Сергей Юрьевич Волков
Твой демон зла. Ошибка

– Дома?

– Все нормально.

– Норма-ально… А должно быть отлично! – мой начальник улыбнулся еще шире, и я забеспокоился всерьез. – Хотя норма в нашем случае лучше, чем отклонение от нее. Ты сильно изменился, Сергей, за те полгода, что работаешь у нас. Да и зарекомендовал себя отлично. Правда, я слышал, что у тебя в прошлом были какие-то проблемы с зеленым змием… Ну да пусть все твое будет в ладах с твоей совестью, главное, что сейчас ты в форме.

Хосы прошелся по ковру компьютерного класса, заложив руки за спину, покачался на носках у окна, затем повернулся к мне, переминающемуся с ноги на ногу.

– Слушай, Сергей. Хочу с тобой посоветоваться. Есть мнение – отправить тебя на учебу, в школу телохранителей. Ты знаешь, это – престижная работа, очень хорошие деньги, высокое положение в структуре «Залпа». Я говорил с начальником твоего отдела, с твоими коллегами, смотрел твое личное дело… Мне кажется, ты вполне подходишь для этой работы.

Сказать, что я удивился – значит не сказать ничего. Да у меня просто дух захватило при упоминании о школе телохранителей. Телохранители были элитой «Залпа», они не подчинялись никому, кроме президента фирмы, получали просто бешеные (с моей точки зрения) деньги, и при этом часто выполняли пустяковую, (опять же по моему мнению) работу.

В последнее время и у олигархов районного масштаба, и у чиновников, и у воротил щоу-бизнеса стало ультрамодно иметь телохранителя, да еще и не одного. Причем это совершенно не важно, нужен ли клиенту почетный эскорт из квадратноголовых мальчиков или нет. Модно – и все тут.

– Руслан Кимович, в принципе я… – мысли «тревожно путались и рвались», я аж вспотел от волнения. Президент «Залпа» спас меня:

– Обойдемся без принципов. Я уже говорил – есть мнение, что сотрудник «Залпа» Сергей Воронцов достоин быть направленным на учебу в школу телохранителей. Ты – парень рассудительный, поэтому давай так: я даю тебе два дня на размышление, подумай, все взвесь, реши, обсуди с женой, и в среду, часиков в десять утра приходи прямо ко мне. И имей в виду: если ты откажешься, для тебя ничего не измениться, ни отношение руководства, ни теперешняя твоя работа… Ну, будь здоров.

Хосы резко повернулся и вышел из компьютерной. Я несколько секунд обалдело глядел ему вслед, потом подхватил сумку, лежащую на полу рядом с виртуальным тренажером, и тоже двинулся к выходу – все же время поздние, Катя заждалась уже, наверное…

По дороге домой, и в метро, и в троллейбусе я размышлял над предложением шефа. С одной стороны согласиться было очень заманчиво. С другой – большой риск сложить голову под пулями наемного убийцы, подосланного к клиенту, но даже не это меня останавливало… Кто такой телохранитель? По мне, так он более всего походит на «шестерку», которая должна везде ходить за клиентом, и выполнять его указания. В конце концов, решив посоветоваться с Катериной, я переключился на другие мысли. Чего сейчас ломать голову, еще два дня впереди.

Катя встретила меня дежурным упреком и полной сковородкой жареной картошки. Сама она от еды отказалась, сославшись на то, что сыта, и я сразу заподозрил, что тут опять виновата какая-нибудь новомодная диета.

Пока я ел, проголодавшись после суточного дежурства, Катя, подперев щеку рукой, с улыбкой наблюдала за этим процессом, зная, что говорить сейчас что-либо мне бесполезно – все равно не услышу.

Наконец, червячок вошел в состояние заморенности. Катя налила чай, и принялась выкладывать последние новости, «вести с полей», как я их называл.

– Ты знаешь, оказывается, снова входят в моду сапоги-чулки. Ни когда бы не подумала, это так безвкусно. А у нас секретарша самого вчера в них выпялилась, девки все выпали просто.

У Риты опять проблемы, с Генкой. Завел он себе какую-то… Добро бы, просто кобелировал, так он еще и обувать-одевать ее решил. Риткина мать купила для Ритки плащик кожаный, такой, с пояском, ну, размер немного не подошел, ты же знаешь Риткину фигуру. Она без задней мысли отдает плащик Генке, мол, продай на работе. А он и рад. Прошло два дня, говорит – продал. И что? Через неделю Ритке докладывают, что так и так, видели твоего с какой-то фифой, а на фифе был тот самый плащик. Нет, ну гад какой, ты посмотри.

К нам в контору опять проповедник приходил, приглашал, у них там какая-то церковь какого-то Христа, не помню. Я думаю, ерунда все это, все эти секты, церкви, братства. Меня двадцать пять лет учили, что Бога нет. Так неужели я за несколько лет поверю, что он есть? Чушь. Другое дело, Соня и Ленка со своим ходили. Называется «Клуб интеллигентов». «КИ-клуб», сокращенно. Вот это да. Вот там интересно. Ленка рассказывала, так заслушаешься…

Я, если честно, слушал жену краем уха, размышляя над сегодняшним разговором с президентом «Залпа». Внутренне-то я все же склонялся к тому, чтобы принять выгодное и заманчивое предложение, но для порядка и душевного спокойствия надо было посоветоваться с Катей.

Допив остатки чая из чашки, я взял жену за руку:

– Извини, что перебиваю, но мне надо с тобой поговорить. Мне предлагают перейти на другую работу. Само собой, и денег будет побольше, и работа не пыльная…

Катя напряглась, посмотрела мне прямо в глаза:

– И денег будет побольше, и риску?… Сережа, договаривай все до конца.

– В общем, мне предложили стать телохранителем. Поучиться в специальной школе, пройти стажировку. Дали времени на размышление, до среды…

– Сережа, откажись. Ведь убьют за чужие деньги, что я без тебя буду делать?

Я побарабанил пальцами по столу, улыбнулся:

– Да ладно, Кать. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Прорвемся.

Вечером, лежа в кровати, полусонный, я рассеянно поглядывая одним глазом в телевизор, размышляя: «Ну, допустим, я откажусь. Что тогда? Так и буду до самой пенсии сидеть у входа в этот свой банк, проверять пропуска и документы. Со временем отрастет животик, он вон уже начинает выпирать, зараза. Потом лысина проклюнется, зрение испортится, мозги закостенеют – и все, на свалку.».

Перспектива вероятного своего будущего, неожиданно возникшая в голове, напугала меня до крайности. Подбиравшийся было сон слетел, как и не было.

«Спокойно, Серега.», – сказал я сам себе: «Предположим теперь другой вариант. Я соглашаюсь. Оклад, премии, зависть коллег и знакомых – это все само собой. Но самое главное не это. Появляется перспектива. Квалифицированный телохранитель цениться сегодня гораздо выше, чем квалифицированный физик-ядерщик, финансист или там журналист. В конце концов, не понравиться, уйти всегда успею».

«А если не успеешь?!», – вдруг прозвучал в голове «внутренний голос». У меня аж дыхание перехватило – это «второе я» обычно «включалось» лишь в самые ответственные моменты жизни.

«Перенервничал. Все, хватит думать. Завтра же позвоню шефу, скажу что согласен, и точка», – я потянулся, улегся поудобнее. От ощущения победы над нерешительностью вдруг стало весело и радостно. Я даже прищелкнул пальцами под одеялом, на что Катя, читавшая взахлеб какую-то книгу, немедленно отреагировала в своем любимом стиле:

– Сережа, ты чего? Блох, что ли ловишь?

Я фыркнул, поцеловал жену в острое плече:

– Сама ты, Катька, блохастая. Просто думал…

– А-а. Небось, про новую работу? Не нравиться мне все это, Сережа.

Катя закрыла книгу, положила на одеяло, повернула голову, посмотрела строго и укоризненно.

– Тебе-то хорошо, ты у нас героем будешь ходить. Телохранитель. Круче вареных яиц. А вдруг, не дай Бог, тьфу-тьфу-тьфу, что случиться. Как же я без тебя? А ребенок?

Когда Катерина готова заплакать – это для меня хуже нет. Беременность вообще сильно изменила ее, Катя стала более женственной, рассудительной, даже похорошела, но временами нервы, реагирующие на процесс перестройки организма, сдают, и тогда Катя готова плакать по пустякам. Я поднял вверх руки, изобразив позу «ханде хох»:

– Все, милая, все. Именно думая о тебе и о ребенке, я и решил согласиться на эту работу.

Катя всхлипнула. Я погладил длинные темные кудри жены, и что бы сменить тему, подхватил соскользнувшую с постели книгу:

– Что читаешь? О, «Унесенные ветром-2». Ха! Что только люди не придумают. «Два капитана-2», «Три тополя на Плющихе-3», «Четвертая высота-4»…

– «Десять негритят-10», – улыбнулась сквозь набегающие слезы Катя: – Но на счет этой книги ты зря. Очень интересно написана.

Я махнул рукой:

– Дурят нашего брата. Вернее, вашу сестру.

– Да ну тебя. – обиделась Катя, потом вдруг всплеснула руками: – Ой, совсем забыла тебе сказать. Представляешь, какое несчастье. Помнишь, мы на Рождество были у Нельки Симич? Помнишь Надьку Рыбцову? Ну, она с мужем была, с Толиком, большой такой, биохимик, вы с ним еще о рыбалке на кухне трепались? Ну помнишь?

Я кивнул, припоминая здоровенного, что называется, «косая сажень в плечах», мужа Катиной школьной подруги.

– Так ты представляешь – он повесился. Прямо дома у себя. Ему кто-то позвонил, он закрылся в комнате, долго разговаривал, а потом… В общем, Надька через час вызвала милицию, сломали дверь, но уже поздно…

Неприятный холодок проскользнул где-то внутри, на краткий миг возник, нет не сам страх, а только призрачная его тень. Я нахмурился:

– И что? Может, у него депрессия была или пьяный был?

– Да ты что. Он и не пил почти, и веселый был всегда. Да и на работе у него все шло хорошо. А вот так вот раз – и нет человека. Надька себе места не находит, плачет все время. У них же двое детей.