Сергей Юрьевич Волков
Четвертый поход

Четвертый поход
Сергей Юрьевич Волков

Пастыри #2
Два десятка лет назад группа мальчишек-авантюристов вздумала поймать опасного маньяка, орудующего в окрестностях Средневолжска. Праведное дело окончилось тем, что одного из мстителей, Сережу Рыкова, маньяк схватил сам. После пережитого потрясения Сережа полгода находился в состоянии помраченного сознания, но выздоровел.

Бывшая любовница местного криминального авторитета, совершая большой приворот на удачу в жизни, принесла в жертву маленького белого кролика, опустив его в заброшенный колодец на окраине Средневолжска. Зловещий колодец принял жертву, и могущественные силы пришли в движение…

Вопросы, загадки, тайны… Ничем не примечательный Средневолжск становится странным городом.

Но и в Москве бурлит тайная жизнь. Илья Привалов узнает о существовании потайных убежищ Хтоноса под землей, в том числе и под Москвой.

Древние создания возвращаются к жизни. Грядет великая битва, и у людей уже нет выбора – чью сторону принять.

Сергей Волков

Пастыри. Четвертый поход

…Принося жертву, помню:

демонам дня – черных,

демонам ночи – белых.

    «Ключ Соломона»

Автор выражает благодарность жителям города Средневолжска за мужество и терпение.

Пролог

Над миром – шепот…

Он легким ветерком струится меж ночных облаков, он паутинками скользит среди голых осенних деревьев, он струйками ледяной воды просачивается сквозь песок и глину.

Он не слышен Слышащим, он не виден Видящим, он не заметен Знающим…

Мохнатый, Скользкая, Одноглазый! Дети мои! К вам взываю, откликнитесь…

Великая, возвращенье твое – благая весть для всех. Готов услужить, приказывай, о Великая…

Большуха, развей тоску, мочи нет. Жду не дождусь. Приказывай, Большуха!

Хозяйка, слово твое – радость, слово твое – жизнь и смерть. Пора, застоялись кони. Жду, приказывай, Хозяйка!

Дети мои, грядет Четвертый поход! Долго готовила я кушанье, пора с огня снимать. Слушайте же и берегите слова мои, ибо не повторю я их дважды…

Мохнатый, ты найдешь Сосуд. По ветру чуй, по звездам следи, по людям ступай – не промахнись! Сосуд надобен тонкий да звонкий.

Повелеваю – восстань!

Да, Великая…

Скользкая, тебя ждет Колодец. Пробуди его, оживи. Терпи крепко, держи верно, топчи время, как умеешь. На тебя надеюсь.

Повелеваю – восстань!

Лад, Большуха…

Одноглазый, твое дело трудное. К тебе человек придет. Силен, да не могуч, ловок, да не верток, смел, да не отважен. Стань ему огнем перед глазами, стань ему дорогой под ногами, стань ему ветром в парусе. Ночь его – день твой. Он Иглу сыскать должен, Наперсток отбить, Ножницы вернуть. Тебе вверяю.

Повелеваю – восстань!

Слушаюсь, Хозяйка…

Прошелестело, просвистело, прожурчало так – и вновь тишина окутала землю. Не шелохнулись колдовские огни в башнях Тауэра, не зарябили чародейные чаши на столах Неспящих, не дрогнули стрелки в хитроумных весах Стерегущих.

Проспали сторожа. И псы их проспали…

* * *

– Суженый мой, ряженый, появись! Суженый мой, ряженый, покажись!

Бормотание рыжей Светки Щукиной, отправившейся к гадалке за компанию с Ритой, становилось все тише и тише. Зеркальный коридор, в который ей предстояло заглянуть, напугал девушку, и она замолчала.

Свечи, горевшие ровным, сильным пламенем, вдруг затрещали, разбрызгивая искры, и изломанные тени задергались по стенам комнаты.

– Видишь, девонька, как огонь-то скачет! – многозначительно подняла скрюченный палец баба Злата. – Знак это! Спешит, спешит к тебе милый твой. Коли ручку позолотишь, и имя его узнаем.

Рита досадливо вздохнула… Ну Светуля, ну подруга… Снова подсунула шарлатанку. Знак, что подали свечи, делается просто: на каждой рисуется подсолнечным маслом ободок. Догорела свеча до ободка – и затрещало, заплясало пламя…

Баба Злата была уже пятой гадалкой, к которой ходила Рита. Везде одно и то же. Просьба «позолотить ручку» и обещание скорого замужества. Гадание, приворотные заговоры, травы, ворожба – все стало товаром, за все надо было платить, причем безо всякой гарантии…

«Удавиться, что ли?» – одеваясь в тесной прихожей, пропахшей старой обувью и пылью, подумала Рита. Из серого облупившегося зеркала, висевшего возле двери, на нее посмотрела высокая стройная девушка с густыми русыми волосами. Приятный овал лица, румянец на щеках, тоненькие аккуратные брови, точеный носик. Пожалуй, рот несколько великоват, но это сейчас даже модно…

Все портили глаза. Вроде и большие, и с восточной изюминкой… Но плескались в них такая вселенская тоска, такое обреченное равнодушие, что Рите захотелось разбить грязное стекло.

Еле сдержавшись, она хлопнула разбухшей дверью и выскользнула в душный, пропахший помойкой подъезд.

На лестничной площадке курили двое парней лет двадцати. Кожаные крутки, норковые шапки, спортивные штаны – все как положено.

– Эй, красавица, поедем покатаемся! – едва взглянув на Риту, оскалился тот, что повыше.

Второй что-то зашептал ему на ухо, изредка поглядывая на девушку. Пока парни шушукались, Рита процокала каблучками по лестнице и уже внизу услышала раздраженный голос высокого:

– Да хрен ли, что с Абаем трахалась! Сучка, строит из себя…

«Замуж. Срочно. И уехать!» – сказала себе Рита и с ненавистью всем телом толкнула тяжелую подъездную дверь…

* * *