Сергей Юрьевич Волков
Твой демон зла. Ошибка

Вершанский, седой, громадных размеров мужчина с колоритным шрамом на щеке, молча взял рекомендательное письмо, бегло просмотрел его, затем сказал, серьезно и тихо:

– Вас рекомендует Руслан, пишет, что вы весьма и весьма достойный молодой человек… Сегодня в шестнадцать ноль-ноль вы пройдете тестирование на профпригодность. Если результат тестирования окажется отрицательным, вам, к сожалению, придется покинуть нашу школу. Сейчас идите в семнадцатую комнату, на медосмотр. Желаю удачи.

Несколько ошарашенный таким приемом, я вышел в коридор и отправился разыскивать нужную комнату. В коридорах «Щита» было тихо. Ряды одинаковых дубовых дверей с медными номерками, ковровые дорожки поверх паркета, картины и цветы в холлах, и… и видеокамеры, поворачивающиеся на ножках кронштейнов. Чисто, пусто, солидно, холодно…

Семнадцатая комната оказалась этажом выше, и по сути была целым залом, с рядами кресел вдоль стен. На креслах в разнообразных позах сидело с десяток мужчин, на первый взгляд показавшихся мне братьями – все под два метра ростом, огромные плечи, руки-клещи, и минимум интеллекта под низкими лбами.

«Видать, тоже претенденты. Абитура. Куда мне до них», – невесело подумал я, скромно приземлился в крайнее кресло и прислушался к разговору двух парней, сидящих неподалеку.

– Да медосмотр – фигня. Главное – тест! – горячо убеждал густо татуированный качок в майке без рукавов другого, медведеобразного и наголо бритого. Тот мрачно сдвинул брови и пробасил:

– Тебе-то – фигня. А у меня сердце в «качалке» засажено. Не примут, шеф потом шкуру спустит. Скажет, мать его перегреб: «Ты что, в натуре, больной? Ну, вот и давай, канай в больницу.». Он у меня крутой больно, падла.

– Да не боись, Колек. Примут, куда денутся. Бабки им заплатили? Ну и все, базаров быть не должно.

Неожиданно в дальнем углу зала открылась дверь, и появившийся из-за нее парень в камуфляжке выкрикнул три фамилии. Амбал, жаловавшийся на сердце, обреченно махнул рукой:

– Ну все, я пошел.

– Ни пуха, ни три-пера! – пожелал ему его знакомый.

– Пошел ты на… – буркнул бритый «сердечник» и вместе с еще двумя названными бугаями скрылся за дверью.

Я повернулся к оставшемуся без собеседника парню:

– А что он так волнуется? Там суровый отбор?

– Хуже, чем в космонавты. Семерых уже завернули. А ты что, тоже сюда?

– Ну да. – я пожал плечами, мол, так получилось, направили вот.

Татуированный засмеялся:

– Ты че, мужик. Тут такие орлы не проходят, а ты-то, «пардонте», просто хиляк. А может ты этот…

Он поводил руками перед собой, намекая на приемы у-шу. Я, обидевшийся на «хиляка», важно кивнул:

– Этот, этот…

– Ну, тогда прощения прошу, – посерьезнел парень: – Тогда у тебя со здоровьем, видать, все в порядке. И ваще, ваших, «кияшников», лучше берут. Говорят, сейчас «шкафы» не в моде.

Подивившись такому прагматичному походу к своей будущей профессии, я скосил глаза на татуировки, покрывавшие плечи и руки парня. Драконы, змеи, обнаженные красотки, пауки и летучие мыши сплетались в головоломные узоры, и разобраться, где начало и конце композиции и что она обозначает, было совершенно невозможно…

Хозяин нательной картинной галереи перехватил мой взгляд, усмехнулся:

– Нравится? Люблю я это дело. Красиво…

– Ага… Аник в тему: «А мы вчера бабушке дрова накололи! Так вы тимуровцы? Не-а, татуировщики!» – выдал я прочитанную накануне хохму.

Татуированный захохотал, но тут его позвал кто-то из претендентов, и я, оставшись в одиночестве, решил выйти покурить. Табличка с дымящейся сигаретой отыскалась в конце коридора, рядом стояла высокая пепельница.

Дело было швах. На самом деле о восточных единоборствах я имел очень смутное представление, да и здоровье мое мало походило на идеальное и абсолютное. «Ка-ак завернут меня отсюда. И все, ту-ту домой». «Чудак!», – вмешался внутренний голос: «Ты же этого и хотел…» Я без удовольствия добил сигарету, сунул бычок в прорезь пепельницы и уныло побрел обратно в зал.

Хотеть-то я хотел, но уж больно позорно возвращаться ни с чем. Лучше уж было и не пытаться…

Я не дошел до двери буквально пары шагов, как вдруг она с пушечным треском распахнулась, и из зала вылетел тот самый амбал-«сердечник». За ним спешил его приятель:

– Да ладно, Колек, не расстраивайся. Ну подумаешь – не приняли. Тоже фраера, мля…

– Да пошли вы все! – зло рявкнул в ответ Колек, пролетел мимо меня, едва не сбив с ног и вскоре я услышал его слоноподобный топот на лестнице – лифтов в трехэтажном здании «Щита» не было.

– Вот так, братан… – невесело усмехнулся приятель «сердечника»: – А ты говоришь…

Количество людей в зале со временем уменьшилось до четырех. Из шести человек, прошедших медосмотр, только двое были допущены к тестированию. Я дожидался своей очереди, чувствуя, как от волнения начинают потеть руки. Смех смехом, но теперь мне почему-то очень захотелось пройти этот треклятый медосмотр…

Наконец дошла очередь и до меня. С трепетом войдя вслед за камуфлированным глашатаем и двумя последними претендентами в дверь, я оказался в большой белой комнате, по периметру которой стояло с десяток стеллажей, сплошь заставленных всякой медицинской аппаратурой. Блестели никелем столы, пугающе раскорячились по углам какие-то тренажеры. Слышался клекот компьютерных клавиатур, пикали датчики, пахло лекарствами и озоном.

– Воронцов, – позвали меня за одно из столов двое белохалатных мужиков: – Подойдите, пожалуйста, сюда.

И началось.

Сперва меня заставили раздеться. Потом облепили всяким пластырями с проводами, на запястье одной руки одели какой-то небольшой прибор с экраном, другую руку оплели гирляндой присосок. По просьбе врача я присел десять раз, отжался двадцать, стараясь не запутаться и не порвать провода, идущие от меня во все стороны, пробежал километр по самобеглой дорожке, потом долго дышал в какие-то трубки, жал динамометр, с закрытыми глазами делал «ласточку», принимал позу Ромберга, опять отжимался…

То же самое проделывали тем временем и остальные двое претендентов. Наконец, от меня отсоединили провода, отлепили присоски, усадили на холодное сиденье без спинки напротив молодого строгого мужчины в белом, и началась дурацкая, ненавистная еще с армейских времен «игра» в вопросы и ответы.

– Чем болели в детстве?

– Корь, ветрянка, воспаление легких.

– Гепатит?

– Нет.

– Инфекционные? Менингит, энцефалит?

– Нет.

– На учете в психоневрологическом…

– Нет.

– Не торопитесь.

– Нет.

– Что «нет»?.

– Ох, извините… – я деланно потупился. Настроение испортилось и очень хотелось нахамить кому-нибудь, поругаться – да и свалить отсюда к чертовой бабушке.