Дмитрий Анатольевич Воронин
Противостояние

Противостояние
Дмитрий Анатольевич Воронин

Несущие Свет #1
Тысячи лет длится противостояние двух великих государств – Инталии и Гурана. Однако силы противников по-прежнему равны – и мелкие войны, возникающие примерно раз в столетие, служат лишь кровавым развлечением для скучающих монархов. Так было – но более так не будет.

Потому что таинственный Орден Несущих Свет, веками защищавший Инталию, находится на грани распада, а умный, целеустремленный император Гурана намерен воспользоваться удачным моментом для нанесения смертоносного удара. Отныне решать судьбу мира предстоит не армиям, а людям – магам и полководцам, разведчикам и наемным убийцам. А исход событий, возможно, предвидит только великий волшебник, заточивший себя в неподвластном ходу времени Высоком замке…

Дмитрий Воронин

Несущие Свет. Противостояние

Глава 1

Стук вырвал меня из размышлений. От неожиданности я дернул рукой, бокал покатился по пушистому белому ковру, оставляя за собой темную отвратительную дорожку. Я вскочил, бросился к окну, уже зная, что там увижу. И верно – вечная белесая муть, пронизанная черными полосами, сменилась… сменилась другой белесо-черной мутью, только теперь в ней можно было разглядеть нечто вполне конкретное: вихри ледяных кристалликов, падающих с мрачного черного неба на черный же лес, уже почти полностью укрытый снежной пеленой.

Стук повторился…

Я вышел из ступора и бросился вниз по длинной витой лестнице, спотыкаясь и скользя по мраморным ступеням. По пути сдернул со стены какой-то клинок – уже позже разглядел, что это индарский боевой серп, оружие в умелых руках весьма опасное. В моих руках индарский серп не опаснее кухонного ножа, но, надеюсь, незваный гость этого не знает.

Дверь замка была уже распахнута… да, я не оговорился, именно дверь. В моем замке нет обширного внутреннего двора, высоких крепостных стен, казарм стражи, конюшен и многого, многого другого. Его даже замком назвать можно с известной натяжкой – когда-то это была просто башня, хотя и в немалой степени укрепленная, способная выдержать не слишком серьезную осаду. Но как-то повелось – Высокий замок… а я не в том положении, чтобы спорить с любителями навешивать ярлыки.

Я ворвался в Зал Приема, и, вероятно, вид мой вполне способен был внушить страх, ибо незваный гость сделал шаг назад и непонимающе уставился на меня. Это был высокий, плотный мужчина лет пятидесяти, косматые седые брови покрылись сосульками, лицо – там, где с ним вволю поработал ледяной ветер, – пошло красно-белыми пятнами. Мерзлая борода свалялась комьями. Его одежда, пусть и достаточно теплая для зимней поры, вся заледенела. На боку висел короткий тяжелый меч – оружие не для красоты.

– Вы хозяин этого дома? – пробасил он вместо приветствия.

– Вон отсюда! – прошипел я, для убедительности потрясая серпом. При виде меча на боку гостя мое оружие уже не казалось мне столь убедительным. – Закрой дверь и убирайся.

– Такая речь впору не хозяину, но плохому слуге, – буркнул он, явно собираясь сделать шаг вперед. Впрочем, сказал это достаточно тихо – в иное время и в ином месте эту реплику никто не услышал бы.

– Убирайся, – повторил я, уже понимая, что вся эта комедия, как и в прошлый, и в позапрошлый раз, закончится моим полным поражением. Богатый жизненный опыт не позволял мне усомниться в предопределенном, но так хотелось поверить в чудо…

– Меня зовут Дроган Леердел, – представился бородач. – Я купец…

– Раз ты купец, – не сдавался я, – так ты пришел не по адресу. Здесь нет покупателей и не предлагают товар на продажу.

– Я догадываюсь, – буркнул он, все еще не переступая порога. У входа намело уже изрядный снежный холмик, ледяные струи ветра секли его лицо, и я понимал, что только остатки воспитания удерживают его от рокового шага. Пока удерживают. – Буран… я потерял свой караван. Лошадь пала… замерзла. Мороз крепчает, и пешком я не сумею добраться живым до ближайшего жилья. Позвольте переждать непогоду под крышей вашего дома.

Я видел – он изо всех сил старается говорить вежливо, но этот человек не привык выступать просителем. И все же необходимо было использовать все возможные средства убеждения.

– Я не принимаю гостей. Это мой дом, и только я решаю, кто будет проводить время под его крышей.

– Я, конечно, уважаю твое право, – он уже еле сдерживался, – но угроза смерти делает меня настойчивым. И уже то, что я все это время стою у твоего порога…

– Глупец! – заорал я, делая шаг вперед и выставляя перед собой серп. – Это Высокий замок! Беги отсюда, пока твои кости не украсили мои подвалы! Прочь!

– Высокий замок? – хмыкнул он. – И ты думаешь, я поверю в эту чушь? Позволь войти, или я обойдусь без твоего разрешения!

Он был не первым и не последним. Никто из тех, кого злая судьба приводила к этой двери, готовой открыться перед каждым, не верил моим словам. А может, в этом-то и было все дело? Может, проклятый замок открывал двери лишь тем, кто наверняка, несмотря ни на что, перешагнет порог?

Последний аргумент… последние слова – и я уже знаю, что не смогу достучаться до его души.

– Послушай, – я старался говорить медленно, вкладывая в слова, в интонацию всю доступную мне степень убеждения, – ты в самом деле выбрал плохое место для ночлега. Этот дом защищен колдовством. Любой, кто войдет в эти стены, останется здесь навсегда. Думаешь, почему я не подойду, не попытаюсь вытолкать тебя взашей? Боюсь твоего меча?

Я полоснул серпом по руке, бритвенно-острое лезвие легко вскрыло кожу, брызнула горячая кровь – рана тут же затянулась, а мгновением позже исчез и тонкий шрам.

– Видишь? Ничто не угрожает мне в Высоком замке. Но я не могу выйти отсюда, не могу даже приблизиться к двери… проклятие, не могу накинуть засов, чтобы идиоты вроде тебя не пытались войти в мой дом. Вот смотри!

И я с силой метнул в него серп. Он отпрянул, уворачиваясь, и я вдруг ощутил слабую надежду, что сейчас дверь захлопнется, засов займет свое привычное место – я ведь немного лукавил, в обычное время дверь всегда заперта, и я даже могу дотронуться до нее. В обычное время.

Серп врезался в невидимую пелену, отделяющую меня от Дрогана, и отлетел в сторону.

– Вот как… – По его глазам я понял, что мои худшие опасения оправдываются. Он поверил, но вера эта не принесла страха, только лишь решимость. – Стало быть, это не ложь… и все же, если выбирать между смертью в сугробе и смертью в стенах твоего замка, я, пожалуй, предпочту второе, колдун. Поскольку смерть на этом морозе уже очень близка.

И он шагнул через порог.

Дверь с шумом захлопнулась за его спиной, зазвенел засов, ныряя в петли. Проклятый замок выполнил свою миссию.

Я вздохнул, в очередной раз смиряясь с неизбежным.

– Меня зовут Санкрист… пойдем, я дам тебе подогретого вина…

Ловцы появились в деревне еще затемно. Они всегда приходили в это время: стоит селянам заприметить приближение отряда «белых плащей», как детей тут же уведут в лес – ищи их потом. Конечно, рыцари при желании могут найти и иголку в стоге сена, но ведь это всегда потеря времени. Может, махнут рукой и уедут несолоно хлебавши…

Небо еще было сплошь усыпано звездами, еще ни один петух не соизволил возвестить о приближении утра, а уже загрохотали копыта, высекая искры из добротной, иному городу на зависть, мостовой. Местный управитель воровал в меру, что было редкостью необычайной, а потому и на дороги выделяемых из казны денег хватало. Захлопали окна, сонные лица высунулись наружу, дабы узнать, кого нелегкая принесла в столь ранний час. Где-то затеплились лучины и свечи, в домах побогаче – и масляные лампы. Толку от них было чуть, мрак за окном разогнать крохотными огоньками невозможно – но ведь когда в доме светло, и страх вроде как отступает.

Да и настоящего страха в этих краях давно уже не видели.

И все же люди разглядели во тьме, кто нарушил последний час их утреннего покоя. Где-то затравленно вскрикнула женщина – и тут же зашептала, поднимая детей. Те, что мчались за окном, не слышали этого шепота – но знали о нем. Это был не первый их рейд и далеко не последний. А потому еще на околице отряд разделился: пятеро рыцарей осадили коней на холмах, окружавших деревню, прошептали нужные слова – и тьма перед их глазами расступилась, сменившись зеленоватым маревом. В этом колдовском мареве невозможно толком разглядеть деревья, кусты или камни, зато прекрасно видно все живое – даже мышь, выбравшаяся из своей норки, была бы видна ясно и отчетливо, словно раскаленный уголек среди груды давно остывшей золы. Никто не сможет покинуть деревню незамеченным…

Остальные рыцари, сопровождавшие кареты – одну, роскошно отделанную, принадлежащую весьма влиятельной персоне, и две другие, попроще, – направились к центру деревни, где, как обычно, располагались дом управляющего, маленькая церквушка, обиталища наиболее уважаемых селян и гостиница. Но всадников – и, разумеется, тех, что ехали сейчас в каретах, защищенных заклинаниями и от дневной жары, и от ночной прохлады, и от дорожной пыли, – интересовала отнюдь не гостиница. И, конечно, не церковь – хотя все рыцари, проезжая мимо устремившегося к ночному небу шпиля, украшенного традиционным солнечным кругом, сделали положенный жест очищения и преданности Эмиалу.

Скакавший впереди кавалькады воин осадил огромного коня и тут же, не дожидаясь, пока животное успокоится, спрыгнул на землю, глухо звякнув тяжелой кольчугой. В иное время и в ином месте латы рыцарей Света были бы обязательным атрибутом для этой миссии, но укрывать себя полными доспехами ради визита в небольшое село, пусть оно и всего в пяти часах езды от Торнгарта, было бы явным излишеством.

Рыцарь легко взбежал по ступенькам и трижды дернул массивное медное кольцо. Выждав ровно пять вдохов – явно недостаточно для того, чтобы хозяин дома поднялся с постели и подошел к двери, – рыцарь снова ударил в резные доски – на этот раз закованной в латный сапог ногой. Брызнули щепки, по одной из досок пробежала трещина…

– Иду, иду… – послышался из-за двери старческий голос. Спустя несколько мгновений в открывшемся дверном проеме появился сгорбленный силуэт. Морщинистая высохшая рука держала масляную лампу, подслеповатые глаза обежали фигуру рыцаря, на мгновение задержались на длинном мече. – Чего изволит ваша светлость в столь ранний час?

– Ты управляющий? – Рыцарь снял шлем, привычно бросив его на согнутый локоть левой руки, правая ладонь в стальной перчатке легла на рукоять кинжала. Не с угрозой – обычная поза воина.

– Нет, ваша светлость. – Старик поклонился, но видно было, что возраст уже давно не позволял ему проявлять раболепие должным образом. – Господин управляющий почивать изволит. Прикажете разбудить?

– Живо! – коротко бросил светоносец, тут же забыв о существовании слуги и поворачиваясь к нему спиной.

Грохоча железными сапогами по камням, он подошел к первой карете – той, что была богаче отделана, – и распахнул дверцу. Из полумрака появилась тонкая женская кисть… Пальцы, унизанные перстнями, каждый из которых стоил целое состояние – куда больше, чем совокупная цена самоцвета и оправы, – чуть коснулись латной перчатки.

Женщина, ступившая на мостовую, была красива той редкой красотой, что никогда не заставляет сердца замирать в сладком трепете. Точеные черты лица, огромные серые глаза, обрамленные невероятно длинными густыми ресницами, изумительная фигура, роскошные волосы, перехваченные узким золотым ободком, в центре которого светился магическим светом огромный, с перепелиное яйцо, рубин (знак Вершительницы, высшего ранга в иерархии Ордена), – все это было совершенно. Как и покрой ее платья, как и макияж, ни в малейшей степени не размывшийся за пять часов езды… Но вся эта утонченность и изысканность не радовала глаз – от красавицы веяло холодом и немного угрозой.

На вид ей было лет двадцать пять – тридцать, хотя возраст волшебницы, имеющей право на золотой обруч, всегда определить сложно. А уж та, кому дано носить в обруче горящий камень, и в сто лет может выглядеть молодо, если сочтет нужным. Правда, самоцвет в юности не получала еще ни одна из Волшебниц Света… а значит, эта красавица была много, много старше, чем казалось на первый взгляд.