось завладеть вниманием учеников, ее голос, вполне соответствовавший внешности, вызывал неудержимое желание провалиться в сон, а нудные перечисления деяний древних магов не затрагивали в душах даже самой тонкой струнки, а потому совершенно не откладывались в памяти.

Альта отчаянно боролась с сонливостью. Большую часть вчерашнего дня ей пришлось провести в трудах – Мара во время обхода комнат своих подопечных пришла к выводу, что порядок, который девочкам надлежало поддерживать самим, не соответствует ее требованиям. А потому Альта, Лила и две другие ученицы получили дополнительную работу на кухне, как обычно – грязную. После целой горы перемытой посуды девочка почувствовала дикий голод и за ужином не смогла удержаться – тем более что все казалось таким вкусным… В результате – ночь наедине с больным животом. К этому времени большая часть девочек уже освоили простейшее исцеление – это было единственное из заклинаний магии крови, которому обучались младшие ученики. И Альте было мучительно стыдно будить одну из целительниц школы среди ночи только потому, что она так и не научилась исцелять себя сама.

И теперь, не выспавшись, злясь на саму себя, она пыталась сосредоточиться на уроке… и почти проиграла эту схватку с самой собой.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла… нет, вбежала, ворвалась Бетина. Все взгляды тут же обратились к ней – подобное обычно не допускалось, лишь Попечительнице и двум-трем наиболее уважаемым воспитательницам дозволялось столь бесцеремонно прервать урок.

– Что тебе надо, девочка? – сухо поинтересовалась Вимма Таль, недовольно поджав тонкие, бескровные губы. Альта вдруг подумала, что высказанное несколько дней назад Лилой мнение, что «этой рыбе не помешало бы немного косметики», не лишено оснований. Хотя и не дело говорить о воспитательницах в столь пренебрежительной манере.

Бетина вскинула подбородок – пусть она была втрое моложе, пусть статус Виммы в стенах школы был неизмеримо выше, чем ее собственный, но она превосходила старуху Таль в части магического таланта, превосходила настолько, что это невозможно было даже сравнить. К тому же она более не считалась ученицей, а потому в иное время не сдержалась бы от какого-нибудь язвительного замечания.

Но сейчас ей было не до выяснения отношений.

– Госпожа Попечительница просит всех пройти в Темный зал.

– Меня? – уточнила Таль.

– Всех, – чуть резче, чем следовало, ответила Бетина. Подумав, мстительно добавила: – И госпожа Лейра Лон очень настаивала, чтобы вы поторопились.

То ли желая оставить за собой последнее слово, то ли стремясь поскорее известить о распоряжении Попечительницы кого-то еще, девушка выскочила за дверь. Вимма проводила ее взглядом, затем задумчиво оглядела притихших учениц, словно раздумывая, выполнять ли требование Лейры, или поступить по-своему. В конце концов привычка подчиняться все же победила.

– Урок окончен, девочки. Сейчас вы пойдете со мной.

К этому времени сонливость сдуло со всех, в том числе и с Альты.

Темный зал давно занимал умы всех младших учеников. Большая комната в одном из зданий школы вызывала дрожь и страх. Пол, отделанный черным мрамором, стены, окрашенные в темные тона… и ни одного окна. Так было задумано – Темный зал предназначался для того, чтобы внушать ужас.

Вряд ли нашелся бы хоть один из младших, кто не попытался бы выяснить назначение этого пугающего места. Те, кто проучился в школе несколько лет, наверняка были в курсе всего… Но ни один из них, всегда с видимым удовольствием готовых поучать малышню, не желал говорить на эту тему.

И вот сейчас они узнают тайну… ноги сами несли Альту вперед, в зал она вбежала первой – и остановилась как вкопанная. Тут же в спину ей врезалась Лила, отставшая всего на несколько шагов… баронская дочка, несмотря на все расцветающую красоту, не отличалась хрупкостью сложения, а потому удержаться на ногах от удара Альта не смогла и упала на колени, больно ударившись о гладкий каменный пол.

– Корова неуклюжая, – прошипела Лила, поднимаясь. – Дура. Бездарь.

– Кто из нас корова? – фыркнула в ответ Альта. И в самом деле ответ на этот вопрос не вызвал бы затруднений ни у кого. По сравнению с ширококостной, не в меру упитанной Лилой маленькая Альта казалась самим изяществом.

– А ну замолчите! – Вездесущая Мара, как обычно в таких случаях, оказалась рядом. – И чтобы ни слова больше… если только к вам не обратится госпожа Попечительница.

Девочки притихли, оглядываясь по сторонам. Сейчас здесь были почти все ученики школы, кроме самых младших… и Альта вдруг с удивлением подумала о том, что она и ее подруги уже не те дети, что приехали в школу чуть более двух лет назад. Что в этих стенах появились еще более юные, еще меньше умеющие…

– Чего встала, дура? – снова раздалось позади шипение Лилы, правда, уже заметно тише. – Вперед давай, а то так ничего и не увидим.

По всей видимости, кое-кто из учеников постарше, стоящих рядом, все же услышал эту фразу. В девочек уперлось несколько удивленных, насмешливых и немного сочувствующих взглядов. Затем словно по команде старшие раздались, пропуская малышню вперед. Альта, не дожидаясь очередной грубости, скользнула вперед и остановилась, лишь оказавшись в первом ряду.

Центр зала был свободен. Никаких барьеров, никаких иных ограничений – но ученики стояли ровными рядами, не переступая незримой черты. А в центре круга…

Альта вгляделась. Имени этого паренька она не помнила, он был почти на два года старше ее, и эта пропасть практически исключала возможность общения. Лишь Бетина изредка снисходила до разговоров с младшими… в последнее время это случалось все реже и реже. Но мальчишка все же мог считаться знакомцем – он любил время от времени дернуть кого-нибудь из девочек за косу, подставить ногу в коридоре, толкнуть или сделать еще какую-нибудь мелкую пакость. Как и остальные, Альта предпочитала терпеть – жалоба воспитательнице, вероятно, доставила бы обидчику несколько неприятных минут или даже часов, но потом он непременно нашел бы способ отыграться.

Выглядел парень по меньшей мере странно. Остановившийся взгляд, почти полная неподвижность… У его ног лежало нечто, укрытое грязно-белой тряпкой. За спиной возвышался деревянный столб, увешанный толстыми кожаными ремнями.

Чуть поодаль стояла Лейра Лон – в обычном своем бело-золотом одеянии. Казалось, изумительное золото роскошных волос плавно перетекало в дорогую ткань, превращаясь в мягкие складки. Обычно Попечительница выглядела доброжелательной, часто улыбалась, а глаза лучились каким-то особым светом.

Теперь же перед детьми стояла суровая, жесткая женщина, вид которой вызывал предательскую дрожь в коленках.

Волшебница медленно обвела собравшихся взглядом, словно подсчитывая учеников и прикидывая, все ли явились по ее зову. Да скорее всего так оно и было. Любой тренированный волшебник обладает замечательной памятью, и никто не удивился бы, если б оказалось, что госпожа помнит всех, кто учился в школе на протяжении последних десятилетий.

– Итак, собрались все. Вы… – Ее взгляд коснулся Альты, ее подруг, мальчишек, прибывших в школу в тот же год. – Вы здесь впервые. Запомните, вам запрещается рассказывать младшим о том, для чего служит Темный зал. В свое время они об этом узнают.

Вопреки обыкновению Лейра говорила короткими, рублеными фразами, словно вколачивая их одну за другой в память учеников.

– Сегодня, час назад, этот ученик совершил преступление…

Все взгляды уперлись в подростка. Он стоял спокойно, глядя перед собой неподвижным, неживым взглядом. На лице не дрогнул ни один мускул – словно бы он не слышал слов госпожи Лон. Альта вздрогнула, заметив темные полосы на лбу и щеках паренька. Кровь… полосы ровные, симметричные – это не царапины, не брызги. К мальчику применили одно из заклинаний школы крови. Девочка не знала, какое именно, их пока еще не допускали до изучения этой магии, а потому ей было известно несколько названий, не более того. Может, это были знаменитые путы разума, превращавшие человека в марионетку, абсолютно послушную хозяину. Или даже оковы.

– Результатом преступления стала смерть его товарища. Тилем, сними покрывало.

Мальчик словно переломился в поясе. Его рука рванула ткань, открывая то, что было под ней укрыто. К горлу Альты мгновенно подступил комок… несколько секунд она отчаянно боролась с собой, пытаясь сдержать рвоту, затем спазмы победили, и весь ее завтрак зловонной жижей выплеснулся на гладкий мраморный пол. Судя по звукам, она была не единственной, кому не удалось справиться с тошнотой при виде скорчившегося на полу обугленного тела.

– Закрой его, Тилем. И можешь выпрямиться, – приказала Лейра.

Мальчик немедленно укрыл тело простыней и снова замер, буравя взглядом стену. Если бы не последние слова Лейры, он так и остался бы стоять, согнувшись в поясе, пока не рухнул был на пол от изнеможения.

– Итак, из-за преступления, которое совершил Тилем арДолен, погиб его товарищ. Тилем, расскажи, что именно ты сделал.

– Биддер собирался изготовить западню, заряженную огненным облаком. Он проверил камень для западни. Когда он отвернулся, я заменил камень на другой, уже использованный.