Алекс Вурхисс
Désenchantée: [Dés] obéissance


– Ну что Вы, – смутилась Шейла. – Конечно же, рада! Я бы хотела, чтобы Вы почаще ко мне заезжали. Идемте в дом, или, если хотите, прогуляемся по парку, пока нам обед приготовят.

– Обед – это правильно! – улыбнулась Магда. – Фу ты, выскочила, не позавтракав, только сейчас поняла, что проголодалась. Идем в сад, чего торчать в четырех стенах, погода такая, как будто не Берлин, а сад меж четырех рек[26 - Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя второй реки Гихон: она обтекает всю землю Куш. Имя третьей реки Хиддекель: она протекает пред Ассирией. Четвертая река Евфрат (Бытие 2:10—14);]…

* * *

За домом фрау Магда сбросила пиджак, оставшись в белой блузке и длинной, до щиколоток, черной юбке, подпоясанной широким поясом.

– Качает ветер травы в поле, по ним пройтись бы босиком, – пропела она. – Когда все устаканится, Вольф обещал сделать для нас домик в уединенном месте, где-нибудь в горах. Хочется бегать босиком и валяться в густой траве, не заботясь о том, что кто-то может увидеть фрау Райхскомиссарин… тьфу, я ж теперь Райхсминистр, час от часу не легче… в столь неприглядном виде. А ты хорошо выглядишь, милая, только какая-то грустная. Что, надоело сидеть в четырех стенах?

– Нет, с чего Вы взяли? – ответила Шейла, рассеяно глядя на пиджак Магды, который та небрежно бросила на скамеечку. – Я всегда… в общем, в четырех стенах мне уютнее. Особенно если это четыре стены дома моего Рангхохера.

– Какая ты официальная, – поморщилась Магда. – Милая, от официоза у меня мигрень и изжога. Давай запросто? В конце концов, у нас с тобой теперь один статус, почему бы тебе не называть меня на ты?

– Я для этого сильно Вас уважаю, – ответила Шейла.

– Scheise, и что мне теперь, памятник себе поставить и лечь под него? – возмутилась Магда. – Если уважение мешает общению, то нахрен оно нужно, такое уважение?

– А разве оно нам мешает? – удивилась Шейла. – По-моему, ничуть. И, фрау Магда, Вы правда очень вовремя…

Магда тут же собралась, голодная как кошка, увидевшая на расстоянии прыжка аппетитного увальня – голубя:

– Так-так… забыли все, что я сказала до этого. Тебе нужна моя помощь? – Шейла кивнула. – В плане эстетики, или…

– Или, – сказала Шейла. – Вы мне сказали, чтобы я переходила с Вами на «ты». Знаете, почему я не могу? Потому, что иногда общение на Вы куда ближе и доверительнее. Так я общаюсь с герром Эрихом, так он общается со мной…

У Магды глаза на лоб полезли (хотя, даже удивленной, она выглядела столь же элегантной):

– Do jasney holiery, как говорят пшеки, до сих пор на «Вы»? И он тоже?

Шейла кивнула, и продолжила:

– А знаете, кем я считаю Вас?

– Вообще не догадываюсь, – ответила Магда. – Ты, девочка, как пуля со смещенным центром тяжести, логика и ты – понятия, в принципе не совместьимые…

– Феей-крёстной, – спокойно сказала Шейла, и Магда отметила (о чем Шейла знать, конечно, не могла), что взгляд у нее изменился. Раньше взгляд у Шейлы был рассеянный, какой-то легковесный, он словно скользил по всему, ни на чем не концентрируясь, и никогда не задерживался на глазах других людей.

Теперь Шейла смотрела прямо в глаза Магды – без вызова, без какой-то нахальной задиристости – просто, открытым чистым, как горный ручей, взглядом.

– Я что, такая старая? – картинно возмутилась Магда. – И толстая?

Ей все-таки удалось выбить Шейлу из колеи:

– Нет, ну что Вы… я совсем не это имела ввиду…

Магда задорно рассмеялась:

– Ай, забей! Я шучу, конечно. А, если серьезно – ты даже не представляешь себе, насколько ты в точку попала. Хочешь, объясню?

Шейла закивала с такой поспешностью, словно опасалась, что Магда вдруг передумает. Магда потянулась за сигаретами – она перешла на тонкие, но крепкие стомиллиметровые сигареты с остроумным названием «Швереканоне 18[27 - schwere Kanone 18 (нем.) – немецкое тяжёлое полевое орудие, использовавшееся войсками Германии во Второй мировой войне. Калибр – 105 мм;]». Фрау Шмидт пыталась скрыть свое замешательство: фея-крёстная, поди ж ты…

Магда не была подлой или рассчетливой, но и альтруисткой себя не считала. Она делала добрые дела, и вполне искренне, от души, но в каждом ее добром начинании всегда была капелька корыстного умысла. Например, с Шейлой…

Размышляя над своей авантюрой, за которую ей хорошенько влетело от мужа, а потом еще и Райхсфюрер заставил пережить самых страшных в ее жизни пятнадцать минут, Магда пришла к выводу, что она, авантюра эта, как и все ее поступки, имипульсивной была лишь на первый взгляд. На самом деле, её подсознание просто ухватилось за сложившуюся ситуацию, чтобы воплотить в жизнь ее давний план.

Да, она хотела помочь Шейле, и Райхсфюрера избавить от его одиночества на вершине, но был еще один мотив, который двигал ею. Ее муж, Вольф Шмидт, относился к той категории людей, которые стремятся все держать под контролем. Ему почти всегда это удавалось, но…

Но был один-единственный момент, который, как заноза под кожей между лопаток, постоянно тревожил Вольфа. Он знал Эриха очень давно. Их знакомство состоялось вскоре после крушения ГДР, когда молодой полицейский из Берлина задержал тогда еще подростка, хорошо сложенного юношу без документов, зато с открытым взглядом серо-голубых глаз. Да, в то время у человека, назвавшегося Эрихом Штальманном было еще два глаза, хотя чуть позже их колличество уменьшилось ровно вдвое.

Так уж вышло, что судьба то сводила, то разводила этих людей, один из которых, по идее, охранял порядок, а другой, на первый взгляд, его нарушал с завидным постоянством. Но довольно скоро Вольф понял, что имеет дело не с обычным преступником, даже не с обычным лидером ОПГ. Можно сказать, что Вольф Шмидт был первым, кто увидел в Эрихе Штальманне того, кем он стал после ЕА – вождя Германии и даже более того.

Но кто он? Вольф умел добывать нужную ему информацию, но ровным счетом ничего не нарыл о прошлом того, кого теперь звали только по фамилии, и эта фамилия, похожая на лязг передергиваемого затвора, наводила ужас на всех, кто ее слышал. Вольф посылал запросы за границу – сначала по немецким диаспорам, от Австрии до далекой Аргентины, потом – просто по учреждениям даже столь странных госудларств, как Непал.

Ничего. Словно Эрих Штальманн явился из Ассгарда.

И Магда знала, что, несмотря на почти полвека бесплодных поисков, ее муж так и не успокоился. Он был одним из самых близких к Эриху людей, он был безоговорочно лоялен к Райхсфюреру, но он не мог успокоиться до тех пор, пока не узнает тайну своего Вождя.

Возможно разгадка была где-то совсем рядом. Может быть, она лежала в ящике стола в кабинете Эриха – хотя Вольф точяно знал содержимое этого ящика – награды да старенький «Парабеллум», который герр Шмидт несколько раз самолично отнимал у будущего Райхсфюрера, несколько раз возвращал ему, а один раз, правда, давно, ухитрился словить из него две пули. Пистолет Вольф, конечно, изучил едва не до винтика, но оружие оказалось столь же безымянным, даже непонятно, где этот ствол изготовили – никаких номеров на оружии так и не отискалось, хотя сборка была явно фабричная, и очень хорошего уровня, не хуже, чем на базовом предприятии фирмы «Маузер», выпускавшем такие до Второй Мировой.

В общем, возможно, разгадка лежала, буквально, в кармане герра Эриха, но от Вольфа она ускользала уже много лет. И Магда втайне надеялась, что маленькая Шейла сумеет проникнуть туда, куда никто во всем мире не проник – в тайну личности Эриха Штальманна. Не для того, чтобы обрезать ему волосы, тем более, что Райхсфюрер взял моду бриться налысо[28 - Намек на историю Самсона и Далилы;], и даже не для того, чтобы как-то «развенчать» их вождя. Ни Вольф, ни Магда никогда бы не предали Эриха, даже если бы узнали о нем что-то совсем уж из ряда вон выходящее. Он был их личным Фюрером. И это не обсуждалось.

Что же двигало Вольфом? Наверно, стремление к порядку во всем, и, прежде всего, в своей собственной голове. А Магдой – желание помочь мужу и… наверное, женское любопытство.

То, что, согласно пословице, губит кошку.

* * *

Прикурив длинную, черную сигарету, Магда сказала:

– Видишь ли, девочка, фея-крёстная могла посватать Золушку к кому угодно. Разве так уж обязательно, чтобы это был принц? Поверь мне, в то время Золушка не отказалась бы и от обычного, работящего простолюдина, который относился бы к ней лучше ее дражайших родственничков.

Казалось бы, зачем лишние движения? Для счастья человеку, на самом деле, нужно не так много. Но фея-крёстная предоставила своей крестнице самую лучшую партию в королевстве…

Магда выпустила дым и продолжила:

– Собственно, как и я тебе. Но тут есть один неприятный момент. В жизни все устроено просто, справедливо, но не всегда удобно для человека. Есть простые правила, которые, увы, никогда не получается обойти. И одно из них гласит, что, чем более редкая и дорогая вещь, тем больше у нее цена. Это касается всего на свете, и отношений в том числе.

Не со зла, не из прихоти фея-крестная велела Золушке убираться с бала ровно в полночь. У нее был свой рассчет, она целенаправленно создавала ситуацию, в которой просто симпатия переростала в классическую охоту – поскольку, прости за откровенность, сексуальность мужчин имеет много общего с этим их древнейшим занятием. Когда Золушка, сломя голову, умчалась прочь из дворца, сбросив для удобства свои красивые, но непрактичные туфли – вспомни, что я рассказывала тебе о босых женщинах! – ее принц, этот рафинированный аристократ, невольно превратился в охотника, преследующего добычу…

– Я знаю, – улыбнулась Шейла. – Я как раз читаю «Аленький цветочек», а Вы, фактически, ее цитируете.

Магда фыркнула дымом:

– Ну вот, а так хотелось поразить тебя своей житейской мудростью. Обожаю эту книгу, жаль, что у меня электронка отцензурированная, девять авторских листов. Оригинал, говорят, чуть ли не вдвое больше…

Шейла улыбнулась еще ярче:

– Одну минутку, дорогая крестная, – она активировала браслет – коммуникатор, не включая видеоканал, и сказала: – Тильда? Ваша мама сейчас должна быть свободна, пусть она поднимется в покои герра Эриха. Там на подоконнике лежит пять книг. Пусть возьмет одну, в черном твердом бархатном переплете. Она там одна такая. И пусть спустится в сад, где мы с фрау Магдой прогуливаемся. Да, если Софья-Шарлотта проснулась, пусть приведет и ее, – Шейла выключила браслет, и спросила у слегка ошарашенной Магды: – Вы ведь не против общества маленькой, симпатичной собачки?