Дмитрий Анатольевич Воронин
Противостояние

Вместе с Зором исчезла и древняя библиотека, и, что было куда печальней, все, кто был допущен к изучению драгоценных текстов, во время катастрофы находились на острове – и не осталось никого, кто мог бы восстановить некогда открытые законы магии. Уцелели лишь те маги, что находились на материке, – примерно один из нескольких десятков. Этот день стал не просто трагедией для всего Эммера – он стал началом заката магии. Уцелевшие волшебники так и не сумели восстановить некогда открытые законы… и магия стала всего лишь набором штампов, изучив которые, человек получал право называться волшебником.

Большинство магов считали, что им этого вполне достаточно. Владение заклинаниями, по старой традиции называемыми «элементарными», приносило и богатство, и уважение, и положение в обществе. Некоторые же пытались продвинуться дальше, пытались восстановить утраченные знания… иногда тому или иному исследователю удавалось уловить кое-какие закономерности, и тогда рождались новые заклинания, создавались уникальные артефакты. Этих волшебников называли Творцами Сущего…

Увы. Не зная истинных законов, каждый из Творцов вкладывал в свое детище слишком много собственной души – а потому никто не мог повторить творение, добившись тех же результатов…

Воспитательница начала рассказывать о восстановлении государств, о появлении культов Эмиала и Эмнаура, о первых войнах между сторонниками Света и Тьмы. Альта почувствовала, что интерес к повествованию гаснет, а на смену ему вновь идет затаившаяся, набравшаяся сил сонливость…

С огромным трудом она досидела до конца урока – к счастью, в этот первый день урок был единственным. Новичкам давали время освоиться на новом месте. Войдя в свою комнату – каждой воспитаннице полагалась отдельная комната, пусть и очень маленькая, – Альта без сил упала на кровать. Сейчас ее не интересовал ни ужин, ни осмотр этой во многих отношениях удивительной школы. Спать… только спать…

– Бетина, можно тебя спросить?

– Спроси, – хмыкнула ученица.

После того самого первого дня ученики разных лет обучения встречались не так уж часто. Новички посвящали все свое время изучению чтения и письма – без этого невозможно было продвигаться дальше, обучение в школе во многом строилось на самостоятельной работе с книгами. Те, кто постарше, на малолеток смотрели свысока – они уже овладели практической магией и считали себя если не опытными волшебниками, то уж всяко выше мелюзги, с трудом разбирающей буквы.

Но иногда они все же оказывались вместе – как правило, во время обязательных работ, которым каждый воспитанник и каждая воспитанница должны были уделять все свободное от занятий время. За этим бдительно следила управительница Мара и каждый раз, получая рапорт о выполненном поручении, тут же находила ученикам новое занятие.

Сегодня в школе ожидали гостей, а потому многих девочек отправили на кухню – помогать поварам. В обычное время с готовкой на всю школу прекрасно справлялась прислуга, не баловавшая детей особыми разносолами, подавая на стол пищу простую, сытную и полезную для растущих организмов. Как показывала практика, полезное – далеко не всегда вкусное, но Альта, последние годы прожившая почти на положении побирушки, не уставала радоваться хотя бы тому, что имеет возможность есть досыта и спать, не боясь замерзнуть. Другие девочки воротили от еды нос – до тех пор, пока, утомленные занятиями и работой, не становились готовы наброситься даже на краюху обычного хлеба. Мальчишки в большинстве своем считали себя выше этого – особенно те из них, кого ожидала военная карьера. Известно, что рыцарь обязан уметь спать на снегу, есть что придется и переносить любые тяготы без жалоб и стонов. Пока что мальчики не имели возможности покрасоваться в боевых доспехах, выхватить из ножен настоящий меч, а потому демонстрировали свое мужество тем, чем могли.

Но сегодня ожидался настоящий пир. С утра огромную кухню лихорадило, каждая рука была на счету, а потому девочек, прибывших сюда по указанию Мары, были в высшей степени рады видеть. Слуги знали, что среди учениц школы белоручки не приживаются…

Альте и Бетине досталась работа тяжелая, грязная – но вполне терпимая. Они уже несколько часов кряду мыли посуду, отдраивали от копоти котлы, выносили ведра с мусором – в общем, занимались всеми делами, которые в обычное время выполняют слуги и на которые у тех сейчас не было времени. Девочки почти не разговаривали – Бетина по натуре была замкнутой, как истинная волшебница, в то время как Альту распирало любопытство. За прошедшие недели она увидела и узнала столько нового и невероятно интересного, что сейчас накопившаяся у нее гора вопросов грозила рухнуть и похоронить девочку под собой.

– Расскажи мне о волшебницах.

Бетина повернулась, изобразив на чумазом лице вопрос. И в самом деле – она училась в школе уже третий год, а потому знала о волшебниках и волшебницах невероятно много… по крайней мере так ей казалось. Подробный рассказ занял бы очень много времени.

– Ну, я имею в виду, – протянула Альта, – тех волшебниц, которые нас учат.

– А… – откликнулась Бетина несколько разочарованно. – Ну, они учат. И все. Думаешь, здесь лучшие волшебницы?

– Конечно. А разве не так?

– Разумеется, не так, дурочка, – фыркнула Бетина. – Это же всего лишь школа! Таких, как ты и я, учат неудачники… они ничего не смогли бы добиться в жизни, поэтому и приняли это назначение.

– А Орделия Дэвон? Она ведь такая умная и так много знает…

Красавица Орделия покорила сердце Альты практически с первой же встречи. К тому же она не казалась такой неприступной, как госпожа Попечительница, статус которой был высок настолько, что даже смотреть в ее сторону казалось чем-то вроде святотатства. И не стоило забывать, что разница в возрасте между молодой волшебницей и ее ученицами составляла лишь немногим более дюжины лет, тогда как Лейра Лон взирала на детей с высоты горного пика прожитых десятилетий…

– Фи, адептка! – Бетина скорчила пренебрежительную физиономию.

В чем-то девочка была права. Звание адепта – первое звание, которое мог получить ученик, проявивший хоть какие-нибудь способности, и обычно это происходило годам к шестнадцати. Некоторые, обладавшие настоящим талантом, надолго на этом этапе не задерживались – к двадцати годам сдав экзамен на звание мастера магии, они отправлялись в яркую, наполненную событиями и приключениями жизнь. И, конечно, они продолжали совершенствовать свои знания, чтобы к тридцати, максимум к сорока годам получить титул магистра. Экзамены на этот высокий ранг были более чем серьезны – и часто всерьез опасны для жизни. Но и награда была велика… Магистр магии – именно из них, из магистров, формировался Совет Вершителей. Именно они, магистры, занимали все наиболее значимые посты… и совершенно несущественно, шла ли речь об Инталии и Ордене Несущих Свет или о Гуране и странном, таинственном Триумвирате.

В общем, более чем скромный ранг адепта у женщины за двадцать говорил как минимум о том, что она в известной степени обделена талантами. Бетина, которой прочили ранг адепта уже в следующем году, на год или два раньше общепринятого срока, имела все основания для презрения. Она была очень способной девочкой… хотя это и не спасло ее от отмывания закопченных котлов.

– Орделия до конца жизни будет учить вас, несмышленышей, грамоте, географии и прочей чепухе, – уверенно сообщила Бетина. – Хотя госпожа Попечительница явно питает к ней расположение, это не добавит адептке таланта.

– А сама Лейра?

– Надо говорить «госпожа Попечительница»… – назидательно прозвучало в ответ. – О, она ведь Вершительница, значит, одна из лучших волшебниц Ордена. Так принято считать. На самом деле она не слишком-то лучше других.

– Вот как? – Альта помимо воли оглянулась, не слышал ли кто столь крамольных речей. Но на кухне стоял такой галдеж, что и выскажи кто-нибудь хулу в адрес самого Святителя, это осталось бы незамеченным. – Почему это?

– Потому что только Творцы – истинные маги.

– Творцы? – Вроде бы на занятиях что-то об этом говорили, но сейчас эти отрывочные знания напрочь выбило из головы тугой волной запахов, в которой смешался аромат жареного мяса, теплый дух свежей сдобы, сладкие тона десерта и экзотических фруктов.

– Творцы Сущего. – Бетина изобразила удивление. – Как ты можешь не знать о Творцах, малявка? Только Творцы – истинные маги, все остальные просто… ремесленники, не больше. Даже госпожа Попечительница. А я обязательно стану Творцом, чего бы мне это ни стоило. Никто, кроме них, не понимает магию по-настоящему.

По всей видимости, Бетина оседлала своего любимого конька. Прекрасно осознавая свой талант и тот факт, что впереди ее ждут головокружительные перспективы, девочка более всего на свете любила поговорить о магии. Пусть она была еще совсем молода, но ее не зря считали самой умной ученицей школы.

– Самое главное сейчас – это сдать экзамен! – Девочке было уже безразлично, слушает ее кто-нибудь или нет. – Вернее, два экзамена. Адепта я получу в следующем году. Орделия говорит, что это дело уже практически решенное. Я знаю эти экзамены, ничего сложного. Я могла бы сдать их хоть сейчас, но госпожа Попечительница против, она заявила, что получение ранга адепта в тринадцать лет – это нарушает все устои. В четырнадцать – еще куда ни шло, а лучше – в пятнадцать. Мне будет пятнадцать осенью следующего года. А потом я буду готовиться к экзамену на мастера…

Она могла бы говорить еще долго. К тому же все ее сверстницы слышали подобные речи не раз, и эта похвальба надоела им до смерти. Что с того, что Бетина вполне могла исполнить все, о чем говорила, или хотя бы большую часть, – ей завидовали, и далеко не всегда – по-доброму. Временами высокомерная, временами – просто до отвращения заносчивая, девочка не искала себе подруг и как следствие не имела их.

Впрочем, Альта тоже была не в настроении выслушивать далекоидущие планы напарницы по мойке посуды.

– А эта… в черном… она ведь тоже волшебница, да? Она из Ночного Братства?

Бетина запнулась, сбиваясь с мысли, некоторое время молчала, поджав губы, затем неохотно ответила:

– С чего ты взяла?

– Ну… она ведь вся в черном.

– Вот, значит, как! – Будущая великая волшебница была до глубины души обижена, что ее столь замечательную речь бесцеремонно прервали. – Несравненная Альта научилась узнавать принадлежность человека к магическому сообществу по цвету одежды! Какое достижение!

– А разве не так? – возмутилась Альта. – Ведь известно, что все маги Ордена носят белое, Алый Путь предпочитает красные и желтые цвета…

– Ну да, ну да… Ночное Братство одевается исключительно в черное, а Триумвират в таком случае ходит голышом? Какая же ты еще глупая!

Выплевывая эти слова, вполне напоминающие оскорбления хотя бы по тону, каким они были произнесены, Бетина терзала котел с такой силой, словно собиралась протереть в нем дыру. Альта молчала, насупившись, – о том, что объяснение непременно последует, она уже догадалась, оставалось только немного подождать.

– Значит, если я надену красное платье, алые примут меня как свою, так получается? Или ты думаешь, что мне не нравятся красные платья? Или черные? Когда я вырасту, когда у меня будет такая же грудь, как у Орделии… нет, у меня будет лучше, потому что я лучше знаю магию, так вот, я буду носить все цвета, какие захочу. И пусть попробуют хоть слово на этот счет сказать! О, во имя Эмиала, да никто не запрещает магам одеваться так, как им заблагорассудится. Есть одежды для церемоний, но это же совсем другое дело.

Она перевела дух, осмотрела свой котел, несколько мгновений подумала, не попытаться ли сдать работу как исполненную, но тут же от этой мысли отказалась. На уже почти блестящей поверхности имелось достаточно пятнышек, чтобы шеф-повар не только не удовлетворился бы такой чистотой, но и непременно сообщил бы Маре о проявленной ученицей нерадивости. С остервенением она снова принялась тереть медь мельчайшим песком.

– А леди Таша Рейвен – обычная волшебница. Мастер. Поговаривают, что она благополучно провалила экзамен на магистра и лишь чудом осталась жива. Это все потому, что ей куда больше нравятся шпаги и лошади, чем книги и свитки.

– Она и в самом деле леди?

Губы Бетины, которая ничуть не приуменьшила в том памятном разговоре благосостояние своих родителей, сжались в тонкую нить. Что бы там ни говорили о равенстве всех перед Орденом, но леди – это всегда леди. Тем более леди Рейвен, получившая помимо классического образования в школе Ордена еще и более чем утонченное воспитание вне стен школы. Другое дело, что – по слухам, которые имели привычку шириться и причудливо видоизменяться в зависимости от того, кто способствовал передаче этих слухов, – ее не слишком жаловали ни в Обители, ни среди знати Торнгарта. По той же причине, по которой эта женщина не слишком далеко продвинулась в изучении магических искусств. Вместо того чтобы посвящать все свое время науке или, на худой конец, вести себя так, как положено инталийской дворянке – то есть носить декольтированные платья, томно слушать стихи и, при случае, красиво падать в обморок, – леди Рейвен предпочитала шпагу, скачки, интриги… а если и магию – то исключительно боевую.

– Она единственная дочь лорда Рейвена.

Это имя ничего не говорило Альте. В Инталии дворян было немало – титул можно было не только унаследовать или, как это было принято, принять в награду за те или иные деяния, но и получить иным способом. Например, купить. Стоило это достаточно дорого, но желающие находились всегда, обеспечивая стабильный приток средств в казну Святителя. Наследники известных родов, без труда перечисляющие десяток поколений благородных предков, на новоявленных баронов, графов и даже герцогов (последние, впрочем, были редкостью, поскольку цена этого титула была совершенно непристойной) смотрели с пренебрежением.

Лорд Рейвен был как раз из таких, из настоящих. Род древний – по уверениям самих Рейвенов, их предки входили в правящий класс еще до Разлома. И, помимо незапятнанной чести, этот род славился еще и богатством. С точки зрения Святителя – непозволительным богатством. Иметь столько золота в государстве, правитель которого призывал к скромности и даже аскетизму, было… неразумно.