Алекс Вурхисс
Désenchantée: [Dés] obéissance


– Д-да. Но я…

– Не важно, – отмахнулся Вольф. – Вы оформились как ее рангхохер, затем женились на ней, так?

– Да, – ответил Лютцев.

– Вы знаете, – сказал Вольф, – что, в соответствии с малым орднунгом, жена орднунг-менш является орднунг-менш. Мезальянсов у нас не существует. То есть, вступая в брак, Вы декларировали то, что Ваша жена стала мыслить правильно?

Казалось, Лютцев вот-вот расплачется:

– Но она и мыслила правильно! Она, конечно, порой ошибалась, но принимала наказания с покорностью, достойной…

– И как часто Вы ее наказывали? – спросил Вольф.

– Довольно часто, – потупился Лютцев. – Женщины хуже понимают Орднунг, чем мужчины…

– Это Ваш личный вывод? – поинтересовался Вольф. – Потому, что в этом плане Орднунг не делает различия между полами. Вы всегда гоняли ее голой по улице?

– Нет, – не поднимая глаз, ответил Лютцев. – Иногда использовал ремень, трость, розги…

– Связывали? – подсказал Вольф, косясь на Грету, которая улыбалась так, что Чеширский кот удавился бы от зависти. Лютцев кивнул:

– Связывал, оставлял в темноте, запирал голой в гараже…

– И все на благо Орднунга, да? – поинтересовался Вольф. Лютцев кивнул. – Вы говорили, что любите Райхсфюрера?

Лютцев опять кивнул.

– Я сказал, что это нормально, – ответил Вольф. – Райхсфюрера любит весь Нойерайх. Его любит Австрия, Италия, Австразия[6 - Австразия (дистрикт Австразия) – с 03ЕА официальное наименование Бенилюкс. Формально оставался независимым (как и другие дистрикты – Остеррейх (Австрия) и Даннмарк (Дания)), фактически во главе дистрикта стоял Штадтфюрер Фридрих фон Дортмунд, воспитанник Райхсфюрера Штальманна;] и Дания. Его любят и другие народы Европы, да и за его пределами тоже любят – Вы, должно быть, смотрели, как Райхсфюрера с фроляйн Обергешенк принимали в Японии. А знаете, почему?

– Потому, что он – это Орднунг, – ответил Лютцев.

– Именно, – сказал Вольф. – Он – Орднунг. Он силой взял рыхлую, либеральную Европу, терзаемую мигрантами при попустительстве национал-предателей, и сотворил из нее четвертый полюс мировой силы. Он не выбирал средств – во время ЕА в одну ночь погибли миллионы, в том числе – и немцев. Он – отец Райхсполицай и создатель ужасного Дезашанте. И его любят. От него не бегут, бегут к нему.

Посмотрите на фройляйн Обергешенк. Как она любит своего рангхохера! Она была здесь, фройляйн Грета лично вела ее дело в составе DF3. Фройляйн Гретта охотно подтвердит Вам, что тогда фройляйн Обергешенк не была орднунг-менш. А теперь? Герр Райхсфюрер сделал фройляйн Шейлу образцом для всех жен Нойерайха.

А теперь посмотрите на себя. И на свою жену, готовую таскать тяжелые ящики и прыгать с двухметровой стены, и все это голой и на морозе – лишь бы сбежать от Вас.

Дерево познается по плодам, и не только дерево. Вы провалили экзамен на звание рангхохера. Если бы Вы наказывали жену за ее реальные, а не мнимые проступки, со временем, она бы стала Вашей верной опорой и союзником. Но Вы не учили ее Орднунгу – Вы удовлетворяли свои мелкие фантазии извращенца и насильника.

Открою Вам тайну: Орднунг действительно построен на мужском доминировании. Но Вы – не доминант, поскольку доминирующий орднунг-менш одинаков во всем – в труде, в борьбе, в любви. Вы же приспосабливаетесь и уклоняетесь. С таким складом характера Вы могли бы достигнуть высот в либеральном мире, но даже и там не сумели. В мире Орднунга Вы – унтергебен. Вы думали, что никто это не заметит? Но сколько Вы не строили из себя саму лояльность, Вам не удалось продвинуться выше остерляйтера – и то, мы еще разберемся, как Вас допустили к такой работе. Я знаю, что в Панкове многие жалуются – на воду, на освещение улиц – а ведь Каров относится именно к этому округу? Неудивительно, что там проблемы – с таким остерляйтером, как Вы.

Вы сказали, что не заинтересовали мое министерство, как юрист? Логично, но вовсе не потому, что у нас хватает юристов. Юристы нам нужны, но не такие, как Вы. Нужны те, у кого Орднунг пульсирует в сердце. В нашем ведомстве Вы не пригодились, другие менее ответственны, но и там Вы ничего не добились – потому, что в Вас нет стержня Орднунга. Какой из Вас рангхохер?

Вольф опустил руку, и открыл верхний ящик стола:

– Вам известна моя история – я тоже женился на своей унтергебен. Знаете, сколько раз я за это время ударил фрау Магду?

– Н-нет, – на Лютцева было жалко смотреть – плечи его поникли, руки безвольно повисли.

– Ни разу, – сказал Вольф. – И это притом, что фрау Магда никогда не была безответной овечкой вроде Вашей жены. Орднунг не требует физического насилия, физическое насилие – удел слабых духом, вроде Вас. Но орднунг-менш не может быть слаб. Мы хотим вырастить общество сильных и ответственных мужчин и женщин. Поднимите голову!

Лютцева словно разряд тока поразил. Он едва не вскочил со стула. Вольф продемонстрировал то, что достал из ящика стола – это была архаичная опасная бритва:

– Вы совершили преступление более тяжкое, чем Вы думаете. Вы плюнули в лицо орднунга своим образом жизни. Плюнули тем, что имели наглость считаться орднунг-менш, не понимая Орднунга и не будучи мужчиной. Мы это исправим.

Произнося это, Вольф встал с кресла, обогнул стол…. Затем легонько улыбнулся и сказал:

– Что мне с Вами делать?

– Отр-резать яйца! – заявил дотоле молчавший Джордж. Вольф заглянул в перекошенное от ужаса лицо Лютцева.

– Может быть, может быть… – затем схватил того за волосы и, резко нагнув вперед, одним движением сбрил ему волосы на затылке. Одновременно с этим Грета, бесшумно преодолев расстояние от двери до кресла, всадила ниже основания черепа Лютцева шприц с длинной, довольно толстой иглой.

– Яйца! – заявил Джордж. – Отр-режьте яйца ур-роду!

– Посмотрим, птичка, – Грета вытащила шприц и бросила взгляд на коммуникатор на запястье. Потом довольно хмыкнула:

– Есть контакт! Работают мои крохотули.

– Отведите его, куда следует, – заметил Вольф. – И возвращайтесь, только захватите с собой Коюн и нашу узницу. Надо оформить документы. Хочу, чтобы Ваша подопечная поучаствовала в тройке. Не все ж ей издевательских куколок мастерить….

* * *

Когда Грета увела своего нового подопечного, Вольф достал из стола кулек сухофруктов, и подошел к клетке с Джорджем. Он открыл дверцу прикосновением перстня, в который был вмонтирован микрокомпьютер, после чего протянул попугаю курагу:

– Молодец, попугай, все правильно сказал! – похвалил Вольф птицу.

– Ур-роды кр-ругом, – заметил попугай, забирая лакомство лапой. – Кур-рага хор-роша!

Вольф удивился тому, как быстро Джордж научился говорить. Птицу сосватала им с Магдой Марта из Виршафтабтайлунга. Кроме всего прочего, она занималась распределением контрабандных товаров, и, среди других, ей попался контейнер, в котором находилось три попугая в состоянии нарколептической комы. Кому птицы понадобились в Нойерайхе, пока было загадкой – возможно, контейнер просто направили в Гамбург по ошибке. Во всяком случае, самый бойкий из попугайской DF3[7 - Игра слов; DF3 (die fliegenden drei) – летучая тройка, орган правосудия Нойерайхе;] приглянулся Магде в качестве подарка Вольфу.

– Ну, и зачем мне попугай? – недоумевал Вольф. – Мне амадинов с головой хватило, как ты их только выносишь в оранжерее?

– Ничего ты не понимаешь, – отвечала Магда. – Домашние животные снимают стресс. Они нас любят. К тому же этот попугай – умный. Вот увидишь сам.

Пока Вольф скептически-снисходительно смотрел на возню Магды с Джорджем (птицу назвали в честь новоявленного Президента США, Джорджа Бреннана, приходившегося унтергебену Райхсфюрера, фройляйн Обергешенк дядей, или что-то вроде того), та научила его говорить, притом привычную ей похабщину. Однако, Вольф заметил, что попугай разговаривает не просто так, как придется – он разумно употреблял фразы в нужное время. Тогда Вольф согласился на переезд птицы в Моабит, что попугай воспринял со стоическим спокойствием. Вероятно, Магда его как-то этому обучила, но на новом месте Джордж заявил:

– Ур-роды, в тюр-рягу закр-рыли, – и отправился на боковую.

В Моабите Вольф принялся воспитывать попугая самостоятельно, и добился весьма значительных успехов – теперь птица участвовала в психологическом прессинге подозреваемых, предлагая Райхсминистру безопасности кастрировать незадачливого узника. На подозреваемых подобное производило хороший эффект. Вольф, в благодарность, оставлял попугаю клетку открытой почти всегда, кроме тех случаев, когда у него были посетители. Впрочем, если речь шла о визитерах вроде Греты, Вольф вполне допускал, чтобы попугай в это время прогуливался по его столу или даже по-пиратски сидел на плече, благо, птица была чистоплотной, и костюм не пачкала.

Впервые увидев Райхсминистра, сосредоточенно работающего, не обращая внимания на сидящего у него на плече важного попугая, Грета предложила подарить кого-то из братьев Джорджа, все еще находившихся на попечении Марты, Райхсфюреру. Дескать, он – Гроссадмирал, глаза нет, только попугая ему и не хватает. Вольф заметил, что, если кто-нибудь из них – он, Магда или сама Грета, в ближайшее время что-то такое подарит Эриху, то подарок рискует очутиться у дарителя там, где ему быть совсем не полагается с анатомической, ни с эстетической точки зрения. Грета со вздохом согласилась… а потом забрала у фрау Марты одного из собратьев Джорджа, получившего странное имя Юджин.

«Надо будет спросить у Греты, заговорил ли Юджин», – подумал Вольф, глядя, как Джордж выбирается из клетки. Перепорхнув на вершину вольера, попугай, склонив голову, заявил:

– Райхсминистр-р? Кр-руто!

В дверь постучали. Вольф недоуменно повел плечами. Двадцать первый век! Видеовызов для чего существует?!